Глава 42 · Дракон

— Мадам… — голос старика был сухим, как пергамент. Он явно вырывал из себя эти слова, понимая, что я уже почти дошел до точки кипения. И спорить со мной себе дороже. — Мадам попросила карету. И уехала.

Мир сузился до одной точки. До его старческого лица.

— Как ты мог? — я схватил его за воротник, отрывая от пола. Мои пальцы сжались на ткани, чувствуя хрупкость человеческих костей под ней. Одно движение — и я могу раздавить его. — Как ты посмел отпустить её⁈

— Но она ведь ваша жена, — прошептал старик, пряча глаза. В его голосе не было раскаяния. Только защита. Он защищал свою дочь. Он защищал свой выбор. — Её воля…

— Но она не хозяйка в доме! — зарычал я, чувствуя, как от ярости дрожит внутри всё. Но я взял себя в руки и поставил его на дрожащие ноги.

Слова обожгли мне горло. Я использовал их против неё всего несколько часов назад. «Ты здесь никто». «Инструмент». И теперь эти слова обернулись против меня. Я сам дал ей право уйти. Я сам сказал, что мы разъедемся после свадьбы.

— Простите, но я слышал, что вы говорили про то, что после свадьбы разъедетесь. И я подумал, что вы выгнали ее, — произнес Ольден.

Дворецкий стоял передо мной, поправляя воротник.

— Простите, если неверно истолковал ваши слова, — произнес он, поклонившись.

Моя карета. Мои лошади. Она уехала в моем экипаже. Это облегчает задачу.

Я развернулся и выбежал из комнаты. Ноги несли меня сами, вниз по лестнице, сквозь холл. Дракон рвался наружу. Крылья царапали спину изнутри, требуя полета. Я чувствовал её след. Он еще был свежим. Если я взмою в небо сейчас, если буду лететь вдоль дороги… Я догоню её.

Я уже почти коснулся ручки входной двери, как услышал звук за спиной.

Шорох платья. Тяжелое, прерывистое дыхание.

— Астор!

Она врезалась в меня, обхватывая руками мою талию. Донна.

Её тело дрожало. Слёзы впитывались в мою спину.

— Прошу тебя, не надо… — её голос был сломленным, полным ужаса. — Я… я люблю тебя… Больше жизни…

Я попытался стряхнуть её. Мои мышцы напряглись, чтобы оттолкнуть препятствие. Но она упала на колени, обхватывая мои ноги, словно плющ, который душит дерево.

— Если ты полетишь за ней… — она подняла на меня заплаканное лицо. В её руках был маленький флакон. Тёмное стекло. Яд. Быстрый. Смертельный. — Я выпью это. Прямо сейчас. Я не хочу жить без тебя…

Воздух в холле стал вязким. Дракон внутри завыл от бессилия.

Я смотрел на неё. На её расширенные зрачки, на решимость в глазах. Она не блефовала. Она готова была умереть здесь, на полу, лишь бы не отпустить меня к другой.

— Ты не посмеешь, — прорычал я.

— Попробуй, — прошептала она, поднося запечатанный флакон к губам. — Останови меня.

Я замер.

Рука на ручке двери онемела. За дверью была ночь. Ветер. И она. Моя пара. Моя истинная.

Дракон скреб когтями изнутри, требуя выбить дверь, разорвать эту женщину, взлететь. Но человек застыл.

Я медленно убрал руку с ручки. Металл был холодным.

— Убери, — сказал я. Голос звучал так, будто его пропустили через жернова.

— Ты остаёшься? — надежда в её голосе была болезненной.

— Нет.

Я сделал шаг к ней. Быстро. Решительно. Она дёрнулась, но не успела отреагировать. Я резко схватил её руку, заставив её ахнуть. Кости хрустнули под моими пальцами, но я не ослабил хватку.

— Астор, больно! — вскрикнула она.

— Больно будет потом, — тихо произнёс я.

Донна зарыдала.

Времени церемониться не было. Я резко схватил её руку, заставив её ахнуть. Но куда уж ей противиться моей силе. Я сжал её кисть так, что она сама выпустила флакон. Прямо мне в руку.

— Я знала… Я знала, что ты бросишь меня… Я знала, что она не просто так появилась! Я чувствовала, что она… она не просто так здесь очутилась… — задыхалась рыданиями Донна.

Я смотрел на её макушку и чувствовал, как внутри что-то умирает. Тишина в доме снова стала правильной. Мёртвой. Без истинной дом умер.

— Ты не умрёшь сегодня, Донна. Не из-за меня.

— Ты бросаешь меня! — она завыла, и этот звук резанул по нервам. — После всего! После всех лет! Ты меняешь меня на какую-то…

Но где-то в ночи, в темноте дороги, угасал след моей пары. И я знал: когда я найду её, если найду… этой тишины уже не будет никогда.

— Проклинаю тебя, Астор Моравиа, — прошептала она. — Пусть она принесёт тебе такую же боль, какую ты принёс мне.

Я не ответил. Проклятия не имели власти над теми, кто уже видел ад на земле.

Я повернулся к двери. Ноги казались свинцовыми. Я оставлял за спиной не просто женщину. Я оставлял часть своей старой жизни. Частицу той боли, к которой привык.

Но я не оглянулся. Если бы я увидел её лицо сейчас, в этом состоянии, я бы снова остановился. А я не мог позволить себе остановиться.