Глава 19. Гонимые надеждой

Чтобы решимость обрести и победить, необходимо верить и любить Взобраться по отвесной стене, пусть и увитой плющом, оказалось ой как непросто. Возможно, в человеческом обличье я смогла бы справиться с этой задачей в разы быстрее и проще, но почему-то совсем не хотелось карабкаться в неизвестность, сверкая на весь парк голым задом. Вот и мучаюсь, ползу потихонечку, ибо слишком многое поставлено на карту. Ведь если я не справлюсь, то всю жизнь и мне, и Даниэле придётся провести в бегах. И это сущие мелочи по сравнению с участью грозящей Рози, Ренару и, собственно, самому императору. Вот и карабкаюсь. Когти нет-нет да соскальзывают с неустойчивой опоры, царапая каменную кладку. Этот скрежет кажется оглушительным. Замираю, прислушиваясь, но нет, вокруг тишина и покой. Что буду делать, если все двери и окна окажутся плотно закрыты изнутри, а Артемилиана не будет на месте? Об этом даже думать страшно. К тому же… Одно дело влезть наверх, а вот в том, что я сумею благополучно спуститься − уверенности у меня не было. Фух. Наконец-то твёрдая надёжная опора появилась под лапами. В нос ударил сладковатый аромат поздних роз, в изобилии растущих в многочисленных высоких вазонах, расставленных вдоль всей террасы. Я обернулась, вглядываясь вдаль, туда, где за живой изгородью ещё недавно развлекались в объятиях друг друга заговорщики, и чуть не обмерла от ужаса. Рыжеволосая стерва как ни в чём не бывало направлялась к выходу из парка, явно намереваясь войти во дворец. Нет, я не опасалась, что девица заметит меня в ночи, но время, судя по всему, теперь поджимает. Метнулась к ближайшим дверям − закрыто. К следующим. Снова заперто. Что и не странно, на дворе чай не лето сейчас, чтобы окна да двери нараспашку держать. Но я всё же бросилась к окну − одному, другому, третьему… карнизы довольно высокие, и не настолько широкие, чтобы на них могла запрыгнуть и удержаться столь габаритная кошка, а с виду все створки плотно прикрыты. Робко окинув взглядом выходящие на эту сторону дворца окна и видимую часть парка, и не заметив чьего-либо присутствия, я на свой страх и риск обернулась человеком. Холодный ветерок тут же коснулся обнажённой кожи, заставив поёжиться. В рысьей-то шкурке холод не особо ощущался. Не теряя времени даром, припала к ближайшему окну. Сквозь щель меж плотно задёрнутых гардин можно было предположить, что это спальня, по крайней мере некоторые элементы обстановки были хорошо знакомы благодаря моим видениям. Но понять, есть ли кто-нибудь в ней, увы, было невозможно. И тогда, понимая, что ещё чуть-чуть, и станет поздно, я робко постучала в окно. Несколько минут, показавшихся мне вечностью, внутри царила тишина, и я уже хотела переметнуться к другому окну, когда одна из дверей, выходящих на террасу, тихонько щёлкнула замком, открываясь. Я вжалась в стену, словно от этого могла стать незаметнее. И с облегчением выдохнула, осознав, что вышел не кто иной, как Артемилиан. На мгновение я забыла обо всём, залюбовавшись его профилем в свете луны. Его волосы, вопреки обыкновению, были распущены, и мягкими волнами струились по плечам, спадая на грудь. И вдруг… Мужчина резко обернулся в мою сторону и замер, явно всматриваясь в темноту, где на фоне кажущихся в ночи мрачными каменных стен светлым пятном выделялось моё обнажённое тело. И по мере того, как он распознавал увиденное, его лицо менялось, что никак не могло укрыться от моего обострённого зрения. А когда я услышала, насколько участились его сердцебиение и дыхание, румянец расплылся по моему лицу, накрыв собой даже уши. − Лейнара?.. − робко позвал Артемилиан, словно я была призрачным видением, способным в любое мгновение растаять без следа. Так неожиданно было слышать подобные интонации в его исполнении. Диктатор, тиран, порой галантный кавалер и обольститель − вот те роли, которые с лёгкостью подходили его величеству, но никак не вид растерянного, боящегося слово молвить мужчины. В этот момент я краем глаза заметила какое-то движение в спальне. Обернулась и, забыв о былом смущении, припала к окну, боясь пропустить хоть что-то из происходящего, а предчувстствие внутри меня буквально кричало: «Сейчас произойдёт нечто важное!» Шорох сбоку напомнил мне о присутствии императора. Надеясь, что он сумеет рассмотреть мой жест, я приложила указательный палец к губам, призывая к молчанию, и поманила мужчину к окну. А тем временем в спальне появилась та самая − рыжая, и она явно что-то замышляла, так как постоянно косилась с опаской куда-то в сторону, где очевидно должен был располагаться вход в комнату. Вот она вынула выполненную в форме лебедя крышечку из хрустального графина. Достала из глубокого декольте какой-то флакончик. Откупорила, и не забывая следить за дверями, отсчитала какое-то только ей ведомое количество капель. Встряхнула, смешивая содержимое графина, закрыла его и опрометью метнулась прочь. «Может быть Катиона не права, и дело вовсе не в духах? Может она регулярно подмешивает ему в питьё какое-то приворотное зелье?» − мелькнула мысль. Именно в последний момент император и соизволил наконец-то приблизиться, заметив скрывающуюся из поля зрения девицу. Его рука лёгким, едва ощутимым движением скользнула по моей спине, напомнив о том, что я, мягко говоря, не одета. Я отшатнулась, сильнее прежнего вжавшись в стену возле злополучного окна. − Это не то, о чём ты подумала, − хрипловато прошептал мужчина, а у меня внутри всё от гнева буквально вспыхнуло, и вмиг стало не важно, что он так и не увидел самого главного из того, что произошло в его опочивальне. Так вот как он на это смотрит? Это не то, о чём я думаю? Да знал бы он, сколько я уже успела насмотреться и надуматься! Гад! Сволочь! Тряпка подкаблучная… − Милый, ты где? − оборвав поток моих гневных мыслей, раздался голос рыжей, и судя по всему, она вот-вот должна была появиться на террасе. Обиды и злость отошли на второй план. Я заозиралась по сторонам в поисках решения назревающей проблемы. Рука сама потянулась к ближайшему вазону. Сорвав один из цветков, я больно укололась шипом, неосознанно лизнув ранку. Всё это происходило под исполненным непонимания взглядом Артемилиана. Мой слух уже уловил приближающиеся к двери шаги, когда я, всучив цветок императору, тихо шепнула: − Вдыхай этот запах и вспоминай обо мне. И тут же обернувшись в рыську, метнулась за дальний вазон, где и затихла, в надежде остаться незамеченной. Рыжая действительно не обратила внимания на то, что кто-то, помимо растерянно хлопающего глазами императора, здесь присутствует. Над террасой разлетелся приторный аромат успевших порядком поднадоесть духов. Стоит заметить, я ведь с умыслом цветок тот сорвала, надеялась, что его аромат всё же сможет перебить духи этой стервы, если конечно, дело в них, а не в содержимом спрятанного в чьём-то лифе флакона. Вид у императора был презабавный. Его взгляд так и тянулся к вазону, за которым пряталась моя неприметная в ночи пушистая тушка, хотя позой он пытался продемонстрировать внимание к незваной визитёрше, и при этом прижимал к лицу сорванный мною цветок. В данный момент присутствие рыжей на него явно никаким образом не влияло. Уж я-то по своим видениям прекрасно помнила, какие перемены происходят в поведении Артемилиана при её появлении. Девица же оказалась на удивление невнимательной. А может виной была темнота? В общем, она подплыла к мужчине, томно прильнула, ластясь как кошка в загуле. Вот только император даже не шелохнулся в ответ, так и продолжая принюхиваться к моему цветку. Иная бы сразу заподозрила неладное, а эта нет. Вьётся вокруг, что-то лопочет, ручками своими шаловливыми в неположенных местах шастает, так и хочется когтями по её лапам загребущим хапнуть от широт душевных. А ещё по морде… по морде! И в то же время интересно становится: отошьёт ли Артемилиан эту липучку или так и будет истуканом стоять? − Шла бы ты к себе, Ларетта, − словно отозвавшись на мои мысли, произнёс мужчина. − Милый… Я же обещала, что этой ночью ты получишь всё, чего бы ни пожелал, − проворковала девица, прильнув к нему ещё плотнее, хотя куда уж больше-то? Сижу в своём укрытии и гадаю: устоит − не устоит? Ну и да, саму себя сдерживаю, чтоб не выскочить и кой-кому в рыжие патлы не вцепиться. Ну надо же! Устоял-таки. Отодвинул рыжую от себя, глянул та-а-ак. Другая б на её месте уже на колени от страха плюхнулась бы и пощаду вымаливать стала б за все грехи как прошлые, так и будущие, а этой всё нипочём, вывернулась из его рук и вновь к его телу прилипла как пиявка. − Я неясно выразился? − в голосе Артемилиана прозвучал металл, и таким холодом повеяло, что даже я зябко поёжилась. В этот раз девица не решилась глухой прикидываться. Сделала молча реверанс и убралась восвояси. Император проводил её взглядом, да ко мне в ожидании и повернулся, словно надеялся, что я выйду. Наивный! Моя миссия, конечно же, не до конца выполнена, но вновь красоваться перед ним нагишом я не намерена! Да и где уверенность, что эта стерва сейчас за дверью не поджидает? Мужчина постоял какое-то время, а потом… развернулся и… ушёл! Вот прямо так: стоял, смотрел, потом неожиданно резкий поворот, и только воспоминание о нём и осталось. Ещё и дверью на прощание хлопнул! У них что, действительно болезнь у всех такая − дверями хлопать? Вот же хам! Гад! Сволочь бессердечная! Да я… Внезапно отворившаяся дверь прервала моё мысленное красноречие, я замерла, гадая, кто ж на этот раз пожаловал? Каково же было моё удивление, когда на террасе вновь появился Артемилиан. Одна его рука по-прежнему сжимала цветок, а со второй свисала, волочась по полу, какая-то тряпица. − Вот, − положив вещицу возле меня, произнёс он и отвернулся. Хм… надо же, а он не так и плох, как я о нём думала. Выскользнув из-за вазона, обернулась человеком и закуталась в просторный мужской халат. Так-то оно лучше было, как ни крути. Вот теперь и разговоры разговаривать можно. Только как обо всём рассказать, чтоб не отвернулся, выслушал, понял? − Ты всё? − так и не оборачиваясь, интересуется. − Угу, − коротко отвечаю. − Тогда пойдём внутрь, ночи нынче холодные. Кто бы сомневался! Уж я-то не понаслышке об этом знаю. Чай до сих пор отогреться не могу, даже в рыськиной шубе какое-то время побывав. За дверями оказался тот самый кабинет, где в одном из последних видений император читал собственный указ. Хорошо-то ка-а-ак. Тепло-о-о. В камине мерцает огнекамень. Не удержалась я, подошла поближе. Стою, любуюсь, и отогреваюсь одновременно. А Артемилиан будто ждёт чего-то − молчит. Хотя нет… даже спиной его взгляд ощущаю. Как бы ни куталась я в просторный халат, ткань облегает так, словно это вторая кожа − не столько скрывая, сколько подчёркивая все линии. − Зачем ты распорядился задержать герцогиню, Даниэлу и меня? − решилась я нарушить затянувшееся молчание и отвлечь стоящего за моей спиной мужчину от несвоевременных мыслей и желаний. Нет, я знала, что распоряжение было подписано под влиянием магии, но не могу же я приказать: отмени своё решение. Всё-таки, как ни крути, передо мной император, и с этим следовало считаться. − Утром я… − Рози уже везут сюда! И ты… − я сама удивилась, как же легко мы перескочили на «ты», но он, кажется, не обратил на это внимания. Сейчас это казалось таким естественным. − Ты позволишь бросить её на ночь в темницу? − Хорошо, я отменю приказ, − неожиданно покладисто отозвался мужчина и вышел прочь. Надо же! Нет, я знала, конечно же, что он уже осознал свой промах, но всё же не ожидала столь поспешных действий с его стороны. Эх… надо было и за Ренара словечко замолвить, покамест император такой сговорчивый. Сижу. Жду. Чего? Сама не ведаю. В голове роится целый улей мыслей: что надо сказать, о чём предупредить, что объяснить, о чём попросить. Висящие над камином часы уже глубоко за полночь показывают, вот и где он? Время мучительно долго тянется и летит одновременно. Тихий скрип приоткрывшейся двери заставил меня вздрогнуть. Вот только прятаться было уже поздно. Мгновение спустя на порог ступил император. Что странно − мужчина до сих пор сжимал в руке сорванный мною цветок. − Обвинения аннулированы, − устало молвил он, падая в одно из кресел. − Герцогиня прибыла во дворец и была освобождена. Думаю, она в своих покоях. − Но почему так долго? Больше трёх часов прошло… − А думаешь, это быстро делается? − оборвал меня на полуслове мужчина. − Пока посыльных отправили, пока советники соизволили явиться. Всё так запутано. Почему никто из них даже слова не молвил, когда я отменял одни свои постановления и подписывал новые? Ведь черным по белому писано, что дело нечисто! Явно в совете есть предатели. Знать бы, кто они, и чего они добиваются. − Ларетта оженила бы тебя, а став императрицей − избавилась, − озвучиваю я очевидное. − Никто бы не потерпел власть несмышлёной девчонки из простого графского рода на троне империи. Начнутся распри, грызня за власть, войны. Отдельные государства попытаются выйти из империи, объявив о своей независимости… Он ещё долго рассуждал сам с собой о перспективе смены власти, и что удивительно, на первом месте стояло не то, что его жизнь под угрозой, а грядущие беспорядки, которые обязательно повлекут за собой кровопролитие. Его заботила не собственная судьба, а судьбы жителей подвластной ему империи! − Останься со мной… − неожиданно тихо произносит, а у меня внутри всё аж вспыхнуло от негодования: «Он что, считает, я такая же, как эта рыжая?!» − Да как ты мог поду… Договорить я не смогла, слова захлебнулись, нет, не в жарком поцелуе и его объятиях, коих против моей воли жаждало всё моё тело, меня остановил его взгляд. Слишком неожиданной оказалась мольба в его пронзительно-голубых глазах. − Я всего лишь хочу быть уверенным в том, что ты не исчезнешь, − молвит он. − И в том, что наутро не окажусь вновь под действием чьих-то чар. Может это было и глупо, но я согласилась. Когда мы вошли в спальню, я тут же ощутила успевший надоесть мне запах духов, которые, кажется, въелись во всё вокруг: в гобелены на стенах, в ковёр под ногами, в ткань балдахина над кроватью, портьеры… Этот запах был везде! Я с опаской покосилась на императора. Мужчина по-прежнему не сводил с меня взгляда, нет-нет да поднося розу к лицу. Не знаю уж, что именно удерживало его от действия чар: то ли та напророченная Катионой истинная любовь, в которую я, несмотря ни на что, не верила, или запах цветка, перебивающий приторно-сладкий аромат вездесущих духов? Начиная уже задыхаться, я метнулась к окну, и после недолгого сражения с задвижками распахнула его настежь, впустив в комнату холодный свежий воздух, наполненный ароматом роз. После того, как с проветриванием было закончено, мы с Артемилианом притихли, словно по команде. Ну понятно же, что меня смущала перспектива спать не просто в одной комнате, а в одной, пусть и неимоверно большой, кровати с мужчиной, который к тому же вызывает во мне странные противоречивые чувства. Но повидавшего на своём веку немало девиц в этой самой кровати императора-то что могло смутить? Молчание затягивалось и жутко смущало, а ведь столько можно было бы рассказать застывшему в нескольких шагах от меня мужчине. Хотелось довериться ему. И в конце концов я не выдержала, и слова полились из меня словно полноводная река. Обо всём: о том, что ему и без меня было известно, и о многом другом, что казалось важным. В какой-то момент он, так и не сводя с меня своих внимательных голубых глаз, сел на кровать, жестом пригласил присоединиться. И да, я взобралась на то ложе. Вот только губы императора изогнулись в улыбке, когда я, продолжая свой рассказ, содрала со своей стороны кровати пропитавшуюся ароматом ненавистных духов простынь, взгромоздила между мной и Артемилианом стену из подушек, и лишь потом удобно устроилась на перине. − Чудо ты, − словно бы и не слыша моих пламенных речей, прошептал мужчина. − Давай спать. Мы ещё успеем наговориться. Сегодня я слишком устал… Стоит ли говорить, что после безумных гонок от замка до столицы, и всех пережитых волнений, дважды просить меня не стоило. Не прошло и минуты, как я уже спала сладким сном, без изматывающих душу видений об императоре и его рыжей пассии.