Глава 17. Пути-дороги да перепутицы

Добрые помыслы держат в заперти, а беда постучится и придётся уйти В этот раз я приходила в себя гораздо быстрее, нежели тогда − в замке. В бреду провалялась всего три дня. Первым делом, придя в себя, порывалась отправиться в столицу. Но Катиона настояла на своём: − Мне до императоров всяких дел нету, а вот если ты сгинешь… − она умолкла на мгновение, и вдруг вся подобралась, руки в бока упёрла и заявила: − Скажи спасибо, что я тебя тогда за порог не пустила. Вот как бы слегла в дороге, и что бы было? Без магии даже шага за порог не ступишь. Я защиту поставила. Вот когда сумеешь самостоятельно её разрушить, тогда и будет тебе счастье. Беги хоть на все четыре стороны, а пока восстанавливайся да магию возвращай, − завершила она и, хлопнув дверью, вышла на улицу. Что я только ни делала. И через окна пыталась выбраться, и через погреб, и даже на крышу выбиралась, рискуя сорваться с довольно большой высоты. Но, увы, везде меня ждало одно и то же: упруго пружинящая невидимая стена, сквозь которую сестрица проходила беспрепятственно, а я, хоть человеком, хоть рыськой, встречала непреодолимое сопротивление. Вот и пришлось отлёживаться, болтая о том, о сём с приходящим в себя Расселом, да сидеть, рассеивая мысли в надежде вернуть поскорее магию. Катиона вечно ворчала из-за того, что я так неразумно использую свою магическую силу. Но меня её бурчание нисколечко не трогало, ведь Рассел шёл на поправку. Мужчина был безмерно благодарен за своё спасение, хотя поначалу и опасался, как бы кто не проведал о том, что он жив и здоров. А когда понял, что никто выдавать его не собираются, пусть и с опаской, но начал раскрывать тайны прошлого. Как оказалось, в заговоре, помимо графа, участвовал некий герцог. Жаль только, что имени его простой хлебопашец не знал. Что и не удивительно. Также припомнил он лекаря, того самого, о котором и Лорем накануне моего провала в небытие толковал. Грустно было узнать, что и отец мой названный замешан в этом деле оказался, и появился он тут не случайно, а по приказу того неведомого герцога. Нет, мама-то мне не лгала. Она действительно пришла из осаждаемых районов возле границы, а вот с отцом познакомилась уже здесь, на подходе к графским землям. По словам Рассела, всё провернули неимоверно быстро. Месяца полтора на подготовку ушло, и вот уже дети, то есть – я и Ренар, по местам расквартированы оказались, слухи нужные пущены, и местное население соответствующе настроено. − Уж не ведаю, зачем, но на вашу семью изначально травлю открыли, − рассказывал он. − Все грехи на вас сваливали. Засуха − вы виноваты, саранча пришла − опять вы, река из берегов вышла, поля размыв, − и снова вы. И это не говоря о том, что моровое поветрие, по факту графом организованное, тоже с вашим приходом связали. − А вы-то почему с графом связались? − поинтересовалась я, искренне удивляясь: мужик-то вроде неплохой. − Долги, будь они неладны, − отведя взгляд, вздохнул он. – Да и злого умысла у меня не было, велели парнишку воспитать, отчего ж не воспитать? Подробности-то я уж апосля узнал, да что с того толку-то? Кто я, а кто они? Но я к Ренару привязался, других-то детей у меня и не было. Старался быть ему отцом. А потом граф будто передумал, забрал его в замок, и мне велел не вякать. Да и посмел бы я? А когда он вдруг, старое припомнив, сына собственного на арену кинул… Дальше Рассел лишь вздыхал, былое вспоминая. Но и на том, что поведал − спасибо. Немало ему удалось узнать в своё время, для простого-то хлебопашца. А теперь он молчит, я тоже сижу мозгую, всё что выведала, по полочкам раскладываю. Да только неясно ничего всё равно. Зачем бы нашу семью изгоями ни выставляли, чего б ни добивались, то всё в прошлом, а вот чего ныне ждать? Граф сбежал, а о герцоге, кроме примерного возраста да титула, ничего неведомо. Тут же ещё и видения мои припомнились, те, что в забытьи пригрезились. Про девицу ту рыжию, о которой и Лорем говаривал. И слова императрицы о том, что дочка она графская. А ведь была у Ведена Леонского дочь годков как раз семнадцати. Вот только не видывала я её ни разу. Зато та единственная встреча с графом припомнилась. Глаза его зеленющие перед взором словно наяву появились. А ведь у Ренара ни дать, ни взять отцовские глаза. − Рассел, не спишь? − тихо интересуюсь. − Нет, деточка, − тут же отзывается. − А ты дочку графскую видел когда-нибудь? − Видал, как же не видать-то? − откликается. − А на кой она тебе надобна? − Да интересно просто стало, − увильнула я от честного ответа, ну не рассказывать же о своих видениях? − Как она выглядит? Рассел в ответ на мои слова лишь недоверчиво седую бровь вздёрнул. − Ну подумалось: вот они с Ренаром похожи ли? − поясняю. − Знает ли, что он ей братом приходится? Как жила она, в то время как он на арене бился… − Насчёт знает или нет, того не ведаю. А внешне-то не особо они и похожи. Разве что глаза, − смягчился мужчина. − Ренар тёмноволос, а у Ларетты огненная копна. Волосы длинющие, гладкие, и блестят как шёлк. Если б не цвет волос да глаз, то с лица обычная была бы, каких множество. А так яркая получается, ну и фигурка у неё ладная, всё при ней. Он что-то ещё говорил, а я в воспоминания окунулась. Может ли быть так, что та девица − это именно Ларетта? А если так, то чего она добивается? О потере чести, видать, всякие графья да князья не особенно горюют, коли дочерей под монархов подкладывают… − Ур-р-р… − раздалось рядом, и мне на колени прилетела весьма увесистая пушистая тушка. − Что ж тут неясного-то? − мысленно вопрошает сестрица. − Окрутит императора, даже если тот и не женится, то граф из опалы точно выйдет. Но они к этому делу по-умному подошли − магию использовав. Видать, нас с тобой в своё время подменить хотели, заранее тебя озлобив и к тому же Ренару привязав, как к единственному доброму к тебе человеку. Ведь сама-то припомни, действовало же? − Угу, − соглашаюсь, а на сердце грусть-тоска от мысли, что Ренар не по своей воле ко мне ходил. − А вот тут ты не права, как мне кажется, − отозвалась на мои думки сестрица. − Неискренность ты бы почуяла. Что там Рассел говаривал? Граф ему наказал строго-настрого только у вас зерно молоть, да чтоб Ренар сам его возил. Так что по своей воле он за тобой ухаживал, его только подтолкнули в нужном направлени, а вот что дальше было бы? − А может и тут без магии не обошлось? − уныло предполагаю. − Может и так, − соглашается. − Вот только что теперь толку былое поминать, да о не случившемся жалеть? Это ничего не изменит. Давай уже магию возвращай, а то покамест копаешься, Артемилиан и жениться успеет. И тут так обидно стало за всё, что было, чего не было и что только могло случиться между мной и голубоглазым. А потом волна непрошеных эмоций отступила, и пришла апатия. Стало всё равно. Но Даниэле было никак не утихомириться, она продолжала жужжать об императоре и его пассии. − Да нам-то какое дело до того! − в сердцах воскликнула я вслух, вызвав удивлённый взгляд уже задрёмывавшего Рассела. − Извините, − смущённо улыбаюсь. − Задумалась. Переглянулись мы с сестрицей, да и спустились на первый этаж, чтобы гостя не смущать. Устроилась я возле печи. Тепло, хорошо, только в голове бардак, мысли так по полочкам раскладываться и не желают. − А про Артемилиана, коли он тебе не нужен, можно было б и позабыть, если бы не одно «но», − никак не желает уходить от темы Даниэла. − После того, как графская дочь у власти окажется и от мужа избавится, как думаешь, кого следующего она устранить пожелает? − Да на кой ей императора-то убивать? Вон как вспомню их кувыркания в постели, так и ясно становится − хорошо ей с ним. А кто ж от счастья-то отказывается? − Ну, его может и не тронет, всё одно околдован, а вот мы… мы − претендентки на трон по праву рождения. Вот и подумай: нужны ли ей конкурентки, за которых могут выступить властьимущие королевства? − Ой, не смеши! − вновь в голос воскликнула я. − Кто за кого там выступать будет? Как вспомню то змеиное общество, да их взгляды… К тому же власть наша под игом императорским − это пустой звук. Не конкурентки мы ей. В этот момент в сенях скрипнула дверь, и на пороге комнаты появилась неестественно всклокоченная Катиона. Кинула на нас смурной взгляд, да и заметалась по комнатке, вещи кой-какие в котомку бросая, склянки с мазями, мешочки с травами, порошки какие-то, кошель из-под половицы увесистый достала. А мы с рыськой сидим, смотрим и слова молвить не можем от удивления. − Что уставились? Помогай собираться! − взглянув на меня, гаркнула хозяйка, и швырнув в мою сторону котомку, распорядилась: − Продукты собери. Рыська тут же с колен соскользнула, и в уголок возле двери забилась. Сидит, кисточками на ушках подрагивает, явно нервничает. А я ума не приложу − что ж это стрястись-то должно, коль вечно спокойная Катиона в бега податься решила? Каково это в её-то возрасте с места нажитого срываться? Руки дело делают, а думы не отпускают. Куда ж мы средь бела дня-то пойдём? Рыськами с сумами не выбраться, а завидят селяне знахарку с котомками − заподозрят недоброе. А мне да Расселу как выбираться? Ведь на него тоже, как выяснилось, навет такой навели, что камнями насмерть забьют, стоит завидеть. Да и суеверный народ ведь, а хлебопашец-то помершим считается, и тут нате вам. Убьют, как есть убьют. Попыталась спросить, да только на очередной окрик напросилась. С ведьмой-то спорить боязно, когда та точно не в духе. Вот уж собрано всё. Три увесистых баула в сенях стоят. − Выводи болезного, − тихо молвит окидывающая прощальным взглядом свои хоромы Катиона. Ну не спорить же. Полезла наверх. Напугался Рассел, что и не мудрено, но с хозяйской волей смирился. В сени спустился с таким видом, что в гроб краше кладут. А Катиона кивнула ему на одну из котомок, мол, бери. Стоило нам пожитки разобрать, она что-то шепнула да за порог и вышла. Вопреки ожиданиям, шли не таясь − по дороге, − но никто в нашу сторону даже не взглянул. Да что уж там! Даже ни один пёс ни разу не гавкнул, а ведь цепным-то только дай повод хай поднять. Рассел скукожился весь, какую-то тряпицу на голову повязал, лицо от посторонних взглядов укрыв, а я вот о подобном не озаботилось, но боги миловали, не иначе с ведьминой подачи. Наверняка глаза селянам отвела. За околицу вышли в молчании. Прошли дорогой до реки, сели в невесть откуда припасённую лодку, да и поплыли. Благо течение нас само несло, а то из меня и Рассела сейчас гребцы не очень хорошие вышли бы, не настолько ещё от хвори оправились. Даниэла в этом деле вообще не помощник, ну не бабке же старой за вёсла браться? − Так что случилось-то? − наконец-то решила поинтересоваться я. Покосилась Катиона на сидящего в лодке мужчину, взмахнула рукой как когда-то на мельнице, и всё вокруг замерло. Лишь я, она, да сестрица моя неподвластны заклятию остались. − Чуть свет гости к нам пожаловали, − молвила ведьма. − Хм… не заметила, − признаюсь. − Само собой, − невесело усмехнулась старуха. − Я как почуяла, кто именно пришёл, так сама во двор и вышла тихонечко. Не ведаю я, что там в ваших столицах творится, а граф воротился. Но раненый. Вот и пришли за мной. Рыська на меня с обвинением взглянула, но ничего не сказала. А эта рыжая зараза научилась свои мысли от меня прятать порой. Вот и гадай теперь − о чём она думает? Может, наш разговор припомнила об императоре и той рыжей стерве, которая нас первым делом со свету сжить возжелает, к власти придя? − Пришла я к нему, а он как раз распоряжение давать начал, чтоб искали мельничиху младшую… У меня от этих слов внутри всё сжалось, а взгляд с опаской прошёлся по замершим пейзажам. Но никого поблизости не было. Замершая речная гладь, желтеющий лес в отдалении, ну и тишина естественно. − Не косись, − заметив мой взгляд, отмахнулась ведьма. − Я графа усыпить успела прежде, чем он приказ отдал. − А не заподозрят ли? − всполошилась я. − Да если б и так. До того у нас полдня точно есть. Они ж не решились без его окончательного приказа действовать. Посчитали, мол, если столько времени не горело, то и ещё чуток, пока граф не очнётся, подождёт этот вопрос. Это уже легче, конечно. Вот только куда ж нам податься-то теперь? На ум ничего, кроме замка герцогини, не пришло, да и то эта идея не мне, а рыське в голову пришла. Выбора-то у нас, по сути, и не было. В хоромы лесные соваться боязно, в императорскую резиденцию − глупо. Про оставшийся позади дом Катионы вообще забыть можно. Бабка тем временем взмахнула рукой, и окружающий мир вновь пришёл в движение. Журчит река, плывут мимо облака, Рассел задумчиво какой-то ремешочек в руке теребит и одними губами что-то шепчет, будто молится. Плыли мы до наступления сумерек, благо направление совпадало. Выбираясь на берег, отпустили лодку, верой и правдой послужившую, в свободное плаванье, да так на бережке на ночлег и устроились. Ночью прихватил морозец. Разожжённый костёр, конечно же, кой-какое тепло давал, но его было явно маловато. Обернуться бы сейчас рыськой… Да как при Расселе-то? Он хоть и беглый ныне, да и нам благодарен за спасение, но кто знает, как отреагирует? Всё ж суеверия с молоком матери впитал и век не короткий с той поры прожил, в страхах своих по отношению к магии укрепляясь. Следующие двое суток прошли без происшествий. И вот к вечеру третьего дня мы чуть не выскочили на дорогу, ведущую к замку, но рыська вдруг ощетинилась и ка-а-ак завопит у меня в голове: − Останови их! Сюда нельзя! Ей в звериной-то шкуре виднее, конечно. Но ведь интересно же: «Кого их? Куда сюда? Почему нельзя?» Ну да тратить время на вопросы всё же не стала. Жизнь, она как-то дороже удовлетворённого любопытства. − Стойте! − приглушённо скомандовала я, и догадавшаяся о причине моих опасений Катиона ухватила не успевшего отреагировать Рассела за шиворот и оттащила поглубже в придорожные заросли. Мужчина послушно притих. Он изначально не претендовал на главенство в нашем странном отряде, безропотно подчиняясь мне и Катионе. Вот и сейчас даже слова не молвил. Лишь прислушался, как и все остальные. Поначалу ничего не было слышно, но вскоре мой обострённый слух уловил едва различимый топот и всхрапывание лошадей. Вот уж и поскрипывание кареты доносится. И взглянуть бы хоть краем глазика: кого же в столь отдалённый замок несёт? Может это Рози откуда-то возвращается? Вот только на сердце неспокойно как-то. Хотя, может это просто усталость и отголоски былой тревоги, чай мы не на прогулку вышли, а от погони укрывались. Не вынесла я долгого пребывания в неведении, метнулась тихонько назад. Сестрица за мной побежала. Убедилась, что от глаз Рассела укрылась, да и обернулась рыськой. Скользнули мы размытыми тенями, залегли в высокой пожухлой траве возле самой дороги. Ждём. Вот уже и конные появились. Охрана. За ними экипаж, благо не императорский, чего я в тайне опасалась. − Герцог Семионский, − раздался в голове голос Даниэлы. − Интересно, что ему от Рози понадобилось? Он никогда в число её добрых знакомых не входил. И тут внутри словно кольнуло что-то. Герцог… С герцогами я сталкивалась только в рассказах Рассела. Нет, конечно же я понимала, что их в королевстве, как кошек нетопленных, да и на том приёме наверняка много их было, но я того не ведала. А что Рассел говорил про того, который в заговоре замешан? Ах да… − Дан, а у этого герцога, случаем, шрама на верхнем правом веке нет? − А ты откуда знаешь? − забыв обо всём, подняла голову Даниэла. − Он замешан в этом деле с нашей подменой. Как думаешь, Рози в опасности? Договаривала я последние слова, взирая на слегка покачивающиеся ветви придорожных кустов, а потом… потом кинулась вслед за сестрой.