Глава шестая
Аня дежурила «на посту» уже минут сорок. Алик вот-вот должен появиться. Сам виноват, это он когда-то рассказал ей о слежке при помощи частного детектива, она-то никогда бы не додумалась до такого хода; она вообще была уверена, что частные детективы существуют только в книгах и в кино.
Очень даже удобно: несколько дней, и она в курсе, когда, куда и в какое время Алик ходит обедать. Она никогда не знала этого, будучи его невестой, не интересовалась.
Она была выше всего этого. Он ухаживал — она позволяла за собой ухаживать, добиваться её. Он любил — она позволяла себя любить. Он хотел, чтобы она стала его женой, и она согласилась. Ну а что? Она не любила никого, кроме себя, особенно, себя в искусстве, а от добра добра не ищут. Алик — молодой, красивый, умный, успешный, состоятельный, деловой…
Однако ему не хватает тонкости, изысканности, стиля. Он простоват, слишком напорист. Любит доминировать. И эти его семейные ценности… Старики, дети! Мотивы Домостроя. Это отпугивало Аню.
Она никогда не стремилась вить семейное гнездо, обзаводиться детишками, вести задушевные беседы со свекровью, ездить в гости к бабушке! Потому рано или поздно у них с Аликом возникли бы проблемы. Он умный, и она не смогла бы водить его за нос слишком долго.
К счастью, как раз в момент окончательного выбора подвернулся Феликс. А у мелкой выскочки не хватило ума как следует привязать его к себе, держать покрепче! Такое счастье привалило дурёхе, а она не сумела за два года Феликса на себе женить! Чудо чудное, не женщина! Никакой житейской мудрости и хватки! Так бы и ходила в вечных девках, но удача ей улыбнулась в лице Алика, решившего отомстить Ане. Аня это поняла тогда, когда две их свадьбы едва не слились в едином порыве!
Уж она-то, Аня, Феликса не упустила! Ей за месяц удалось то, на что глупенькая «Фиалка Монмартра» не сподобилась за два года.
Феликс подходит Ане гораздо больше, чем Алик. Они на одной волне; семейными ценностями и детишками он не заморочен, у него нет поблизости бабушек и мамушек, его родители живут далеко, в Литве. Денег у него не меньше, чем у Алика. К тому же, Феликс весьма полезен Ане в профессиональном плане. Благодаря ему, она почти сразу заняла одну из лидирующих позиций в оркестре. И он не слишком требователен в постели, почти полностью самореализуется в творчестве; у него сублимация происходит с большим успехом, как и у Ани. Алик всегда утомлял Аню в спальне, слишком уж молод и горяч.
Но сегодня Алик очень нужен ей. Нужен для дела. Еле-еле удалось уйти из театра, там аврал. Завтра этот чёртов концерт, с которым Феликс носится, как курица с яйцом. Концерт, два лучших соло на котором исполнит мелкая выскочка! У Ани тоже два соло, но это не то, совсем не то!
Вот и он! Аня быстро шмыгнула внутрь кафе, подстроив всё так, что они столкнулись с Аликом нос к носу: он входил в кафе, а она как бы выходила.
— Привет, Алик! Вот так встреча! Откуда ты здесь?
— Привет, приехал обедать.
— А я с подругой встречалась, но ей муж позвонил, она быстро ушла, бросила меня одну.
— Понятно, — кивнул Алик и хотел пройти мимо, но Аня поймала его за рукав.
— Алик, давай составлю компанию? Я кофе выпить не успела, подруга ушла. Ты будешь есть, а я кофе выпью. Просто поболтаем. Давно не видела тебя. Мы же не будем держать обиды друг на друга? Оба теперь семейные люди.
— Да я и не обижаюсь, — Алик пожал плечами и пошёл к столу. Аня шла следом. Ей было наплевать на то, что он так равнодушно реагирует. У неё была конкретная цель. — И учти, Ань, я ем быстро, долго рассиживать некогда.
— Мне тоже на работу надо вернуться, так что я тебя не задержу, Алик!
Подошёл официант, Алик заказал то, что наверняка быстро приготовят, а Аня кофе.
— Как живёшь, Алик? Как дела семейные?
— Да всё как обычно, — Алик, не особо заботясь о приличиях, достал из портфеля планшет. — Почту проверю, с твоего позволения.
— Конечно-конечно! Как обычно, весь в делах, понимаю, — улыбнулась Аня, которой этого и надо было. Она тут же достала смартфон.
— Сама как? — поинтересовался Алик, принимаясь за суп, зная, что о себе Аня поговорить любит, а значит, меньше вопросов будет задавать ему. Он вовсе не собирался делиться с ней подробностями личной жизни, а также рассказывать о работе.
В последующие пятнадцать минут Алик ел и слушал подробный рассказ Ани о работе в театре, о свадебном путешествии, о том, что Феликс планирует гастроли.
Алик мысленно порадовался, что Виола завтра работает в театре последний день: он не отпустил бы её ни на какие гастроли. Он даже представить себе не мог, что его жена куда-то уедет, да ещё на длительное время. К тому же, с Феликсом и Аней!
Алик рассчитался, допил чай и встал из-за стола. Они с Аней вышли из кафе и сразу разошлись каждый к своей машине.
Алик, который некогда призывал Виолу не разыгрывать из себя психоаналитика и не копаться в закоулках его души, сам тоже не горазд был вдумываться в истоки своих чувств и мотивы своих поступков.
Он просто мужчина, который любит свою жену. Да, так уж получилось, что ему хотелось отомстить Ане, но в итоге он полюбил Виолу, потому что у него появилась возможность её узнать. Значит, его женитьба себя оправдала, вот и всё. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Виола подходит ему во всём. У них одинаковые жизненные принципы, одинаковые взгляды на семью. Они смеются одним шуткам и любят одинаковые фильмы. Они оба неприхотливы в еде, и им не нужны какие-то особые условия для жизни. Никто из них не ставит себя выше другого ни в плане интеллекта, ни в плане духовности. Они любят друг друга такими, какие они есть. Для Алика это очень ценно: он всегда чувствует себя на высоте, чувствует молчаливую поддержку Виолы, знает, что она им гордится. И она никогда не отказывает ему в близости; её энтузиазм, огонь и отклик ничуть не меньше, чем напор Алика.
Не вдумывался он и в то, почему Аня перестала существовать для него. Возможно, они всегда были подобны двум параллельным прямым, просто Алик мечтал «пересечься», перетянув на свою сторону теорию Лобачевского. Но скорее всего, он разлюбил Аню за то, что она его обманывала, за то, что всегда считала его «ниже» себя. Вот и всё. Всё очень просто, и не надо усложнять.
Не надо усложнять. Надо выкроить время, чтобы завтра успеть перед концертом Виолы посетить парикмахерский салон и заехать домой, чтобы переодеться. А ещё чтобы выбрать для Виолы самый красивый букет.
…Аня была всё же задета абсолютным и искренним равнодушием Алика. Он не играл, ему действительно нет до неё никакого дела. Он ни капли не сожалеет о том, что они расстались; ни капли не сердится за то, что она его обманула, унизила тем фактом, что предпочла ему другого. Никакого задетого самолюбия, никакого: «Эх, а ведь всё могло быть иначе…». Просто чужой равнодушный человек.
Ну что ж, это только придаёт ей решимости! Она получила то, что ей нужно, цель встречи достигнута.
* * *
Как хорошо, что сегодня концерт! И всё. Она, Виола, больше не появится в «Ске́рцо».
Прошедшие недели были очень тяжёлыми и напряжёнными. Изнуряющие многочасовые репетиции на фоне мощного психологического давления. Виола чувствовала, что Аня буквально ненавидит её, и понимала, за что.
Вступить в открытую конфронтацию Аня всё же не решалась, но слишком уж часто случались с Виолой какие-то досадные мелочи. То смычок пропадёт, а потом находится там, где Виола никогда его не оставляла. То партитуры исчезнут бесследно.
Виола, которая раньше оставляла инструмент в специальном шкафчике под замком, стала каждый день забирать скрипку и ноты домой.
Блестящее нежно-зелёное платье и туфли в тон, заказанные специально к концерту, хранила дома и привезла только сегодня.
Виола, ожидавшая какой-нибудь пакости, совсем не удивилась, что прима их оркестра оказалась в гримёрной рядом с ней, в соседнем кресле.
Виолу гримировала расторопная и скромная Галя, а Аню разговорчивая Лена, у которой была очень развита шишка почитания. Она буквально заглядывала Ане в рот.
Виола сидела, погрузившись в свои мысли, пока её не вывела из задумчивости реплика Ани:
— Вчера бывшего встретила. Прикинь, затащил меня пообедать вместе, всё расспрашивал о жизни. Ох уж эти мужчины! Не зря говорят, что они с Марса, а мы с Венеры! Никогда их не пойму! Зачем жениться, чтобы потом голодными глазами смотреть на других женщин? Неужели супруга совсем не ублажает?
Виола старалась не прислушиваться, но уже не могла. У неё никак не получалось отмахнуться от мысли: что за бывший? Кто он?
— Да уж, Анечка Сергеевна, так и есть, — подобострастно щебетала Лена. — Не выносят, когда женщина первая их оставляет!
— Так ведь, вроде, всё при нём! В том числе, жена! Вот, смотри, — Аня достала смартфон, показала Лене. Лена начала работать в театре, когда Аня уже была замужем за Феликсом. Она не знала Алика и была пока не в курсе интриг.
— Ух ты, какой яркий брюнетик! — восхитились Лена. — Даже жаль, что женат!
— Да какое там! Назло мне женился, вот и результат! Сам себе не рад теперь! Кто же так делает? Наказал сам себя! Ой!
Аня неловко перехватила телефон, и он спикировал прямо к ногам Виолы.
— Виола, будь добра! — ласково проворковала Аня. — Подай, пожалуйста, телефон!
Виола наклонилась, как под гипнозом. «Хоть бы экран погас!» — мелькнула мысль. Но экран светился, и с него на Виолу смотрел Алик. В углу фото стояла дата: вчерашнее число. И костюм этот вчера был на Алике, так и есть. Видно, что Алик сидит за столиком в кафе или ресторане, держит планшет в руках. То есть, его сфотографировали не где-то из-за угла тайком.
Виола вернула телефон хозяйке. Лицо её было непроницаемо.
Аня вчера действительно исчезала с репетиции в обеденное время. А Алик ничего не сказал Виоле о том, что встречался и обедал с Аней.
Виола понимала, что всё сделано специально, чтобы выбить её из колеи, помешать ей выступить достойно. Возможно, даже встреча с Аликом была подстроена с той же целью. Но он сел с Аней за один стол и скрыл этот факт. Соблюдал приличия? Не мог отказать даме?
С другой стороны, Виола ежедневно общается с Феликсом, и Алик как-то терпит это. Но они общаются при всех и по работе!
Галя завершила гримировать, и Виола на ватных ногах пошла в угол, где на специальной распорке висели сценические костюмы оркестрантов. Туфли стояли на подставочке внизу, а платья не было. Виола сама лично повесила его здесь сегодня, когда привезла из дома. Несколько раз осмотрев ряд костюмов, Виола начала оглядываться по сторонам и заметила на полу возле стенного шкафа мелкие блестящие лоскутки нежно-зелёного цвета. То, что раньше было её концертным платьем, обнаружилось в стенном шкафу. Восстановлению это нечто не подлежало. До начала концерта оставалось сорок минут. Скоро зрителей начнут впускать в зал.
Виола не стала задавать риторические вопросы и восклицать: "Кто это сделал?!". Всё ясно и так.
Быстро сунув ноги в концертные туфли, Виола схватила свою скрипку и ноты, чтобы не оставлять это всё в гримёрной, и со всех ног припустила в костюмерную.
— Катенька, есть какое-нибудь платье? Чужое, старое? Моё испортили, а концерт сейчас начнётся!
— Ох уж мне этот женский коллектив! — покачала головой Катя. — Серпентарий на выезде!
Она энергично шарилась в шкафу. Надо спасать девчонку. Катя уважала Виолу, потому что та никогда не задирала нос перед персоналом.
— Вот, только платье Сильвы Вазгеновны, других нет!
— Чьё?! — сердце Виолы колотилось с бешеной скоростью.
— Раньше на арфе играла здесь, потом вышла замуж и уехала на родину. Но учти, размер пятьдесят четвёртый!
— Ох! — обречённо махнула рукой Виола. — Пусть будет пятьдесят четвёртый!
Платье оказалось блестящее, рубинового цвета. Виола никогда не носила подобных вещей; слишком ярко для её рыжины. Однако всё когда-то происходит впервые!
Катя помогла Виоле надеть платье, в котором та моментально «утонула», потом достала ножницы, нитки и иголки. Взяла кусок нитки и заставила Виолу взять его в зубы.
— Чтобы память не «зашить», — пояснила она.
Потом быстро разрезала платье по краям, соединила концы на спине, зашила. Разрезала платье на плечах, сделала узлы. Потом поработала над декольте. Вскоре Виола крутилась перед большим зеркалом. Шикарно получилось, хоть и цвет не её.
— Спасибо, Катенька! С меня причитается, — Виола чмокнула Катю в пухлую щёку.
— Беги уже! — махнула рукой Катя. — Концерт вот-вот начнётся!
Виола вернулась в гримёрную, и в это время пришёл посыльный.
Букет был от Алика, конечно же. Только ещё больше и красивее, чем всегда.
Виола взяла самую большую вазу, а пока ставила букет, громко сказала, ни к кому не обращаясь:
— Если хоть кто-то прикоснётся к моему букету, я всё расскажу руководителю. Всё. Включая приём пищи в компании чужих мужей в то время, когда весь оркестр репетирует, и заканчивая испорченным платьем.
Ей никто не ответил.
Поправляя цветы, Виола думала о том, что Алик не из тех, кто предаёт. Ему ненавистно предательство, и сам он не будет держать камень за пазухой. Значит, всему есть объяснение. Она не станет делать скоропалительных выводов.
Вдруг Виола заметила в цветах записку. Никогда раньше Алик не присылал ей цветы с запиской. Холодными дрожащими пальцами Виола развернула небольшой белый листок.
«Я люблю тебя. Ты моя первая и единственная скрипка!».