Глава 36

До столицы два дня пути. Пешком. А вокруг леса, в которых, по слухам, еще бродили местные разбойники, пользующиеся военной неразберихой. Газеты часто пишут про дезертиров, не желающих отдавать свой долг родине. Вот они и промышляли грабежом, ведь их дорога и так вела на виселицу. Чего уж стесняться?

Я обернулась, глядя на темные окна дома.

«Может, завтра? Утром?» — подумалось мне.

Но я тут же мотнула головой, отвергая эту мысль.

Он не отпустит меня. Не теперь.

Когда я была «уродливой функцией», мой побег был бы ему удобен. Но теперь? Теперь я была его парой. Дракон не выпускает добычу. Он найдет меня. Вернет.

Я почувствовала себя глупо. Стою в тонких туфлях на холодном камне, с сумкой в руке, как сбежавшая служанка.

Ветер трепал подол платья. Холод уже пробирал до костей.

Я развернулась и шагнула обратно в дом. Закрыла дверь. Задвинула засов.

Звук получился тяжелым, окончательным.

Из тени колонны выделилась фигура. Дворецкий. Отец Донны. Он стоял там, словно вырастал из стен этого дома. В его руках был подсвечник, пламя колебалось, выхватывая из темноты его лицо.

— Карету мне! — негромко произнесла я.

Он смотрел на меня. Не мигая.

Его глаза расширились, зрачки сузились. Он видел меня раньше. Но он видел маску. Огромный нос, перекошенный рот, блеклую кожу.

А сейчас перед ним стояла женщина. С сияющей кожей, точеными скулами, глазами, в которых плескалась угроза.

Для него это было не просто удивление. Это было крушение мира. Если я была такой… значит, они все ошибались. Значит, его дочь — не единственная красавица в доме. Значит, я не просто «временное неудобство». Я — соперница.

— Это… вы? — голос его дрогнул. В нем не было уважения. Только шок.

— Я сказала: карету! — я сделала шаг к нему, заставляя отступить. — Что тут неясного? Немедленно. Или слуги здесь совсем отвыкли от приказов? За что вам платят жалование? За то, что вы пыль разводите и культивируете?

Я вкладывала в голос всю злость, всю обиду, весь страх, что кипели внутри. Я не просила. Я требовала. Как хозяйка. Как та, у кого есть право требовать от слуг элементарного.

Дворецкий моргнул. Мозг лихорадочно работал. Он был умным человеком. Он понял главное: чем быстрее я уберусь, тем больше шансов у его доченьки остаться в постели генерала. Если я уеду сама, это спасет его дочь от неминуемого сравнения. Не в ее пользу.

В его глазах мелькнула расчетливая искра.

— Да… да, сейчас распоряжусь! — засуетился он.

Его голос изменился. Стал подобострастным, быстрым. Таким бывает тон хозяина, когда наконец-то уходят засидевшиеся гости, которые уже начали раздражать.

— Вставай. Ехать надо. Лошадей запрячь! Живо!

Голос был тихим, но я услышала, как дворецкий отдает кому-то приказ.

Я стояла в холле, сжимая ручку саквояжа так, что пальцы побелели. Пять минут. Они тянулись как вечность. Я слышала, как где-то на конюшне ржут лошади, как скрипят колеса.

Наконец, он вернулся. Лицо раскраснелось от бега.

— Карета подана, ма… мадам.