Свадьба

Кавторанг Хидан фир Ламия

Брачное торжество решили провести через день после приватного обручения, и это было вполне допустимо по традициям бестий. Вообще все традиции обсудили одну за другой. Вспомнили даже о ритуальном поединке – очень старый обычай, к которому прибегали лишь в том случае, если вторым обликом обладали и жених, и невеста. В ходе этого боя будущие супруги демонстрировали друг другу возможности своих «сильных обличий» и красовались перед родственниками и гостями, разумеется.

Ева отказалась от идеи категорически, чем слегка удивила Хидана. Ему совершенно не жаль было дать супруге отлупить себя ещё разок, хоть в человеческом обличии, хоть в теле ламии. Но если молодая женщина решила лишний раз не демонстрировать, насколько она сильна и искусна в обращении со своим телом и оружием в руках, значит, у неё есть на то причины.

Церемонию в итоге сократили до предела, да и как иначе, если никого из близких родственников будущих супругов на свадьбе не присутствовало. Спутником жениха стал Зидиш, невесту сопровождал насупленный Индже – он считал, что уж отца-то Ева могла позвать. Стальной дракон обладал обликом и успел бы долететь от Гнездовья. И на короткое объяснение молодой женщины: «Политика» – лишь фыркнул. Мол, какая ещё политика, когда речь о сокровенности брака и связанных с ними традициях!

Но уступил. Даже такой блюститель устоев согласился, что лучше уж как-нибудь сыграть свадьбу, пусть даже и не по всем правилам.

Именно он проверял, подходящими ли узорами менди приглашённые из соседнего посёлка девушки разрисовали руки, ноги, плечи и шею Евы. Именно он вёл новобрачную к увитому плющом белому камню клятв, он же принял из рук Хидана выточенный из кости церемониальный гребень с родовыми узорами, внимательно его осмотрел и потом поднял над головой. Окружающие отозвались одобрительным гулом, хотя большинство никаких деталей не рассмотрело. После чего предмет был предложен Еве.

Она приняла. Выслушала брачную клятву своего жениха, а следом, улыбнувшись, кивнула ему, и Хидан неспешно перешёл в обличие ламии. Грациозно подогнул передние ноги и наклонил голову, подметая траву длинной гривой.

Именно в неё Еве и предстояло запустить пальцы и гребень. Она осторожно прикоснулась к густому плотному волосу, который мог жалить, словно хвост скорпиона, и бить, как тонкая металлическая проволока. Но сейчас, под гребнем, пряди ложились покорно, ровно, красиво. Теперь нужно было выделить несколько тоненьких прядок и составить брачное плетение. По большому счёту неважно было, какого вида коса будет сделана – она требовалась сама по себе. Именно такая коса давала окружающим понять, что мужчина женат, и рассматривать его как пару бесполезно.

Заплела, уложила аккуратно и снова улыбнулась, когда теперь уже муж поднялся и выпрямился горделиво, всем собой показывая, что новый статус его по-настоящему радует. Потом, оставаясь в обличии, перехватил её губами за рукав и слегка потянул. Тут и без пояснений любая бы поняла – её приглашают прокатиться, тоже своего рода традиция.

Что ж, от этой Ева уже отказываться не стала – подождала, пока ламия снова склонится, чтоб супруге было удобнее, устроилась на его спине и позволила понести её в поле, свободно, не разбирая пути. И лишь за пределами бивуака сорвалась с его спины, буквально в прыжке уходя в обличие дракона. Подстроилась к бегу Хидана, очень даже стремительному.

Их совместный пробег-пролёт, опять же, был частью брачного ритуала, символом будущего супружеского пути, и когда они повернули к стоянке, их встретили искренним ликованием, аплодисментами и настойчивым приглашением к угощению. Теперь наступило время насладиться теми вкусностями, которые удалось раздобыть в походных условиях.

Новобрачных усадили во главе длинного полотна, расстеленного прямо на траве. Оно ещё и не одно было, при всём желании не удалось бы рассадить всех присутствующих за одной, даже очень длинной холстиной, иначе её хвост натурально убежал бы за кромку холма. Все, кому не хватило места за главным «столом», расселись группами и бегали к котлам, импровизированным жаровням и разделочным столам по очереди. В честь праздника у селян купили сразу нескольких бычков, три десятка свиней, небольшую отару барашков и уйму птицы.

Баранину и свинину с вечера отправили готовиться в ямы с углями, а теперь по очереди вынимали, извлекали начинку – она делалась из колотой пшеницы, лука, требухи и специй, зашивалась в тушу с самого начала и за ночь набухала, пропитываясь вкусами мяса и сала, становилась лакомой и нежной – и всё это подавали гостям. Разумеется, были и лепёшки, и хлеб, и овощи, и зелень, мясные и рыбные закуски из тех, что предлагаются холодными… А также, разумеется, свадебная лапша, которую с охотой изготовили и сварили всё те же местные селяне. Они смотрели на свадебное торжество как на праздник в честь окончания своих бед, а особенно их радовало то, что и продукты, и работу им щедро оплатили.

Да ещё и к столу пригласили.

Хидан трепетно отрезал ломтики мяса от великолепного бараньего окорока, который для них принесли Зидиш с Индже, заворачивал в тоненькую лепёшку и подавал Еве. И лапшу ей в нарядную керамическую чашку налил сам, и готов был ложку подносить к её губам с огромным удовольствием. Если б только ему позволили. Она, даже одетая в серую полевую форму, казалась ему самой красивой, самой милой, самой нежной невестой на свете.

– Придётся отпустить волосы, – шепнул он ей, улыбаясь. – А то косица видна только в облике.

– Тебя огорчает необходимость носить длинные волосы? – Она слегка повернула голову.

– Наоборот. Знал бы, что так скоро повезёт, давно уже плюнул бы на положенную армейскую стрижку.

– Ну ты даёшь. А как же устав, правила, всё такое?

– Даже устав уважает традиционные особенности представителей разных этнических групп.

– В разумных рамках, если я верно помню формулировку.

– Ага. Но брачную косу мне однозначно позволят… Попробуй, очень вкусно.

– А что это?

– Сфолий, традиционный слоёный пирог.

– Очень интересно. И что за слои? Не пойму.

– Тесто, фарш, рис, яйца, изюм, томлёный творог. Вот этот красноватый слой.

– Надо же. – Ева с любопытством повертела перед глазами надкушенный кусок. – Такое странное сочетание, кажется, а ведь так приятно на самом деле!

– Именно! Очень лакомое блюдо. – Он усмехнулся. – Ну так что, разрешишь накормить тебя медовым зерном?

– А ты не торопишься? – Молодая женщина лицом изобразила острое ехидство.

– Хочешь ещё чем-нибудь угоститься?

– Честно говоря, в меня больше уже попросту ничего не влезет.

– Тогда что останавливает? – Она в ответ лишь пожала плечами и слегка приоткрыла губы. Мужчина дрогнувшей рукой взял с блюда пару слипшихся кусочков обжаренного в масле теста, густо пропитанного ароматным мёдом. Положил ей в рот. И прошептал: – Любимая…

Это тоже был традиционный жест, завершавший для новобрачных застолье. Когда молодой супруг предлагал юной жене «медовое зерно», а она принимала его, это означало, что она согласна на интимное продолжение вечера. Улыбаясь, Хидан поднялся и протянул Еве руку, помог ей подняться и под градом ободряющих фраз и деликатных шуточек повёл супругу в сторону шатра, который для них подготовили.

И уже у самого шатра поднял на руки.

Она показалась ему совсем лёгкой, словно бы неестественно. В палатке, совсем скромной, но убранной со всем возможным полевым комфортом, царил приятный полумрак, для пущей праздничности и аромата вдоль стен были разложены охапки полевых и садовых цветов. Селяне от души расстарались на перины, пышные пуховые одеяла, подушки и покрывала, так что в итоге удалось слепить вполне достойное и очень даже уютное брачное ложе. На него мужчина и опустил свою избранницу.

Нежно провёл ладонями по её бёдрам, коленям, обласкал щиколотки. Взялся за шнуровку военных ботинок, быстро разобрался с ними. Потянулся расстегнуть китель. Когда стягивал с жены брюки, она едва заметно приподняла бёдра, и это лёгкое движение пробудило в Хидане такое пламя, какого, наверное, и откровенный танец красоток бы не породил. А может, дело просто было в том, что он слишком долго ждал свою драгоценную.

Наклонился, поцеловал Еву в коленку.

– Я не буду ни на чём настаивать, – шепнул, с наслаждением вдыхая слабо ощутимый аромат здорового и крепкого женского тела. Провёл носом по её ноге. Чистое наслаждение… – Если ты не хочешь, я и не притронусь к тебе сегодня.

– Боюсь, идея так себе, – спокойно откомментировала она. – Учитывая физиологическую ситуацию, лучше было бы довести дело до конца. И как положено утвердить брак.

– Ситуацию? – насторожился Хидан. – Что-то не так?

– Всё так. Естественный этап, который хорошо бы преодолеть, раз уж я теперь замужем.

– Не пугай меня, родная.

– Чем? Тем, что я девственна? – Ева смешливо сощурилась. – Некоторые бестии умеют уловить от девицы аромат девственности. Раз брак заключён, от этого запаха лучше избавиться в первую же ночь.

Он пару мгновений осознавал то, что услышал, а потом уронил голову, едва сдерживая смешок. Скорее над собой, конечно, но и над самой обстановкой тоже, то ли нелепой, то ли уморительной.

– Ты меня испугала.

– Чем?!

– Ну, мало ли…

– А зачем ты вообще пугался? И, кстати, по какому поводу? Разве моя девственность – проблема?

Мужчина потянулся к ней, обхватил, притиснул к себе и прошёлся губами по лицу. Смешок уже нельзя было сдержать, им он опалил её глаза, брови, лоб. Хидан целовал и целовал её, не представляя, как тут вообще можно остановиться. Всю хотелось обцеловать, от кончиков тонких пальчиков рук, с которых смена облика смела все узоры менди, до ступней нежных ног.

Но нужно ж было дать ей перехватить дух.

– Потешаешься надо мной, жена?

– Ну а почему же не повеселиться чуть-чуть? У нас тут особое событие, не плакать же по случаю свадьбы.

– Хорошо, – шепнул он. – Можешь смеяться сколько пожелаешь.

– Разрешаешь?

– Я разрешу тебе что угодно. Ведь ты теперь моя. Моя же?

– А тебе нужно подтверждение?

– Хотелось бы.

– Так получи его, муж. Ты ведь можешь, – поддразнила она.

Новобрачный едва слышно рыкнул и в пару движений оставил её вовсе без одежды. Ему до безумия хотелось приласкать её, и так, чтоб сдержанные смешки сменились стонами наслаждения, а таинственные улыбки всесильной женщины – прерывистыми вздохами страсти. Пальцы осязали изгибы этого тела, казавшегося ему совершенным, и, уплывая в марево влечения, он с восторгом замечал, как туманятся её чудесные глаза. Осознавал, что она не осталась равнодушной к его нежности.

Ева тихонько застонала и вцепилась в его плечи, когда он осторожно овладел ею, убеждаясь, что и в самом деле стал для неё первым.

По крайней мере, в этой жизни.

Хидан гладил её по спине, пока она успокаивалась после пика экстаза, и думал о том, что, как бы там ни было, сражаться с памятью уже давно мёртвого мужчины ему будет нелегко. Но это не повод отказываться от попытки. Он ведь не собирается вовсе вытеснять его из памяти Евы – лишь слегка сдвинуть в сторону. И ему вполне хватит кусочка её сердца. Может быть, не самого большого, но важного.

Впрочем, тут всё зависит от него самого.