Глава 48

Астор не слушал. Он сделал шаг вперед. Земля под его сапогом хрустнула.

— Дезертирство карается смертью, — произнес он. Без злости. Без жалости. Как констатацию факта. Как приговор, который был вынесен годы назад.

— Астор, подожди! Это же я! Мы же столько прошли вместе! — закричал бандит, пятясь. — Ты не убьешь меня! Мы же с тобой друзья!

— Я уже тебя оплакал, — ответил Астор.

Вспышка. Тень метнулась вперед.

Я не увидела, как именно он это сделал. Просто тело бывшего друга генерала рухнуло в грязь. Без звука.

В этот момент Астор замер, глядя на тело. Это длилось несколько секунд. Несколько секунд тишины после бури.

Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление воздуха, он повернулся ко мне.

Золото в его глазах погасло, оставив лишь глубокую, бездонную усталость. Он сделал шаг ко мне, и я не отшатнулась. После того, что я увидела, бежать было уже поздно. Или рано.

Он опустился на одно колено прямо в грязь, игнорируя дорогую ткань брюк. Его рука, еще недавно обагренная кровью друга, потянулась к моему лицу. Он остановился в сантиметре, боясь испачкать меня.

— Ты цела? — спросил он.

Я попятилась. Инстинкт кричал: «Беги! Он опаснее их!». Он только что хладнокровно убил старого друга. Ради чего? Ради устава? Ради меня?

— Не бойся, — он сделал шаг вперед, и я увидела, как его пальцы дрожат. Не от усталости. От сдерживаемой ярости. На себя? На мир? — Я не трону тебя.

Он опустился на колени в грязь, не обращая внимания на свои дорогие сапоги. Его взгляд скользнул по моей руке, где алела тонкая полоска пореза.

В его глазах мелькнуло что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Не облегчение. Вина. Смешанная с безумной собственнической яростью.

— С чего это мне не бояться? — мой голос дрогнул, пока я пятилась вдоль кареты. — Ты только что на моих глазах убил своего друга. А до этого в саду рассказывал своей Донне, как оплакивал своих друзей… А вы с ним служили вместе… Были друзьями…

Я осеклась, видя, как меняется его выражение лица.

— Для тебя нет ничего святого, — прошептала я, понимая, что никогда бы так не поступила с другом.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я смотрела на труп за его спиной. На человека, который знал Астора другим.

Тогда он медленно, словно боясь, что я рассыплюсь, обхватил мое лицо ладонями. Его кожа горела, как печь.

— Есть, — прорычал он, прижимая мой лоб к своему. — Ты.