Глава четвёртая

Декабрь пролетел незаметно, потому что Виола была занята постоянными напряжёнными репетициями и предновогодними концертами.

Получив её принципиальное согласие на «продление» брачного договора до середины января, Алик исчез с горизонта, остался лишь его голос в телефонной трубке. Правда, звонил «супруг» каждый вечер, нужно заметить, и подробно расспрашивал о том, как прошёл день у его «благоверной». Созванивался Алик и с Фёдором Николаевичем, не так часто, как с Виолой, но достаточно регулярно. А Виоле почти каждый день звонила «свекровь». К тому же, Алла Витальевна дважды приходила на концерты в «Ске́рцо» и очень гордилась перед подругами талантом невестки. Подруги «свекрови» были не в курсе фиктивности брака Виолы и Алика.

Если честно, Алик завидовал матери, потому что тоже мечтал выбраться на концерт с участием вечно занятой Виолы, но и он сам был очень загружен работой. Загружен настолько, что некогда было задуматься о жизни и её превратностях.

В суете, вечной спешке и занятости Алик не заметил, как полностью отпустил ситуацию с предательством Ани и начал воспринимать отсутствие бывшей невесты в его жизни как должное. Его перестало задевать и волновать всё то, что ещё несколько месяцев назад выбивало из колеи и подталкивало к поступкам, которые казались теперь странными и необъяснимыми даже ему самому.

Единственное, что напоминало о прошлом, это брак с Виолой. Алик постоянно думал о том, как малознакомая девушка, объединённая с ним общей бедой, проявила к нему невиданное участие, отказавшись от вознаграждения. Ладно хоть, в путешествие всё же удалось её заманить! Она искренне переживала за него, заботилась о нём, стремилась избавить его от возможных проблем. А ведь сама она при этом тоже находилась в состоянии морального упадка!

Теперь Алик старательно отмахивался от мысли о скором разводе. Психологически он пребывал в состоянии «ожидания праздника», и с наступающей новогодней порой это было связано лишь опосредованно. Эпицентр урагана сместился, а стремление отомстить и отыграться трансформировалось вдруг в желание привязать к себе Виолу покрепче.

Виола тоже не думала о разводе, но по другой причине: ей некогда было углубляться в размышления о проблемах, пока не ставших насущными. Время летело весело и незаметно, приближался Новый год, а за ним и поездка к бабушке Алика. Давно у Виолы не было столь насыщенных планов на новогодние каникулы, наверно, со школьных лет.

…В антракте одного из заключительных концертов уходящего года посыльный принёс Виоле огромный букет из белых роз, и она поняла, что Алик в зале. Как всегда, приехал без предупреждения. Стараясь не замечать завистливых взглядов коллег-девушек и борясь с участившимся сердцебиением, Виола нашла вазу и поставила букет на подоконник. Сегодня она не оставит его здесь. Заберёт домой.

Как следует застегнув тёплую куртку и накинув капюшон (Алик ругает её за то, что она всегда легко одевается, а он сегодня здесь), Виола вышла на крыльцо театра. Цветы, чтобы не замёрзли, предварительно прикрыла куском старого плюшевого занавеса; раздобыла его, сходив на поклон к костюмеру Кате.

Нужная машина оказалась припаркована прямо у крыльца, а сам Алик тут же вышел навстречу. Подхватил Виолу так, что она утратила на время способность пользоваться гравитацией, прижал к себе прямо с букетом, расцеловал в обе щёки.

— Сто лет тебя не видел, — как-то даже обвиняющие заявил смущённой Виоле. — Едем ужинать, нарочно не ел, тебя ждал.

— Ты всё командуешь, — улыбалась Виола, устраивая букет на заднем сиденье так, чтобы он не упал.

— Ты его пристегни, — подтрунивал Алик.

Виола взяла да и пристегнула, и Алик расхохотался. Его смех эхом разнёсся по двору театра, а Виола вдруг поняла, насколько сильно она рада видеть Алика. Стояла и смотрела на него во все глаза, пока он не взял её за руку и не усадил в машину.

Они проговорили весь вечер, им о стольком нужно было рассказать друг другу! Ведь по телефону всего не расскажешь.

Когда Алик привёз Виолу домой, то поднялся в квартиру вместе с ней: предстояло уговорить Фёдора Николаевича на совместную с семьёй Алика встречу Нового года. Праздновать собирались в доме родителей Алика. Помимо семьи, были приглашены друзья родителей. Виола наотрез отказалась оставить деда одного, и Алик взялся договориться с Фёдором Николаевичем. Дед согласился сразу, весьма удивив Виолу и обрадовав Алика.

С тех пор, как родители Виолы почти постоянно жили и работали за границей, такой весёлой встречи Нового года у Виолы и Фёдора Николаевича не было; они всегда встречали праздник вдвоём, у телевизора. Даже ёлку наряжали не каждый год.

У родителей Алика ёлка росла прямо во дворе, возле бани, и наряжали её все вместе, непосредственно перед праздником. Потом было барбекю, шампанское и салюты.

Когда Виола, закрыв глаза, загадывала желание под бой курантов, она вдруг почувствовала, как Алик взял её руку в свою. Виола не могла бы точно сказать, откуда пришла эта уверенность, но она наверняка знала теперь, что они загадали одно и то же.

Первое января, как правило, день — фантом: то ли он есть, то ли его нет. Виола весь вечер собиралась в поездку, а дед смотрел старые фильмы.

Рано утром второго января Алик и Виола выехали. Решено было отправиться в дорогу на машине Алика, ехать предстояло десять часов. К вечеру они будут на месте. И хотя с родным городом отца Алика, городом, где жили Максим с семьёй и бабушка, существовало даже авиасообщение, Алик выбрал поездку на автомобиле. Такой вид путешествия казался ему самым волнующим и романтичным.

Именно в дороге у Алика и Виолы появилась возможность узнать друг друга ещё лучше, рассказать о детстве и юности. Почему-то в «свадебном путешествии» было не до того, да и чувствовали они себя тогда, словно двое коллег, приехавших вместе отдыхать по путёвке от профсоюза.

Теперь всё было по-другому, хотя никто из них не смог бы точно сказать, когда именно неуловимо изменились их отношения.

Оказалось, что семья Алика живёт постоянно в их городе, на родине Аллы Витальевны, всего десять лет. До этого все жили там, куда они сейчас едут. Потом Максим получил образование и женился, а мать с отцом и Алик переехали туда, где возможностей было больше.

Алик в детстве и ранней юности занимался спортивной гимнастикой и волейболом; волейбол не оставил и в студенческие годы, играл в команде вуза, был капитаном.

Виола всегда была далека от спорта настолько, насколько Алик был далёк от музыки. Но почему, почему она никогда, ни одной минуты в нём не сомневалась, не чувствовала его чужим, непонятным? Он командовал, а она возмущалась, но подчинялась. Ей нравилось то, какой он большой и сильный. И теперь, когда она совсем забыла Феликса, полностью отведя ему роль худрука, не более, Виола признавала тот факт, что Алик гораздо более интересует и волнует её, чем когда бы то ни было интересовал и волновал Феликс.

Алик и Виола очень разные, но дополняют друг друга; они не люди из разных миров. Их неудержимо влечёт друг к другу. Влечёт всё сильнее день ото дня.

* * *

Если в доме родителей Алика, несмотря на достаток, всё было очень просто и демократично (Алла Витальевна, будучи домохозяйкой, вела дом полностью сама, без помощи наёмных работников), то дом Максима и его жены Алёны поразил Виолу неким барством.

Во-первых, дом был намного больше, чем у Александра Сергеевича и Аллы Витальевны.

Во-вторых, в доме постоянно жили помощница по хозяйству Света, няня детей Наташа и компаньонка бабушки Зина. Повар, садовник и водитель были приходящие. Дом и двор были на сигнализации. На высоком заборе, которым была огорожена территория, красовались шарообразные матовые фонари.

Бабушку Алика звали как героиню романа Чернышевского, Вера Павловна, и она имела манеры вдовствующей императрицы. Так и тянуло приложиться к её сухой худощавой руке, украшенной перстнем. Однако Вера Павловна при более близком знакомстве оказалась очень весёлой, насмешливой и эрудированной дамой.

За ужином и знакомством засиделись далеко за полночь, потом Виола приняла душ и не заметила, как уснула. Она настолько устала в дороге, что у неё не было сил задуматься о том, как они с Аликом проведут ночь в одной кровати. Она уснула, пока Алик ходил в душ, и проснулась уже утром. Алик крепко спал, обнимая Виолу. Выскользнув из-под его руки, Виола быстро пошла в душ, а потом покинула их с Аликом «апартаменты».

Вера Павловна, несмотря на ранний час, стильно одетая и причёсанная, пила кофе в гостиной. Она пригласила Виолу присоединиться, и в последующие полтора часа Виола подробно рассказывала о себе и о своей семье.

Потом Виола слушала истории о детстве и юности Алика, пока он сам не проснулся и не спустился в гостиную.

Первый день после приезда гостей решено было провести дома либо во дворе. Снова было барбекю, бесконечные весёлые разговоры, подвижные игры.

Алик, сославшись на усталость, ушёл спать раньше Виолы. Когда она пришла в их комнату, с облегчением увидела, что он спит в кровати.

Однако выйдя из душа, Виола заметила Алика, стоящего у окна. Из одежды на нём были только шорты, и Виола не на шутку разволновалась.

В комнате было темно, но шторы раздвинуты. Виола видела, как в матовом свете фонарей блестят глаза Алика.

Она подошла к нему сама, так, будто её вела невидимая рука. Подошла и заглянула в его тёмные глаза, а через долю секунды Алик и Виола были в объятиях друг друга.

Шепча её имя, Алик покрывал поцелуями лицо и шею Виолы. Он больше не мог, не хотел сдерживать себя и свои желания. Ему было сказано: «Захотите сохранить брак и стать семьёй, решишь всё сам». Он и решил, за них двоих. Виола принадлежит ему, и он больше никуда не отпустит её! Словно в подтверждение этих мыслей, Алик прижимал к себе Виолу всё крепче. Она и не думала сопротивляться, целовала его в ответ, да так, что Алик очень быстро потерял голову окончательно.

Он рывком стянул с Виолы футболку, в которой она намеревалась спать, и застыл, глядя на пропорциональное совершенство девичьего тела. Ему безумно нравилось то, что он увидел, в голове тяжело пульсировало, дыхание сбивалось. К счастью, на этот раз Виола сама решила всё за них двоих, повисла на шее у Алика, горячо целуя его. Гладя горящими ладонями её прохладную шелковистую кожу, Алик, едва не натыкаясь на мебель, ринулся к кровати, продолжая исступлённо прижимать к себе свою драгоценную жену.