13

Я сидела на диване и разбирала вещи. Перетряхивала свой гардероб, чтобы понять, что из него оставить, а что — выставить на продажу. Еще пару недель назад это занятие показалось бы мне унизительным, но сейчас у меня попросту не имелось выбора. Большую часть вещей я или не носила, или делала это крайне редко, так что участь подобного барахла была заранее известна.

Конечно, мой гардероб был весьма далек от того, каким владел Антон, но раньше у меня это не вызывало таких эмоций, как сейчас. Зато теперь, когда вертела в руках скромные блузки и платья, меня обуяло чувство разочарования. В первую очередь, в самой себе. Потому что позволяла так с собой поступать.

Когда раздался звонок в дверь, я нахмурилась. Отложила бледно-голубую кофточку к тем вещам, от которых планировала избавиться, и, поднявшись с дивана, отправилась в прихожую.

За дверью обнаружился муж собственной персоной. Стоило мне только взглянуть в глазок, как сердце зашлось в рваном ритме. Я вовсе не была готова ни к встрече с Антоном, ни, тем более, к разговору с ним. И вовсе не представляла, о чем мы станем беседовать. С какими целями он пришел, для чего?

Желание не открывать и сделать вид, что меня нет дома, было таким ощутимым, что я уже собиралась ему поддаться, но вспомнила, что вот-вот домой из школы должен был вернуться Вадим. А это означало лишь одно — если Антон не уйдет в ближайшие десять минут, он так или иначе окажется у меня в квартире.

— Ты не на работе? — хмыкнула я вместо приветствия, открывая мужу.

Сложив руки на груди, встала так, чтобы Антон понял — никто его пускать в бывший дом не намерен.

— Не на работе, — покачал он головой. — Можно зайти?

— Нельзя. Говори, зачем ты здесь, и можешь идти туда, откуда пришел.

На лице мужа появилось такое выражение, что я, не сдержавшись, усмехнулась. Видимо, Антон не ожидал подобного приема.

— Давай все обсудим, — мягко сказал он и сделал шаг ко мне.

Я инстинктивно отступила.

— Нечего обсуждать, — буквально выкрикнула два слова. — Обстоятельства развода обговорим в суде.

Антон дернулся, словно я его ударила. Прищурился и всмотрелся в черты моего лица.

— Ты так спокойно это говоришь, как будто только и ждала возможности со мной разойтись.

Нет, он серьезно? Фраза мужа настолько дезориентировала меня, что я замерла, а готовые сорваться с моих уст слова так и остались несказанными.

Этот человек взаправду озвучил это?

— Прости, Милаш… — выдохнул Антон. — Я сам не знаю, что говорю.

Он запустил руку в волосы на затылке, взъерошивая их. Так привычно… так знакомо.

Сделал еще один шаг и, оказавшись в квартире, закрыл дверь. Наверно, так было правильно — лишить старушку соседку возможности в дальнейшем обсуждать обстоятельства нашего с Антоном разлада. Однако, находясь настолько близко к мужу, я испытала чувство, будто меня душат.

— Зачем ты здесь? — повторила свой вопрос. — Говори и уходи.

— Я скучаю…

Он произнес эти два слова, и у меня внутри все сжалось. Больно стало, потому что ничего уже нельзя было вернуть. Ничего нельзя исправить.

— А я — нет, — отрезала в ответ.

Отступила еще, хотя, понимала — наедине с Антоном я особенно уязвима. И не смогу его остановить, если мужу придет в голову сделать что-то, чего я не желаю.

— Ты врешь, — усмехнулся он.

Запер за собой дверь, отчего ощущение, словно я в тесной клетке, лишь усилилось.

— Я сама тебе хотела звонить, — соврала, чтобы переключить внимание Антона. — Нам нужно обговорить очень многое. Развод, раздел имущества, общение с Вадимом. Кто и когда будет забирать его с тренировок, кто станет оплачивать занятия хоккеем…

Я не договорила, потому что муж снова сделал шаг ко мне, понуждая вжаться спиной в стену. Он не предпринимал никаких попыток, скажем, обнять меня или сделать что-то подобное. Просто стоял рядом, нависая, как скала.

— Не хочу никакого развода, — сказал Антон, выбивая у меня почву из-под ног.

Возникло подозрение, что он просто надо мной шутит.

— Это не обсуждается, — выдохнула в ответ. — То, что ты сотворил с нами, не прощают.

— Мила, я…

Я так и не успела услышать, что еще он мог присовокупить к уже сказанному. В замке повернулся ключ, а через мгновение раздался возглас Вадима:

— Папа! Как хорошо, что ты дома.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не высказать все, что думаю по данному поводу. Лишь проговорила:

— Папа не дома. И папа уже уходит. А ты — раздевайся, мой руки и разогревай себе обед.

После чего отправилась к себе, совершенно сбитая с толку и непонимающая, что это вообще было. Зачем муж приехал, какие цели ставил перед собой… Почему то вел себя так, что у меня не оставалось сомнений в том, что наша прошлая жизнь — иллюзия, то порождал ту сумятицу, в которую я сейчас и погрузилась?

Закрыв дверь в некогда нашу спальню, я присела на край кровати и задержала дыхание. Прислушивалась к тому, что происходило в квартире, но кроме приглушенного разговора, в котором ничего нельзя было разобрать, ничего не слышала.

А потом Антон ушел. До меня донесся звук закрываемой двери, следом — какая-то песенка, которую напевал Вадим, а дальше все стихло.

И мне остался лишь сонм вопросов, ответов на которые найти я была не в силах.

— Ой!

Я испуганно вздрогнула, когда моя модель для маникюра резко отдернула руку. На ее пальце, в районе кутикулы, проступило легкое кровотечение.

Черт! Я поранила своего потенциального клиента. А виной всему — мысли о неожиданном визите мужа накануне. Ну почему, почему он не мог просто оставить меня в покое?

И почему я сама не могу об этом не думать? Вероятно, потому, что тринадцать лет жизни, которые я считала очень счастливыми, не так-то просто выкинуть из головы. И, что куда как хуже — из сердца.

Я знала его, казалось, до мельчайшей черточки. Знала все оттенки его смеха, чувствовала малейшие изменения в настроении. И при всем при этом ничего не подозревала о его тайной жизни. И никак не могла, даже сейчас, совместить того Антона, каким его знала — или просто себе воображала — с тем отвратительным человеком, которым он обернулся.

— Простите, пожалуйста, — пробормотала я, обращаясь к модели, добровольно согласившейся отдаться в мои пока не слишком умелые руки.

— Ничего, до свадьбы заживет, — хмыкнула она в ответ. — Вас что-то беспокоит?

Я посмотрела на нее с нескрываемым удивлением. Обычно именно мастера по маникюру становились психологами на полставки, а сейчас все было с точностью до наоборот.

Но, конечно, я вовсе не собиралась вываливать на незнакомого человека все перипетии своей жизни, которую в последнее время можно было назвать какой угодно, но только не скучной.

— Нет, я просто задумалась. Извините меня еще раз.

Девушка лишь вопросительно приподняла бровь, но ничего не сказала. А я попыталась сосредоточиться на том, чтобы она не ушла от меня вся в кровавых порезах.

Когда я закончила с ней, на стул напротив меня опустился новый человек. Я аккуратно разложила инструменты и подняла на него глаза. Глаза, которые мгновенно округлились, когда я поняла, кто сейчас передо мной.

— Что вы здесь делаете? — спросила я холодно у Лемешева, внимательно за мной наблюдавшего.

Господи, да что им всем было от меня надо? Разве недостаточно того, что они уже и так сделали с моей жизнью? Лемешев, его дорогая дочь и мой собственный муж?

— Записался быть добровольной моделью, — откликнулся он безмятежным тоном.

— Вам руки давно не уродовали? — с сарказмом поинтересовалась я.

— Захотелось новых ощущений, — тонко улыбнулся мужчина в ответ.

Я сжала губы, борясь с желанием высказать ему все, что я думаю по поводу его неуместных визитов. Но здесь, в присутствии стольких людей, это было просто невозможно. И выгнать его я не могла тоже — меня бы явно не поняли.

— Что вам нужно? — повторила я вопрос. — Уж явно не маникюр.

Лемешев осмотрел свои руки и пожал плечами:

— Почему нет? К тому же, это, похоже, единственная возможность с тобой поговорить, Милана.

— Поговорить о чем? — сухо отреагировала я. — Вы сделали уже достаточно. Если пришли рассказать о том, как замечательно теперь мой муж живет с вашей дочерью, то я прекрасно обойдусь без этой информации.

— Милана, ну ей-Богу… — поморщился он так, будто проглотил что-то гадкое. — Я действительно хочу помочь. Неужели эти курсы по маникюру лучше того, что я могу предложить?

— Лучше и намного, — твердо отрезала я. — И даже скажу, почему. Потому что это то, чего я добиваюсь сама. Без вашей семейки. Вы мне помогли уже достаточно — раскрыли, с кем я прожила чуть ли не половину своей жизни. Больше вашей помощи мне не надо!

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я предупреждающе наставила на него пилку:

— А теперь, если вы не передумали спасаться бегством, лучше сидите молча. Иначе я отрежу вам палец!

Он недовольно нахмурился, но остался сидеть на месте. И мне не осталось ничего иного, кроме как приступить к делу.

Когда Лемешев ушел, бросив на меня на прощание странный взгляд, я вздохнула с облегчением. На сегодня это был последний человек на маникюр, оставалось лишь показать преподавателю свою домашнюю работу и можно было ехать к Адаму.

— Ну, что тут у тебя? — подошел ко мне Александр, который и вел эти курсы.

Я пододвинула к нему результат своей сегодняшней бессонной ночи. Пришлось просидеть чуть ли не до утра, чтобы рисунок на ногте приобрел тот вид, в каком было не стыдно его показать.

— Интерееесно, — протянул учитель, внимательно изучая мою работу.

Но по его задумчивому лицу я совершенно не могла понять, как расценивать эту реплику. Поэтому просто осторожно уточнила:

— Правда?

— Очень интересно, — кивнул он. — И самое интересное тут знаешь что?

Я вопросительно смотрела на него, ожидая продолжения.

— Самое интересное то, что тебе не всегда удается выполнить аккуратный маникюр, но вот твои рисунки — это очень тонкая работа.

— Не знаю, что и думать… — растерянно пробормотала я.

— Время покажет, — туманно ответил Александр и махнул рукой в сторону выхода. — На сегодня все, можешь бежать по своим делам.

Я не заставила себя ждать. Быстро собравшись, выбежала на улицу. Ехать до дома Адама предстояло немало, и мне не хотелось явиться к своему работодателю слишком уж поздно.

Добираться до нужного адреса пришлось на такси. Забив его в карты, я вынуждена была констатировать, что у меня нет никаких шансов доехать до нужного места на общественном транспорте. А перспектива идти пешком пару километров совсем не радовала.

Я деликатно позвонила в дверь, не торопясь воспользоваться выданными мне ключами. Когда после пары звонков никто так и не ответил, я рискнула войти в дом без приглашения.

Но едва успела оглядеться, как на лестнице послышались шаги и передо мной появился хозяин дома собственной персоной.

— Извини, не сразу услышал звонок там, наверху, — сказал он, спускаясь ко мне.

Я невольно оглядела его с головы до ног. Сегодня на красивом, прежде гладковыбритом лице, красовалась легкая щетина, что делало Адама на вид гораздо старше. Сколько, интересно, ему было лет? Двадцать пять? Двадцать шесть? Я сомневалась, что больше.

— Что ж, вижу, ты не обманул насчет объема работы, — бодро заявила я, обводя взглядом просторный, но абсолютно пустой холл. — Но не очень понимаю, что именно мне нужно делать.

— Не волнуйся, я найду чем тебя занять, — усмехнулся он, подняв на меня смеющийся взгляд, и я с ужасом поняла, что готова покраснеть от этой двусмысленности. Которую, должно быть, сама же себе и вообразила.

— Хорошо, — кивнула, поспешно отворачиваясь.

— Идем наверх, — произнес, тем временем, Адам. — Мебель для холла еще не привезли. Поэтому здесь буквально нужно будет только помыть пол — пока рабочие затаскивали вещи на второй этаж, порядком натоптали.

— Поняла, — произнесла я, следуя за ним.

— Сейчас мне нужна будет твоя помощь с тем, чтобы немного разобрать привезенные и купленные вещи. Хочу привести в нормальный вид хотя бы собственную спальню.

— То есть ты никуда не собираешься? — уточнила я, останавливаясь на пороге комнаты.

— А куда я должен собраться? — взметнул он вопросительно бровь. — Мы разберемся с вещами, насколько это возможно, а потом я отпущу тебя домой. Но завтра буду ждать обратно.

— Окей, — протянула я. — Так с чего начать?

— Ну, можешь пока осмотреться, чтобы суметь здесь ориентироваться. А потом… мне весьма не помешает женская рука, чтобы обустроить комнаты. Повесить занавески, застелить постели и все такое прочее.

— Твоя семья приедет позже? — уточнила я как бы между делом. И раздраженно отмахнулась от мысли, что меня это интересует куда больше, чем следовало бы.

— У меня нет семьи, — спокойно ответил Адам.

— И зачем тебе тогда такой большой дом?

— Ну, когда-то же она у меня будет, — усмехнулся он в ответ.

Что-то еще говорить на данную тему я не стала. Вместо этого воспользовалась его советом и прошлась по этажу, изучая планировку. В каждой комнате уже стояла мебель, ясно намекая на предназначение помещения — спальня, кабинет, гостиная…

И только одна дверь в конце коридора оказалась вдруг заперта.

— Адам! — окликнула я хозяина дома.

Он подошел ко мне без лишних слов.

— Закрыто, — констатировала я очевидное.

— И тебе, конечно, стало любопытно, что там? — насмешливо уточнил он.

— Ну, ты сам сказал осмотреться… А что, тебе есть, что скрывать? — не удержалась я от ответной шпильки.

— О да, — хмыкнул он. — За этой дверью то, что тебя наверняка напугает.

— Я так и знала, что с этой работой какой-то подвох. Ты что, Синяя борода?

— Увы, все не настолько интригующе, — рассмеялся Адам и, достав ключ, отворил дверь. — Здесь коробки с моими вещами, которые надо разобрать. И раз уж ты сюда заглянула — можешь приступать к делу.

— Справедливо, — вздохнула я, ступая внутрь.

— Для начала можно просто все рассортировать, — подсказал он.

— Сделаю, — кивнула я, берясь за первую коробку.

Когда я ее вскрыла, внутри оказались какие-то мелочи, которые, как правило, размещают по дому в качестве украшений интерьера. Статуэтки, картины, фотографии…

Фотография, впрочем, была всего одна. Обернутая в самую простую бумагу.

Я автоматически развернула ее, обнаружив перед собой изображение какой-то женщины. Оно не было помещено в рамку, более того — возникло ощущение, что, скорее, его вообще пытались скрыть подальше от глаз.

— Красивая, правда? — раздался позади меня голос и я вздрогнула, не заметив момента, когда Адам снова ко мне подошел.

— Очень, — ответила, откладывая фото в сторону. — Куда ее поместить?

— Оставь, как было, — непривычно резко скомандовал Адам и, тут же смягчив тон, добавил:

— Где-то здесь должны быть купленные шторы и постельное белье. Как только найдешь — займись ими в порядке приоритета.

Я кивнула, невольно задумавшись о его реакции на фотографию. Но меня это все, впрочем, никак не касалось. Моей задачей было делать то, за что мне платили деньги. И на этом я и собиралась сосредоточиться.