Глава 37

Я не стала ждать помощи. Я толкнула дверь сама.

На крыльце стояла она. Та самая черная карета, которая привезла меня сюда. Лакированное дерево блестело в свете фонарей, которые успели зажечь слуги. Кучер сидел на козлах, понуро опустив голову. Он не смотрел на меня. Он знал, чья это карета. Увозить жену генерала среди ночи — это пахло неприятностями.

Но мне было все равно.

Я почти выбежала по ступенькам. Грязь брызнула из-под колес, запачкав подол, но я не обратила внимания.

Распахнула дверцу. Внутри пахло кожей и его запахом. Озоном и дорогим табаком. Меня снова накрыло этой волной, но я зажмурилась и села внутрь.

— В столицу! — крикнула я кучеру, захлопывая дверь. — Немедленно!

Кнут щелкнул. Лошади рванули.

Карета накренилась на повороте, колеса зачавкали в грязи. Я прижалась к спинке сиденья. Дом исчезал в темноте, растворялся в ночи.

Я уезжала.

Но в тишине кареты, под стук копыт, я отчетливо понимала: это не победа.

Это только отсрочка.

Он не оставит меня в покое.

Я прижала ладонь к шее, где под тканью платья лежал холодный камень на грубом шнурке.

— Прости, бабушка, — прошептала я в темноту. — Кажется, я выбрала не того, кто способен увидеть суть.

Карета набирала скорость, увозя меня в ночь.

— Мне очень больно от того, что я ошиблась, — прошептала я, надеясь, что она меня слышит. — Мне больно от этой мысли. Больно от глупых и доверчивых надежд, больно от того, что я посмела мечтать о счастье с ним. Мне стыдно и больно.

Я промолчала, сжав медальон крепче.

— Я понимаю, что не должна этого стыдится, — мой шепот мог расслышать только призрак. — Но мне стыдно. Стыдно за то, что я позволила себе мечтать. Стыдно за то, что я придумала жизнь, которой никогда не будет. Стыдно, что я подумала, что это — тот самый, единственный, который увидел меня настоящую. Да, я обманулась…

Но я знала: тень генерала Моравиа уже накрыла меня, и никакая дорога не сможет увести меня из-под нее.

— И поэтому мне больно…