Глава 25. Неожиданный поворот

Пусть путь наш тернист и извилист, но мы пройдём его, как бы дороги не вились Ночь. Луна. Звёзды. Тишина, только где-то нет-нет да зашуршит какой-нибудь зверёк или филин угукнет. А я знай себе бегу куда нос ведёт, а − несмотря на царящий вокруг покой − на душе с каждым шагом всё пакостнее становится. Во-первых, с опозданием пришло понимание − скольких людей я жизни лишила по глупой запальчивости да необдуманности. Да, это были не самые хорошие люди. Знаю, что не особо-то они мне добра желали, хотя лично я им ничего плохого не сделала. Собственно, как и императору, их приславшему по мою душу. За что он так со мной поступил? Сам же женился, я его не заманивала в свои сети, хотя бы потому, что попросту не умею этого делать. Потом это неожиданное объявление о грядущем возведении меня в императрицы… И вдруг такое! А ведь именно сегодня в полдень это и должно было произойти. Интересно будет на реакцию мужа взглянуть, когда он меня увидит. Нет, права на трон меня вовсе не интересуют, но столь резкие перепады в решениях? Как это объяснить? Я-то поверить успела, что Артемилиан меня любит. Ан нет. Приказал выкрасть и увезти к демону на рога. Ну и во-вторых, об отце взгрустнулось. Вернее, по тем наивным временам, когда он был самым хорошим во всём мире и самым любимым, а оказался… В голове не укладывается − это какой же сволочью надо быть, чтобы бросить женщину с тремя детьми? Себя-то я не считаю, так как взрослая уже, да к тому же и не родная я ему, да и вообще… со мной история тёмная. Но мама-то в чём провинилась? Как можно, прожив с женщиной бок о бок без малого семнадцать лет, бросить её, вынудив вкалывать на мельнице? А своих родных детей обречь на нищенское полуголодное существование, в то время как сам явно не бедствовал, судя по дорогому костюму и холёному виду. Хватило же совести сказаться мёртвым, причинив боль и страдания всей семье. Не честнее ли было просто уйти? Пусть он бросил бы нас, ведь в итоге так и получилось же. Но мама не мучилась бы от того, что могилку навестить не может, а относилась бы к нему, как он того и заслуживает. Хотя… нынче это дело прошлое, от «отца» и пепла не осталось, а маме о том, что он жив был, знать не надобно. Эх… вот сколько я всего узнать успела за последнее время, насколько изменились мои взгляды на многое, но мужчин, хоть убей, понять не могу. Куда ни глянь одни скоты. Что граф этот, с собственным сыном как с последним рабом обращавшийся, что папаша мой, что муж. Для них, кажется, ничего святого не существует. Только власть и деньги. Сюда бы Клавдию, Рози и Катиону. Уж они-то немало в жизни повидали, может и пояснили бы, в чём тут дело? Ночь нынче холодная выдалась, но до мороза с инеем, слава богам, дело не дошло. Пусть у меня шкурка и меховая, но кто ж знает, насколько она в морозы согревает? И тишина вокруг неестественная какая-то, ни один зверь нигде не шелохнётся, и птицы молчат, хотя светать уже начинает, самое время просыпаться да песни петь. Странно, словно сбежали все. Низкий туман густым ковром стелется. Роса обильная на траву падает, запахи сбивая. И судя по всему, не так уж давно, в разгар ночи, здесь немалочисленный конный отряд прошёлся. Земля вон вся копытами испахана, запаха моих похитителей за ними не разобрать. Только и остаётся теперь по чьим-то свежим следам идти, в надежде, что те тоже к столице спешили, коль даже ночью лошадей не жалели. Интересно, кто это? Неужто не знают, что городские ворота до рассвета закрыты и никого внутрь не пускают? Бегу. Со всех сторон более мелкие тропки и дорожки к этой примыкают, потому-то и думается мне, что на верном я пути, и оттого легче немного на душе. Хотя всё одно маюсь, не зная: что делать буду, когда во дворец попаду? А ещё вслушиваюсь с потаённой надеждой: вдруг оклеветали мужа моего, вдруг он ищет меня, с ног сбиваясь, и вот сейчас с минуты на минуту появятся его псари. Но время идёт, а его всё нет и нет, и на душе тучи всё мрачнее и мрачнее собираются. Былая лёгкость, подаренная магией, уже отступила, но несмотря на появившуюся уже усталость, бежать я ещё в силах. По дороге-то торной оно куда проще, нежели по чаще лесной петлять. И вот же странность − к конным следам прибавились ещё и пешие. Да много-то как! Тут счёт не на десятки идёт, и даже не о сотнях речь… А как бы не о тысячах! Что ж это творится-то? Тем временем местность начала казаться мне знакомой. И вспомнилось, как мы с Ренаром и Даниэлой убегали тайным ходом из дворца, а потом обходили город стороной. Значит, верной дорогой иду. До города уже рукой подать. Войду через ворота и пойду, не таясь, прямо через весь город. Надоело уже прятаться! Солнышко над лесом приподнялось, а птиц всё так же не слышно. Зато… я даже встала, прислушиваясь. Да, не почудилось. Где-то вдалеке шумит, словно пчелиный рой, многоголосая человеческая толпа. Может те, кто к городу спешили, всё ж таки привал решили сделать? Хотя зачем? С рассветом-то ворота уже открыты для всех желающих. Или остаток ночи им ждать пришлось, а теперь они лагерь сворачивают? Наверное, так оно всё и есть. А как иначе, если в городе можно дома поесть нормально, ну или в какой-нибудь таверне на худой конец, ванну опять же принять с дороги, да и отдохнуть в конце концов. По крайней мере, я сейчас хотела именно этого, а с мужем можно и после разобраться − на свежую голову. К опушке леса пробиралась крадучись. Неспокойно как-то на сердце стало вдруг. Да и людям на глаза раньше времени не особо-то попадаться хотелось. Туман почти растворился, только рваные полупрозрачные клочья ещё витают то тут, то там, но по большей части исчез он уже. Высунула я мордочку из-за крайних к городу кустов, да так на попку-то и шлёпнулась. Сколько глаз хватает − везде палатки, костры, возле которых явно утомлённые дальней дорогой воины оружие чистят. А городские ворота, вопреки обыкновению, закрыты, и по окружающим столицу стенам люди снуют. Отсюда они мелкими кажутся, словно букашки. Вспомнились слова «отца» о войнах былых. Одно странно, можно было бы понять, если бы Ардонскую столицу захватить пытались в те времена, когда мы отдельно взятым королевством были, но сейчас-то Ардон − часть империи. Кто ж столь смелым-то оказался? И тут слабая надежда в душе шевельнулась: может император ещё вчера прознал о предстоящем наступлении на город, вот и попытался меня уберечь? Хотя… о родных-то моих он не позаботился же. Да и странный способ выбрал, не проще ли было честно сказать? Мы бы все потайным ходом ушли, коль не надобно было внимание привлекать к нашему внезапному отбытию. Оно-то и понятно, что накануне возведения в императрицы спешно покидающая столицу жена императора наведёт на ненужные мысли, панику среди горожан посеяв. Но всё же способ, коим меня из города вывезли, да и то, кто именно это сделал… Зачем Артемилиан спелся с заговорщиками? То он был на моей стороне и опасался, как бы те вред всей империи не причинили, демонстративно отлавливал их после того злополучного и судьбоносного бала. А потом позволил тем же заговорщикам творить у себя в замке всё, что им заблагорассудится. И меня в их руки отдал. Что-то не складывается всё это в одну кучку. Рассыпается в прах любой аргумент как против, так и в пользу поступков императора. Совсем запуталась я. Да и не о том думать надобно. Город осаждён. Моя семья, родные и близкие внутри. И пусть там есть Даниэла, в отличие от меня прекрасно знающая все тайные ходы, но в этом-то и кроется опасность: вдруг решатся бежать? Ведь город-то окружён. Точно так же, как и тот овраг, в котором выход из подземелий находится. Вот и что остаётся делать? Благо путь к тому оврагу холмистый, да редкими островками кустиков покрытый, человеку незамеченным не пройти, а вот кошке можно и попытаться. Не могу я допустить, чтобы мои родные, в попытке уйти от одной злой участи, попали в лапы завоевателей. Неизвестно, что хуже. Город-то может и выстоит, а что с пленными сделают, если они, не дайте боги, таковыми станут? Помнятся мне рассказы о том, как в войнах стариков убивали, женщин насиловали, а детей в рабство продавали. Не желала я подобной участи своим близким. Да и с Артемилианом разобраться бы надо. А где это сделать, как не во дворце за стенами осаждённого города? Вот и перебегаю от кустика к кустику. Стелюсь по пожухлой траве, пузиком к земле прижимаясь. И вдруг… я едва успела в ближайшие кусты тенью метнуться, потому как вышли из-за взгорочка неподалёку два мужика. − Смотри, − крикнул один, жаль я не видела, куда он указывал, высовываться-то боязно. − И чего тебе там опять привиделось? − недовольно отозвался другой. − Рысь! Самая что ни на есть настоящая! − отвечает первый, а у меня аж лапы задрожали. − Ничего не вижу. А хотя б и была тут рысь, так нам-то что с того? − Говорят, у принцессы рысь в любимицах! − выпалил глазастый. − Говорят, что кур доят, − откликнулся другой голос. − Кому-то пить меньше надо, чтобы кошки не мерещились. Да не простые, а ажно королевские! − загоготал он. − Идём уже. Опосля на кошек любоваться будешь. Вот как истинного императора на законное место посадим, так потом я тебе сам кошек наловлю. Хочешь рыжих, хочешь полосатых. Какой из тебя сотник, коли ты накануне дела великого прохлаждаешься? Второй лишь фыркнул в ответ, и я с облегчением различила удаляющиеся шаги. Но покамест притаиться решила, переждать. И тут до меня смысл услышанного-то и дошёл. Нет, не о кошках королевских, а об императоре «истинном». Это что ж выходит, есть ещё кто-то? И этот некто, пригнавший сюда войска, собирается не на Ардонский престол посягнуть, а ни много, ни мало на Ильтаранскую Империю рот раззявить? Не великоват ли ломоть? Пасть не порвётся ли? Хм… а могли те, кто меня похитил, прислуживать не Артемилиану, а вот этому − самозваному? Это многое бы объяснило. И я поверила в то, что сама же и надумала. Ну вот не хотелось мужа предателем считать, и всё тут! Ну и да, совестно стало, что усомнилась в нём прежде. Думы думами, а я крадусь уже к заветному оврагу. Вот он, рукой подать, и как назло, поблизости палатка очередная, а возле неё костёр, ну и люди конечно же, куда ж без них-то. А уж что-что, но вход в подземелья им ни в коем случае показывать нельзя. Могут, конечно, попав внутрь, заплутать да сгинуть, а вдруг до выхода доберутся? Даже думать о подобном страшно. Сижу под укрытием кустов, благо осень на дворе, и листва то жёлтая, а то как вот здесь − рыжая, для того чтоб спрятаться, самое то что надо, летом бы сложнее было, ибо рыжее на зелёном − это слишком уж приметно. Двое уже скрылись в палатке, вот только надолго ли? А один сидит, и как на грех, лицом в мою сторону. На боку меч в ножнах, а в руках сверкает в солнечных лучах нож метательный. − Где, ты говорил, фляга? − донеслось из палатки. − В мешке моём, − откликнулся засидевшийся. Из палатки послышалась приглушённая расстоянием возня, и снова голос: − Иди сам ищи, у тебя тут сам демон ногу сломит. Мужик вздохнул, встал, кряхтя, и направился к товарищам. Не теряя время даром, я тут же тенью метнулась к краю оврага. А самой так и чудилось: вот он оборачивается и метает нож… Вот он, овраг, благо ничего дурного не приключилось. Не считая того, что край здесь круто обрывается вниз, и я едва не сорвалась. А лететь-то далеко придётся, а там кусты колючие да завалы из валунов, как упадёшь, так и косточек уже не собрать будет. Мечусь по краю, не зная, что делать: и вниз прыгать боязно, и обратно возвращаться поздно, и так, как бы мою попу не приметили. А тем временем сзади шаги слышатся… У меня сердце тут же в пятки ушло. В тот же миг из-под тех самых пяток земля с весёлым перестуком вниз-то и осыпалась. Чую, что лечу, но ничего уже не поделать. Мир вертится перед глазами, головокружение вызывая, я аж зажмурилась. Приземление вышло на удивление мягким. На лапы. Надо ж, пора бы привыкнуть уже к тому, что я кошка, ан нет, забываю вечно, человеческими страхами себя ограничивая. Перевела дух, огляделась, да и бросилась к ближайшим кустам. Продираться сквозь сплетённые колючие заросли даже при столь маленьком росте оказалось непросто. Ветви так и норовили зацепиться, не пуская, ну или выдрать хотя бы клочок шерсти, что тоже не очень приятно. Вот он и вход уже. На славу замаскирован. Если бы не знала, где именно его искать, то в жизни бы не приметила − даже рядом стоя. Внутрь проникнуть для такой крохи, как я, труда не составило. Бегу. Темно, холодно даже в звериной шкуре, ещё и под лапами противно хлюпает. И страшно. А вдруг заплутаю? Уже и утомиться успела, но благо развилок никаких пока что нет, хоть это хорошо. Ход спускаться начал, потом вверх пошёл, а вот и первое разветвление. Побегала, обнюхивая всё. Одним из туннелей явно о-о-очень давно не пользовались, потому во второй и свернула. Благо здесь хоть и сыро, но давно никто не ходит, и запахи долго хранятся. У меня уже лапы от усталости дрожали к тому времени, когда эхо донесло чьи-то шаги и искажённые до неузнаваемости приглушённые голоса. Встала я как вкопанная, не знаю: что делать? Впереди поворот. Люди приближаются оттуда. Вот уж и отсветы от факелов виднеются. Спрятаться бы, от греха подальше, да куда, коль за спиною неимоверно длинный прямой участок туннеля остался. И вдруг… слух уловил детское хныканье, и я что было сил рванулась навстречу. Здесь оказались почти все близкие мне люди: мама с братьями, ворвавшаяся словно ураган в мои мысли сестрица, Катиона, Рози, Клавдия. Только Ренара почему-то не было, ну и Артемилиана естественно, что и немудрено, грош цена тому правителю, что осаждаемый город бросит. Братишки перепуганы не на шутку, но старшие держатся, не ревут, в отличие от младшенького. Пытающаяся успокоить малыша мама недоуменно уставилась на нас с сестрицей. Оно и понятно, к одной-то рыське она привыкла уже, а тут ещё одна откуда-то. И вот теперь-то я поняла, что всё ещё больше осложняется. Для того, чтобы объяснить им, что нельзя идти туда, куда они направляются, мне придётся обратиться у всех на глазах. И в этот момент меня меньше всего смущала перспектива предстать голой, но как мама воспримет подобное превращение? К сожалению, выбора у меня нет. Вздохнула мысленно, да и перекинулась. Мать охнула, отшатнувшись, у малых глаза едва ли не квадратные от удивления стали. Я же взглянула умоляюще на Клавдию, мол, помоги им с этим справиться, и женщина кивнула в ответ на так и не высказанную просьбу. − Нельзя вам туда идти, − говорю. − Всё окружено. Я рысью и то чудом пробралась, -− поясняю, а мысленно к сестре обращаюсь: − Я магию разбудила, возможно, смогу заклятие твоё снять. Все тем временем застыли, переглядываясь. Только мама и братцы по-прежнему с меня глаз не сводят. Да оно и понятно: прожили всю жизнь под одной крышей и вдруг на тебе, я, оказывается, в рысь оборачиваться могу! − Я потом вам всё объясню, − пообещала я, а мама в ответ лишь головой кивнула, но ни слова так и не произнесла. − Идёмте обратно. Город какое-то время продержится, ну а если совсем плохо будет, вот тогда сюда и спустимся. Спорить никто не стал. Клавдия молча протянула мне свою тёплую накидку, и я немедля запахнулась поплотнее. Здесь в рыськиной-то шкурке не особо тепло было, а человеком, да ещё и нагишом… И меня очень удивила реакция Даниэлы на необходимость вернуться. Казалось бы, это она уводила всех, а тут прямо ликует вся! Прямо аж пританцовывает. И как же раздражает её новообретённая способность скрывать мысли! Привыкла я к открытости, а тут такой подвох. Теперь я для неё как открытая книга, а она для меня − ходячая тайна. Хотя… возможно она просто радуется тому, что скоро сможет вновь человеком стать? Но зачем тогда мысли и чувства скрывает? − Чему ты радуешься? − мысленно интересуюсь, зябко кутаясь в плащ. А она, в ответ помалкивая, рванула вперёд. Да так, что все остальные за ней едва поспевают. И закрались в мою голову мысли нехорошие, ревность гложет. Вот этого поганого чувства мне только и не хватало, и так в голове каша полная. Достигнув заветной потайной дверцы, Даниэла привстала на две лапы, надавила на один из камней и с противным скрежетом открыла выход.