Глава 21. Нежданное событие

Интриг преодолев коварство, ищу пути к любви и счастью Фурор, произведённый объявлением моего настоящего имени, не успел утихнуть, что и не странно, уж эту-то новость ещё долго с языка на язык на всякий лад перекладывать будут, а теперь ещё и это! А дело в том, что в зал вместе с герцогом вошёл не кто иной, как тот самый блондин, что ночью в парке с Лареттой по кустам отирался. Не везёт, так не везёт. Перспектива вынужденного замужества, и без того не такая уж и радужная, совсем поблекла. Каково это − выходить замуж, изначально зная, кому сердце… да и не только оно, но и всё тело будущего супруга, отдано. Это проклятие какое-то − всех мужчин с этой рыжей делить. Нет, я прекрасно понимаю, что с императором меня ничего, кроме слов Катионы, не связывает, но сердцу-то не прикажешь. А оно нет-нет да вынуждает вспомнить о голубоглазом красавце, заставлявшем одним только своим присутствием сбиваться дыхание. Я успела отвернуться прежде, чем герцог или его сын взглянули на меня. И вот, прямо как в прошлый раз, иду по залу, ловя самые разношёрстные взгляды и улыбочки. Все кланяются, реверансы отвешивают, да и разбегаются, освобождая дорогу. И тут вспомнилось, что по этикету должно мне императора встречать. Останавливаюсь. Ой, как вовремя: двери в этот миг распахнулись, и под соответствующее объявление в зал шагнул Артемилиан. Вокруг воцарилась тишина, все склонились в поклонах, а я… я просто стояла и не в силах была оторвать взгляд от этого умопомрачительного… и да, не моего мужчины. Тёмно-синий кафтан, расшитый золотой нитью, словно специально под цвет глаз подобран, чтобы оттенить, сделать их ещё ярче… На лице вошедшего мужчины промелькнуло удивление, слегка приподнятая бровь будто намекала на что-то, вот только на что? Ах, да… Я же должна его встретить. Набираю полную грудь воздуха, в надежде, что это нехитрое действо поможет мне избавиться от окутавших сознание чар. Реверанс благо делать было не обязательно, иначе бы я точно опозорилась. Для меня это и так не самым лёгким делом было, а с учётом шока и накатившего при виде Артемилиана смущения, так и вовсе невыполнимой задачей стало бы. Вот и склонила я учтиво голову в знак приветствия, и далее всё выполнила, как некогда Рози поучала. Вроде бы всё гладко прошло, но стоит взглянуть на императора, и сердце щемит. Нет в его взоре чего-то, что виделось ещё вчера. Голубые глаза нет-нет да скользят по залу, словно бы ища кого-то. А тут и к бабке не ходи, и так ясно, кого ищет, да отчего во взоре отчуждённость появилась. Опять околдовала его рыжая сволочь. Артемилиан тем временем прошёл к постаменту, где высился его трон, и к радости присутствующих не в меру надушенных дам и лощёных кавалеров объявил бал открытым. Вновь заиграла музыка, затихшая ещё при моём появлении, пары закружили в танце, а я задумалась: что же меня теперь ждёт? Ведь если император опять очарован, то что ему стоит вновь объявить и меня, и Даниэлу, и Рози − преступниками? Да и вообще, сводят с ума мысли о том, что пока я прохлаждаюсь здесь, моя сестра и Ренар находятся там, в подземелье. И вдруг входная дверь распахнулась, и в зал вплыла она! Кто бы знал, чего мне стоило удержаться на месте и не вцепиться в её сияющую улыбкой физиономию и не повыдергать рыжие патлы! Император, заметив вновь прибывшую, заулыбался, словно влюблённый мальчишка, что не укрылось от любопытных взоров собравшихся, и, встав со своего трона, направился навстречу припозднившейся гостье. Тот факт, что Артемилиан столь откровенно ринебрёг этикетом, больно царапнул когтистой лапой по сердцу. Кто она такая, чтобы сам император шёл ей навстречу? Ну, околдован да, но всё же… Когда он мимо проходил, меня так и подмывало ему подножку подставить, чудом удержалась. И мелькнула мысль: «Неправа была Катиона, нет никакой истинной любви, вот же я − рядом, а он на меня внимание обращает не более, чем на ту колонну, что потолок подпирает». Да и вообще он как-то изменился. Куда и делись былые высокомерие и ирония, светившиеся во взоре. А стоило мне увидеть, каким взглядом он эту рыжую тварь поедает, вблизи очутившись, как всё тело охватил странный жар, казалось, ещё немного, и я вот-вот вспыхну. Парочка тем временем закружила в танце, а я метнулась к выходу на террасу. В надежде, что ночная прохлада успокоит разбушевавшийся в груди огонь. Да какое там! Стоило выйти, и в нос ударил аромат поздних роз, точно такой же, как и возле императорских апартаментов. Тут же нахлынули воспоминания. И вдруг пришла странная мысль… что, если этот запах сумеет вернуть здравомыслие Артемилиану? Зацепившись за эту идею и не жалея пальцев, я нарвала целый букет и, сжимая его в руках, вернулась в зал. Дальнейшее явно не вписывалось в рамки этикета, но я решила действовать, пока такая возможность представилась, ибо кто знает, чем для меня грядущая помолвка обернётся? У нас же это сродни признанию брака, и последующая свадьба − это уже чистой воды формальность, которую зачастую не соблюдают. И пусть по обычаям супруг должен уйти в семью своей жены, но… Во-первых, бывают и исключения, а во-вторых, куда идти, если у меня ничего нет? Так что муженьку ничего не стоит загнать меня в какой-нибудь отдалённый фамильный замок, и чем я тогда смогу помочь попавшим в беду близким? Возвращалась в бальный зал, исполненная решимости. Словно по заказу в этот момент отгремели последние звуки мелодии, пары начали покидать центр зала, кто-то из кавалеров высматривал среди присутствующих дам очередных партнёрш на танец. А я молилась об одном: лишь бы герцог не собрался порадовать общественность новостью о помолвке своего сына прямо сейчас. Повезло. Зазвучали первые вступительные аккорды нового танца, кавалеры поспешили к выбранным заранее дамам, ну а я, вопреки всем правилам приличия и этикета, пробралась наконец-то к императору. Скользнув по мне безразличным взглядом, мужчина уже хотел протянуть руку своей рыжей спутнице, но не успел, я вцепилась в неё со всей силы, всем сердцем боясь, что оттолкнёт. Ан нет. Взглянул на меня как-то удивлённо, словно только что заметил, приподнял вопросительно бровь. − Подарите мне один танец, ваше величество, − моля взором не отказывать, попросила я. Наверное, он просто сжалился над глупой принцессой, вот только на букет в моей руке покосился, словно ожидая, что избавлюсь от него. Вот уж нет! С ним я точно не расстанусь, о чём и дала понять всем своим видом. Рыжая опалила меня таким красноречивым взором, что впору вспыхнуть было, обратившись в жалкую кучку пепла. Артемилиан же в ответ лишь едва заметно ухмыльнулся самыми кончиками губ и, проведя меня к центру зала, положил руку на талию, в ожидании тех самых аккордов, с которых сам танец и начинался. Стоит заметить, танцором он был великолепным. При моей-то неподготовленности и неуклюжести в танцах, он вёл меня, кружил, и всё получалось словно само собой. Ощущение его близости и прикованные к нам взгляды вызвали лёгкое опьянение, но я не забывала, ради чего всё это задумано, стараясь при каждом удобном случае поднести розы к его лицу, в надежде, что их аромат сумеет-таки пробиться сквозь витающую вокруг какофонию из многочисленных запахов. Ведь каждый из присутствующих, казалось, вылил на себя по флакону, желая перебить исходящие от соседей ароматы. В результате в воздухе стояло заставлявшее першить горло при каждом вдохе, непередаваемое по своей мерзости амбре. И в какой-то момент его взгляд потеплел, и на губах появилась улыбка. Я с робкой надеждой прошептала одними губами: − Артемилиан… Его улыбка буквально ослепила в ответ. − Мне безумно нравится, как это звучит в твоих устах, − склонившись ко мне, произнёс император. − И мы, кстати, так и не договорили, куда ты пропала? О боги! Выходит, он ещё и не помнит ничего из того, что происходит в то время, когда он находится под действием чар? Да и надолго ли удалось развеять их? Надо срочно рассказать ему обо всём, но как назло оркестр грохнул финальными аккордами, и пары, раскланиваясь, начали покидать центр зала. А мы так и стояли рука в руке, и я тонула в бездонных озёрах его голубых глаз. − Подаришь мне ещё один танец? − слегка приподняв бровь, поинтересовался император, и я с радостью кивнула. − Музыку! − воскликнул он. Оркестр послушно разразился новой мелодией, и мы вновь закружили по залу. Как же сложно было сосредоточиться, одновременно утопая в его лучащихся каким-то беззаботным, юношеским счастьем глазах и ощущая сквозь тонкую ткань обжигающее кожу прикосновение его пальцев… − Даниэла в клетке, в темнице, − стараясь говорить так, чтобы никто, кроме партнёра, меня не услышал, произнесла я. − И… освободи, пожалуйста, Ренара, − после этих слов я ощутила, что его руки напряглись, а в глазах промелькнула… ревность? Нет, мне определённо показалось. Однако я продолжила: − Он ни в чём не виновен, и ему нужна помощь лекаря, − тараторю я, боясь не успеть, а он кивает на мои слова, словно соглашаясь. − А как твоя сестра оказалась там? − непонимающе воззрился он на меня, прервав танец, и вдруг в его голубых глазах промелькнуло понимание: − Меня опять околдовали? − В его взгляде полыхнул гнев, а я лишь кивнуть в ответ успела, и тут же раздался его громогласный крик, заглушивший даже оркестр: − Стража! Гости шарахнулись в стороны. Музыка затихла, и в зал, громыхая оружием, влетели человек пятнадцать вооружённых до зубов мужчин. − Взять под стражу Ларетту Леонскую, − приказал он, и от его голоса повеяло таким холодом, что я даже поёжилась. − Препроводить её в темницу, − добавил он. − Бал продолжается! Никому не покидать дворец, вас ждёт важное объявление! − известил он перепуганных насмерть гостей, а потом вновь повернулся ко мне: − Твоего гладиатора и сестру сейчас же и освободим, − одновременно с этими словами он взял меня за руку и повёл прочь из зала. − Кто ещё замешан в этом деле? Граф, а ещё? − на ходу поинтересовался он. − Ты вроде упоминала, что о чём-то узнала. − Герцог Семионский, − робко добавила я. − Фрол… он правая рука графа. А ещё… ещё я не знаю. Сегодня должны были объявить о помолвке… − Моей что ли? − криво усмехнулся мужчина. − И моей, − кивнув, добавила я и, заметив удивление в его глазах, пояснила: − Меня обвинили в твоём отравлении и шантажировали жизнями Ренара и сестры. − Кто ж этот счастливчик? − Владлен Семионский… Глаза императора опасно сощурились, ясно давая знать о степени переполняющего его гнева. Артемилиан медлить не стал. Тут же словно из ниоткуда появился ещё один стражник и, выслушав приказ о задержании ещё троих участников заговора, поспешил привести его в исполнение. Пока мы едва ли не бежали к подземельям, у меня самым постыдным образом начал громко урчать желудок. Оно, конечно же, немудрено, ела-то я в последний раз ещё там, в лесу, на подходах к столице, то есть больше суток минуло. Император лишь покосился, но пока ничего не сказал, а мне стыдно стало. Тоже мне − олицетворение истинной любви с урчащим животом! Кому скажи − обхохочутся. Вот уж проскрежетали, открываясь, двери, впустив нас в смердящий мрачный коридор. Прохаживающийся внутри охранник тут же бросился к императору, всем своим видом демонстрируя готовность помочь. Узнав о необходимости освободить узника и рысь, мужчина заметался. Дверь в клеть, где содержалась Даниэла, оказалась открыта первой, и сестра вмиг очутилась у меня на руках. Она урчала, ластилась и плакала одновременно от переполнявших её переживаний и былых страхов. Я как могла, мыслями и лаской, пыталась утешить сестрицу и с замиранием сердца ожидала, когда освободят Ренара, боясь, как бы не было слишком поздно, уж больно истощённым он выглядел сегодня днём. Благо всё обошлось. Друг был жив, но настолько ослаблен, что не в силах был передвигаться самостоятельно. Тут же откуда-то появилась стража с докладом о том, что Ларетта Леонская помещена под арест. Слух уловил приглушённые толстыми стенами рыдания, раздающихся в одном из ближайших помещений. И до чего же насыщенный запах у её трижды проклятых духов, если даже здесь он умудрялся вполне отчётливо ощущаться, несмотря на царящее вокруг зловоние. На всякий случай я протянула Артемилиану так и оставшийся до сих пор в моих руках букет. Стражники вынесли безвольно обвисшее у них на руках тело Ренара наверх. Как оказалось, лекарь уже вернулся, и по приказу его величества тут же занялся бывшим пленником, а мы вернулись на бал. Правда, первоначально заскочили в моё крыло, где я вручила рыську прослезившейся от счастья герцогине. В бальном зале царила весьма подавленная атмосфера. Музыка по-прежнему играла, вот только желающих потанцевать среди собравшихся больше не находилось. Гости стояли вдоль стен, разбившись на кучки, и тихим шёпотом переговаривались, косясь на входные дверь, явно в ожидании императора. Мы с Артемилианом вернулись не через центральный вход, чем застали всех врасплох. И тут же он, как ни в чём не бывало, пригласил всех к столу. И да, теперь передо мной был прежний император: высокомерный, немного циничный тиран, одним лишь взглядом заставляющий подданных вздрагивать. Но в том же самом взгляде, когда он обращался ко мне, проскальзывало что-то настолько необычайно нежное и тёплое, что я только диву давалась, не веря, что всё это − один и тот же человек! Гости шли к столам, словно на эшафот. Кто-то бледнел, кто-то, казалось, вот-вот брякнется в обморок. Словно там, за тем самым столом, ждало разоблачение всех их самых сокровенных тайн. А о том, что у большинства из присутствующих рыльце в пушку, даже сомнений не возникало. Стоит ли говорить о том, что я налетела на еду совершенно неподобающим принцессе образом? Благо обстановка была настолько накалена, что мало кто решался оторвать взгляд от своей тарелки, а уж тем более − посмотреть в сторону императора, по правую руку от которого я как раз и восседала. А пока я, не ощущая вкуса, уплетала за обе щеки угощения, мои мысли метались, словно белки в клетке, в попытке разложить всё по полочкам и понять, что необходимо ещё сделать, чтобы обезопасить себя и родных. И тут пришла мысль, что, во-первых, мне очень не хватает Катионы с её туманными порой, но мудрыми советами. Как ни крути, а успела я к ней привязаться за то время, что мы провели вместе. А во-вторых, нам бы очень не помешала помощь Клавдии, с её-то магическими талантами. Возможно, ей удалось бы даже вызнать имена остальных соучастников. − Мне нужно, чтобы сюда прибыла Клавдия и Катиона, − наконец-то насытившись, произнесла я. Император просто кивнул, и прожевав, уточнил: − Где их можно найти? − Клавдию, думаю, в том доме в лесу, а Катиона должна быть в замке Рози… Ой, ну то есть герцогини… − Я понял, − улыбнулся он и жестом подозвал одного из стражников, дав ему соответствующие распоряжения. − А теперь ты готова выслушать самую главную новость на сегодняшний день? − с улыбкой поинтересовался мужчина, а я лишь непонимающе вздёрнула бровь. − Надеюсь, тебя не испугает эта идея, − склонившись поближе, добавил он и начал подниматься из-за стола. Слуги тут же опрометью кинулись наполнять кубки и бокалы гостям. Артемилиан взял в руку свой кубок, звонко ударив по нему одним из столовых приборов. Этот звук разлетелся эхом по окутанному тишиной залу. − Уважаемые дамы и господа! Как и было обещано, вас ждёт объявление… − он на мгновение умолк, словно ожидая, когда все проникнутся торжественностью момента, и продолжил: − О моей помолвке с… От этих слов у меня в груди всё болезненно сжалось. Вот и пришёл конец не такой и долгой сказки, один вечер, всего лишь один вечер − это всё, что он подарил мне в благодарность за спасение. И так грустно стало, что я не сразу обратила внимание на протянутую ко мне руку. − Лейнара… − сквозь туман непрошеных слёз я заметила какое-то мелькание перед глазами. Не понимая, что происходит, и что собственно я делаю, я потянулась к нему навстречу, желая хоть на прощание ощутить прикосновение его рук. Он сжал мои похолодевшие пальцы и потянул вверх, вынуждая встать. − Позвольте представить вам мою невесту, долгое время скрываемую ото всех, принцессу Лейнару Ардонскую!