Глава 12

— Они были здесь!

Мы шагали мимо скал, возвышавшихся над нами уже сутки, но пока каменная гряда упорно не показывала лазейку, через которую можно было бы проникнуть за стену, и мы продолжали двигаться, то и дело обнаруживая следы тех, кто прошёл раньше нас.

И как всегда Исхан оставлял нам клок своёй одежды, словно подтверждая: вы на правильном пути.

— Хитрый жрец! — качал головой Аббас, а я встала с колена и, отряхнув песок с одежды, указала на ещё тёплые угли в кострище.

— Они были здесь до полудня.

— Вижу! — отозвался воин.

Сделали короткий привал, перекусив птицей, состряпанной ещё поутру: Аббасу удалось подстрелить её, когда глупая и, кстати, жёсткая и невкусная пернатая тушка, опустилась на камень, что-то рассматривая в тени под камнем. Так или иначе, выбирать не приходилось и сжевали то, что послали боги, надеясь, что после нам повезёт больше.

— Мы не сильно отстаём от Исхана и его верховых! — пояснил махариб.

Я кивнула, понимая, с чем связаны затруднения верховых.

— Главное, не пропустить момент, когда они уйдут в горы. Не будем же мы вечно идти вдоль скал. Исхан определённо ведёт своих спутников туда, куда должны были идти мы не вмешайся Малах, — Аббас продолжал сидеть на камне, лишь достал тыкву и сделал глоток воды. Я отдыхала напротив, дав ногам покой и вытянув их вперёд, ощущая, как ноют икры и бедра. Шутка ли, идти столько дней не зная отдыха, под палящим беспощадным солнцем!

Мы еще немного посидели и снова пустились в путь.

С правой стороны над нами нависали серые угрюмые скалы. Слева желтела пустыня, дышала зноем, обжигала кожу, хрустела под ногами песчинками. Узкая тропка между камней едва угадывалась. На ней изредка виднелся отпечаток копыт или лошадиные лепёшки, ещё свежие, говорившие о том, что впереди идущие не сильно вырвались и скоро, если судьба будет благосклонна к нам, мы нагоним их.

Редкие деревца шелестели листвой, приятно зелёной на фоне этой мёртвой местности. Изредка попадались даже кустарники и уж совсем часто — колючие травы, низкие и ощетинившиеся на весь мир. А тропа плавно огибала скалы, двигалась вдоль каменной гряды, уводила дальше на юг.

Я думала о Шаккаре. Где он сейчас? Под пятой у своёго господина, у этого захватчика Давлата? Тяжело было представить принца даже в образе змея Малаха покорившегося чужой воле. В моей памяти Шаккар был не из тех, кто преклоняет голову, разве что Вазир был для него тем, кому мой муж позволял приказывать себе. Но это отец и совсем другое дело старый колдун.

«Если Шаккар смог стать прежним рядом со мной, — подумала я, — может быть, не все еще потеряно? Значит, у Малаха есть силы противостоять чарам заклятья?».

Для себя я уже решила, что, если понадобиться, вытрясу из Исхана все, что он только может знать о змее и связавшем его заклятье.

День медленно близился к концу. Солнце стремилось к горизонту, а скалам, вдоль которых мы продолжали идти, казалось, не было конца и края. Несколько раз, благословляя всех богов, мы находили ручьи, так что, воды было вдоволь и это вселяло надежду на то, что вскорости найдем и проход меж скал. Эти горы напоминали мне Хайрат.

«Кто знает, — думала я, — что скрывают они за своёй твердью?».

И только когда на землю легли серые сумерки, тропа резко вильнула вправо и прошла меж насыпи из крупных валунов, по которым мы перебирались, перепрыгивая с камня на камень.

Аббас остановился через некоторое время и дождался меня, следующую за ним. Встав рядом на одном огромном валуне, необычайно гладком, мы посмотрели вдаль. Воин вскинул руку, указывая мне на странное тёмное пятно на камнях.

— Кровь! — произнёс мужчина со знанием дела.

Мои брови приподнялись.

— Эти камни опасны, а путники пошли по ним, пытаясь провести лошадей и, кажется, кто-то из животных, а может быть, даже с всадником, попал в каменную реку и погиб.

Я молча смотрела вперёд. Пятно и вправду было странным. Моё зрение, усиленное действием зелья Исхана позволяло видеть лучше и дальше, чем зрение Аббаса. И я разглядела коричневый лошадиный круп, едва проглядывавший из завала и, кажется, человеческую кисть. Стало жутко, но я не отвернулась, лишь кивнула, подтверждая подозрения махариба.

— Нам стоит обойти это место! — сказал воин. Я же посмотрела дальше и заметила проход меж скалами, узкий с такого расстояния, но способный пропустить всадника в полный рост.

— Что это за место? — спросила с надломом в голосе.

Аббас пожал плечами.

— Не знаю. Никогда не заходил так далеко, — ответил он. — Здесь вряд ли кто-то живёт, иначе Вазир или после него, Шаккар, давно побывали бы в этих краях…

— И Хайрат получил причитающуюся дань! — продолжила я.

Аббас промолчал, но я и без его слов поняла, что права. Варвары захватили не один город, не одну страну заставили платить себе за харадж[5]. Платили кто чем мог: золотом, тканями, сырьём или скотом, вдобавок присылая молодых мужчин, чтобы пополнять войско варваров.

— Может они и бывали здесь, — проговорила задумчиво.

— Шаккар рассказал бы, — Аббас задумался. По его лицу мелькнула неясная тень, но через мгновение все прошло и передо мной снова стоял уверенный в себе воин.

— Попробуем обойти! — сказал он, а я подняла руку и указала вперёд, туда, где темнел проход меж скал.

— Нам надо туда! — произнесла уверенно.

— Подобные места называют — курум[6]! — сказал Аббас, пока мы шагали вперёд, приближаясь к опасному месту.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась.

— Слышал давно, только сам никогда не видел подобного! — последовал ответ. — Один такой камень под ногой может сдвинуть всю каменную реку, которая поглотит тебя и раздавит под своёй толщей!

Сглотнула, представив, что пережил несчастный, погибший вместе со своёй лошадью, и как-то совсем не захотелось идти по камням, да еще в сгущающихся сумерках. Аббас посмотрел на небо, затем перевёл взгляд на меня. Он явно разделал мои опасения.

— Я не рискну пойти дальше.

Остановилась, глядя на камни и то, что скрывалось за пластом насыпи. Где-то там сейчас находился Исхан. Я не была наивной и не надеялась, что тем несчастным, руку которого я смогла разглядеть среди камней, был жрец. Зная его, могла предположить, что мужчина выжил и более того, сейчас отдаляется от нас, вместе со своими спутниками, которые возможно, не понимают, в сети какого паука попали.

— Сейчас отдохнём здесь, разведём огонь и выспимся, — произнёс мужчина. — Завтра, когда встанет солнце, отправимся дальше со свежими силами. Усталость нарушает внимательность и притупляет осторожность, а они нам непременно понадобятся!

И как было не согласиться на подобные слова? Тем более что я и сама понимала их правдивость. Как бы мне не хотелось как можно быстрее настигнуть Исхана, но рисковать я не могла. Ни своёй жизнью, ни жизнью мужчины, следовавшего за мной.

Дыхание песков не тревожило Малаха. Когда ему становилось слишком жарко, змей погружался в недра пустыни, продвигаясь с помощью наростов на теле, ещё более быстрый, чем на поверхности. Но несколько раз он был вынужден остановиться, пусть ему не нужна была вода так часто, как тем существам, что ходили на двух конечностях, но все равно, жара делала своё дело, вынуждая Малаха искать оазисы. В одном из них он напал на след своих жертв.

Несколько долгих мгновений исполинское чудовище кружило по песку, круша редкие деревья, затем замерло, уловив чужой запах.

«Они были здесь!» — мысли в голове твари принадлежали совсем иному существу, которого Малах не понимал. То, что таилось в глубине его сознания, сейчас раздвоилось. Одна часть змея требовала, чтобы Малах прекратил думать и шёл к своёй цели, как велел хозяин. А вот вторая протестовала, набирая силу и пыталась подавить волю чудовища, вступив в единоборство, от которого змею хотелось изгибаться кольцами, как бывало, когда он был ранен. Малах не умел думать. Малах умел только подчиняться.

Тем не менее запахи, оставленные существами, будоражили змея. Его человеческая память, разбуженная знакомыми ароматами, стремилась наружу и змей оказался бессилен противостоять этому порыву. Сущность человека возобладала.

Змей ощутил боль, скрутился кольцами, беззвучно открыл пасть, щёлкнул и снова открыл. Боль не отпускала и напротив, становилась только сильнее. Будто кто-то острыми ножами пытался сорвать с него каменную кожу. Если бы Малах мог, он закричал, но получалось, лишь разинув пасть исторгнуть из неё нечто похожее на хриплое шипение. А затем произошло невероятное: змей упал, вытянулся во всю длину своёго мощного тела и замер, словно застыл, а после пошёл рябью, будто мираж, вызванный обезвоживанием и жаром пустыни. Тело стало сжиматься, съёжилось, пошло уродливыми складками, пока на песке не осталось нечто, напоминающее силуэт человека. Пали последние чары, и отряхнувшись, на колени встал мужчина. Длинные отросшие волосы упали на лицо, но он не спешил убрать их, приходя в себя. Встряхнулся лишь, похожий на пса, выбравшегося из воды, а затем поднял голову. Волосы рассыпались, открывая лицо, а принц поднялся на ноги и чуть пошатнулся, привыкая к старому способу передвижения, оглядываясь так, словно не мог понять, где оказался, а затем вспомнил все. И Давлата, и Наиму, стоявшую за спиной мудреца, и полученный приказ.

«Исхан!» — мелькнуло в голове. Для чего-то же понадобился Давлату этот человек. Знать бы ещё, для чего именно! — вот о чём думал бывший змей.

Впереди перед ним, насколько хватало глаз, лежали горы, слишком напоминавшие горы Великого Змея, расположенные вокруг Хайрата, только Шаккар прекрасно знал каждый камень в тех горах, каждую вершину, причудливо вырисовывавшуюся на фоне синего неба, а потому сразу определил, что находится совсем не рядом с родными местами. Память Малаха сопротивлялась вторжению и потому не хотела полностью открываться мужчине, лишь шептала, словно ветер: «Найди жреца!», — кажется, это была его главная мысль и идея.

Найти Исхана и отнести к Давлату, чтобы получить свободу.

Шаккар шагнул вперёд. Обнажённый, в чём родила мать, он тем не менее ничуть не стеснялся своёго вида. Шёл уверенно, лишь глядел по сторонам, вслушиваясь в посторонние звуки и пытаясь найти то, чего ещё не знал, но подсознательно пытался найти. Следы пребывания людей обнаружил возле первого из ручьёв. Здесь же нашёл и тропинку с заметными следами подков. Наклонившись, изучил отпечатки и понял, что сперва по тропинке прошли конные, а следом за ними, спустя некоторое время, еще двое. Причём эти двое преследовали верховых, или пытались догнать.

Шаккар не стал думать долго. Поспешил следом, начав своё преследование, и скоро перешёл на быстрый шаг, почти сорвавшись на бег. А впереди длинной грядой растянулись горы, манившие путника следовать за ними до самого горизонта.

Теперь их стало меньше. Под камнями нашёл свою смерть один из людей Акрама и Тахира еще помнила этот ужасающий грохот осыпающихся камней, когда каменная река пришла в движение и поглотила и человека, и коня, которого воин из Роккара вёл под уздцы, намереваясь перейти на безопасное место, следуя за своим принцем и жрецом, указывавшим путь.

— Неужели нельзя было найти иной ход в твою долину? — набросилась на Исхана принцесса варваров, едва они ступили на твёрдую землю.

Жрец улыбнулся так, что девушка тотчас поняла: ему не жаль чужой гибели.

«Он всех нас положит, только бы попасть туда, куда так стремится!» — поняла она. Тахира всегда ценила человеческую жизнь и особенно ценила жизнь преданных людей, и именно такими оказались те, что последовали за её мужем в неизвестность.

«Только дай мне возможность и повод, — подумала она, глядя в жёлтые глаза жреца, — и я с удовольствием перережу тебе глотку и сделаю это так медленно, что ты ещё некоторое время будешь жить и сможешь увидеть свою спину!».

Давно в принцессе не просыпалась подобная ярость.

— Иного пути нет, принцесса! — тем не менее произнёс Исхан и повернувшись спиной к Тахире, прошествовал вперёд.

— Нам стоит поторопиться и до заката найти убежище! — пояснил он. — Долина полна духов, которые очень не любят чужаков.

— Зачем нам идти в твою долину? — резко спросил принц.

Исхан застыл на месте, затем повернулся к говорившему, отметив, как напряжённо наследник Роккара и его люди смотрят ему во след. И глаза воинов, как и горящие недобро взор принцессы варваров обещал ему скорую расправу. Только сейчас Исхану было все равно, что думают там себе эти люди. Ему важны были те, кто шёл за ним следом. Вчера у костра, когда никто не мог заметить, жрец погрузился в пространство, прошёл, минуя собственное тело, чтобы узреть незримое и оказался доволен результатом. Принцесса Майрам и тот глупец, влюблённый в жену собственного брата, выжили, и более того, шли по следу жреца, почти наступая на пятки его спутникам.

«Они удивляться, когда поймут, кто именно сопровождает меня!» — внутренне рассмеялся он. Только пока не спешил делиться своими знаниями ни с теми, кто находился рядом, ни оставлять намёки тем, кто следовал за ним.

— В этой долине есть то, что поможет вам! — пространственно ответил Исхан.

— Ты недоговариваешь, — нахмурил брови принц.

— Вы проделали такой долгий путь и теперь, когда стоите на пороге, хотите отступиться? — спросил жрец и добавил: — Струсить?

— Мне дорог каждый мой человек, — последовал ответ и Тахира посмотрела на своёго мужа, радуясь и разделяя его слова. — И дальше мы не пойдём, пока ты не скажешь, что тебе надо и что ожидает нас там!

Исхан прищурил потемневшие глаза, подобрался так, словно собирался прыгнуть на Акрама, напомнив Тахиру опасного степного льва. Ей захотелось, чтобы жрец никогда не встречался на пути, чтобы он сгинул в песках, остался лежать там бездыханный и ветер постепенно занёс его тело, превратив в бархан, упокоив навеки. Только тогда они могли попасть в руки Давлата, не узнай о падении Хайрата.

«Если Исхан не солгал!» — подумала она, только что-то говорило принцессе, что не обманул жрец. Женское сердце или предчувствие, которому она верила, как верила и тому, что не стоит полагаться на жреца.

«Зря мы пошли за ним!» — сказала она себе.

— Никто не сделает ни единого шага, пока ты, жрец, или как там тебя, — сказал принц, — не расскажешь нам, куда и с какой целью ведёшь за собой.

Воцарилась тишина. За спиной перестали двигаться камни, стихли, замерли в ожидании новой жертвы. Акрам стоял и смотрел на мужчину в рваной одежде. Кажется, только теперь он заметил, что у рукавов и штанин мужчины отсутствуют клочья, словно тот продирался через колючие кустарники, оборвав одежду.

— Не надо мне угрожать! — произнёс спокойно Исхан и шагнул вперёд. Обвёл взглядом принца и его людей, остановился на принцессе, улыбнувшись тонко, гадливо.

— Я не лгал, когда говорил о том, что там, в долине, вас ждёт нечто, способное помочь справиться с Давлатом, ведь к этому вы стремитесь, принцесса Тахира? — и посмотрел прямо в глаза девушке. Она ощутила тревогу, но не отступила, не спряталась за спину мужа. Не так была воспитана. Только вскинула подбородок выше, показывая и себе, и мужу, что достойна, что она тоже воин, хотя и знала, что мало кто сомневался в её силе, особенно после страшной схватки со львами, из которой она вышла победительницей.

— Почему молчите? — не успокоился жрец, а глаза его начали приобретать насыщенный жёлтый оттенок, словно слиток золота, вспыхнувший на солнце.

Тахира поняла, что сейчас что-то произойдёт. Почувствовал это и Акрам — сразу же ухватился за меч, потянул на себя, извлекая из ножен. Ощетинились воины, стоявшие за спиной своёго принца: после гибели собрата они были злы на Исхана и ждали только одного слова, чтобы разделаться с ненавистным проводником.

Все произошло за мгновение. Тахира шагнула назад, пытаясь подсознательно укрыться от жреца. Её муж метнулся было вперёд, чтобы закрыть девушку своим телом, а его люди ринулись на подмогу, вскинув руки с мечами наготове.

Но не успели.

Ни один не успел, лишь произнёс что-то непонятное жрец, развёл руки в стороны, даже и не мысля закрыться от союзников, ставших врагами, а Тахира ощутила, как какая-то неведомая сила толкнула её к жрецу. Один миг, и она оказалась рядом с ним, не совсем понимая, как это произошло. Исхан обхватил её своими руками, окутал холодом, ещё более жутким от осознания того, что сейчас над головами людей палило солнце. Принцесса дёрнулась, чтобы высвободиться, но захват оказался сильнее, чем она могла даже представить и уж точно не ожидала подобной прыти от жреца. Успела лишь проговорить имя мужа, когда их обоих, и саму девушку и Исхана. Его пальцы до боли впились в кожу, а затем все накрыла темнота и последнее, что услышала Тахира, был крик её мужа и холодные слова жреца, прозвучавшие, словно гром среди ясного неба:

— Встретимся в долине!

Сами боги сохранили нас, позволив миновать опасный участок пути и не погибнуть. Двигались мы крайне осторожно, так как когда-то меня учил Аббас: едва ступая с камня на камень, перешагивая и замирая каждый раз, когда река начинала опасно дышать и шевелиться.

С меня сошло семь потов и, кажется, я еще никогда не уставала так, как сегодня. Даже пустыня, безжалостная к несчастным путникам, сейчас вспоминалась мне, как прогулка по райскому саду.

Аббас шёл первым.

Мы миновали отрезок каменной реки, где темнело пятно крови и то, что осталось от всадника и его коня. Я старалась не смотреть на ужасную картину гибели и не оттого, что боялась кисти руки, торчавшей среди камней, как предостережение тем, кто последует дальше, а потому, что опасалась отвлечься и погубить себя. Любая оплошность могла стоить жизни.

Но вот и твёрдая земля. До неё оставалось всего несколько шагов, когда река решила взбеситься. Не знаю, кто из нас ошибся, я или мой спутник, но камни неожиданно пришли в движение, и я услышала страшный рокот, наполнивший мои уши жутким звучанием приближающейся смерти. Она словно хохотала в моей голове, пока я, под вопли Аббаса, прыгала по движущимся камням к такой вожделенной твёрдой земле с участком зелено травы и двумя деревьями, склонившими свои ветви, будто в благодарном поклоне.

Аббас не мог мне помочь. Он первым достиг безопасного места и сразу же оглянулся на меня, скакавшую по камням. Если бы я могла видеть выражение его лица, наверное, поняла, как страшится этот сильный мужчина и безжалостный воин за мою жизнь. Но я не видела, не имела такой возможности. Все моё внимание занимало то, что происходило под ногами.

— Майрам! — крик Аббаса едва не оглушил меня, когда я ступила на твёрдую почву, оказавшись рядом с ним. Почти уткнулась в его грудь и была подхвачена сильными руками, прижата к телу.

— Майрам! — уже прошептал он и произошло то, что произошло. Возможно, чувства мужчины открылись из-за опасности, грозившей нам обоим, я не знаю, что именно толкнуло Аббаса поцеловать меня.

Я позволила. Не оттолкнула, но и не ответила, лишь уронила руки. А он прижал меня к своёму телу, жадно набросился на сухие губы, так, наверное, изнеможённый путник припадает к ручью с водой после долгого скитания по пустыне.

Не хотела обижать друга, понимала, что, оттолкнув, потеряю, но все же пришлось сделать это.

Уверенно подняла руки и упёрлась ими о грудь мужчины. Он отпрянул, при этом не переставая прижимать к себе, словно еще надеялся на что-то. Но у меня есть Шаккар и я всегда буду помнить об этом, даже если не смогу вернуть ему прежний облик.

«Сможешь! — поправила себя. — Не смей сдаваться, Майрам. Ты сильная, ты найдёшь способ помочь ему!».

— Прости! — сказала я тихо.

Аббас смотрел мне в глаза и восторг в них сменился на понимание и какую-то глубокую тоску, которую он пока не стремился скрыть. Хотел, чтобы я увидела и поняла, а мне показалось, что я уже давно догадывалась о его чувствах, просто надеялась, что это лишь мои фантазии. Ошиблась.

— Я посмел надеяться… — он осекся и, наконец, отпустил меня.

— Ты не виноват, — сказала я, — никто не виноват. Просто больше не целуй меня. Я не могу принять твои чувства.

Аббас отошёл назад на шаг, рассматривая меня так, словно видел впервые.

— Я потерял голову, — сказал он.

Понимающе кивнула, уверенная в том, что больше не сержусь. Да и разве можно было злиться на любовь? Я сказала правду: никто из нас не виноват в том, что сердце сделало тот или иной выбор. Для меня не существовало никого, кроме мужа. Жаль только, что все произошло именно сейчас, когда мне так был необходим друг. Мы перешагнули опасную черту и теперь между нами могла появиться стена и я даже, кажется, видела, как она возникает, камешек за камешком, еще непрочная, призрачная, но изменившая многое и для меня, и для Аббаса.

Воин некоторое время молчал. Молчала и я, и только каменная река продолжала страшно шевелиться за нашей спиной, уже притихшая, превратившаяся в тонкий ручей после полноводного разлива.

— Давай сделаем вид, что ничего не было! — предложил Аббас, я с готовностью кивнула, хотя понимала, что это невозможно. Стало невыносимо грустно осознавать, что только что я потеряла самого верного своёго друга и это необратимо.

Аббас прошёл вперёд, наклонился к земле, выискивая следы, но выглядел при этом необычно. Я поняла, что он уже сам ругает себя за проявленную слабость, а мне была невыносима сама мысль о том, что произошло и что мы в итоге потеряли оба.

«Ты поступила правильно!» — сказала себе.

Нельзя любить двоих мужчин и принадлежать обоим. В моём сердце живёт только Шаккар, но боль от потери Аббаса была невыносима.

— Здесь есть следы! — проговорил воин обыденным тоном, и я немного удивилась, а потом поняла, что он уже совладал с собой. Мне стоило действовать также, если не хотела расклеиться. Подошла к мужчине, нагнулась вместе с ним, рассматривая следы.

— Я могу даже, не глядя показать, куда именно они направились! — он даже усмехнулся, но как-то печально. А я подняла голову и посмотрела на проход в скале, замеченный нами еще вчера на закате, когда подошли к реке.

— Так не будем терять время даром! — сказала я и первая шагнула вперёд. Аббас последовал за мной и уже скоро мы вошли в тень, отбрасываемую скалами, к темнеющему впереди проходу.

Куда он вёл, нам ещё предстояло узнать, пока же я уверенно шла, стараясь не думать о признании своёго друга, но сердце болело за Аббаса и я не знала, как его успокоить. То, чего он хотел, я не могла ему дать, а остальное вряд ли поможет. Потому, сосредоточилась на дороге, глядя на широкую спину своёго спутника.

Нырнув меж скалами, тропинка, почти заброшенная и заросшая сорняками и колючками, вывела нас в долину, утопающую в зелени. Удивительно и неожиданно было увидеть подобную красоту, особенно если учесть, что за спиной у нас осталась выжженная земля и пески. Словно два разных мира предстали перед глазами.

Мы стояли на возвышении и смотрели на море из зелёных вершин, раскинувшееся под нами. На мгновение были забыты и Аббас, и наш неудавшийся поцелуй. Я посмотрела вниз, встав на самом краю, в то время как воин искал спуск со скалы.

Что важного находилось здесь? Куда вёл жрец нас, а после своих неожиданных спутников? Вот какие мысли пришли в мою голову, пока я рассматривала море из деревьев с островками скал, выныривавших наподобие рифов.

— Я нашёл спуск! — голос Аббаса заставил меня отойти от края и повернутся лицом к мужчине.

— Здесь тропа и довольно удобная, — сказал он, указывая рукой вниз. — Те, кто шёл перед нами спустились на лошадях.

— Значит, и мы пойдём туда! — кивнула я.

За невысокими зарослями кустарника действительно показалась тропа, такая же заброшенная и нехоженая. Кажется, на неё десятки лет не ступала нога человека. Вряд ли больше, иначе густая растительность этого леса давно бы поглотила её, скрыв под травами и молодыми деревцами. Было заметно, что ветки на деревьях вдоль тропы потревожены. Несколько даже заломлены, а трава вдоль — примята копытами.

Мы перебрались на тропинку, направились вниз, преследуя жреца и его спутников.

Дорога вилась лентой. Иногда заросшая настолько, что, если бы не оставленные следы отряда, прошедшего первым, нам бы пришлось выискивать спуск, рыская по кустам. Тем не менее в долину спустились достаточно быстро и оказались в тенистом лесу, где над нашими головами, вместо палящего солнца, раскинули свои ветви высокие деревья. Разительная перемена и, признаюсь, радостная. Шагая под тенью величественных деревьев, ощущала себя почти в раю, если бы не одно «но»: жрец Исхан, находившийся где-то впереди и готовящий нам, как я полагала, неприятности.

Аббас первым заметил неладное. Замер, вскинув руку. Застыла и я, вслушиваясь в звуки леса. Посмотрела на воина и повела носом.

«Дым!» — поняла. Запах был едва ощутим и, скорее всего, до его источника нам придётся идти еще долго, но зато сразу стало ясно, что те, кого мы преследуем, находятся там, впереди, а значит, мы не сбились с пути.

— Пойдем! — сказал тихо Аббас и мы продолжили свой путь, но уже не шли так спокойно, как раньше, а по мере приближения к лагерю с неизвестными, стали скрадывать шаги, стараясь ступать как можно тише. Впрочем, тропинка, поросшая короткой травой, помогала нам. Запах дыма становился чётче и ярче, а когда, как я поняла, до костра осталось всего ничего, Аббас остановился.

— Дальше я пойду один! — сказал он.

Я покачала головой.

— Нет! — не согласилась.

— Я посмотрю, кто там и что из себя представляет, а после вернусь! — Аббас пытался уговорить меня, только я уже не была той, прежней Майрам и новая я, изменённая зельем Исхана, рвалась вперёд, словно что-то толкало меня туда.

— Мы пойдём вместе! — сказала я.

Махариб открыл было рот, чтобы воспротивится, но взглянув в мои глаза, полыхнувшие решимостью, обречённо вздохнул.

— Хорошо! — сказал. — Только держись позади и старайся не шуметь!

Словно я сама этого не понимала!

Мы двинулись вперёд, сливаясь с тенью деревьев. Бесшумные и беззвучные, крались по траве, приседая и стараясь не издавать ни единого звука. Аббас — впереди, а за ним следом. От дерева к дереву, от куста к кусту мы медленно продвигались к лагерю людей, ощущая, что к запаху дыма примешался аромат мяса. Кажется, чужаки что-то готовили на огне. Они не таились, переговариваясь и скоро, удивлённая, я услышала говор своёго народа и свой язык. Аббас повернул ко мне лицо и кивнул, вопрошая, но я лишь покачала головой, понимая, что надо подобраться поближе и рассмотреть незнакомцев. Только в груди все сжалось от предвкушения встречи с соотечественниками. Правда, тут же убедила себя я, это ещё не факт того, что люди окажутся неопасны.

Густая листва поддалась, раздвигаясь в стороны. Я выглянула на поляну, на которой находились те, по чьим следам мы двигались так долго и так давно. Люди, спасшие Исхана и отправившиеся с ним в дальнейшее путешествие. Что толкнуло их на подобное безумство, понятия не имела, а потому хотела узнать, что они из себя представляют.

Рядом тенью застыл Аббас. Он смотрел на лагерь и хмурился.

В лагере горел костёр и на прутьях жарилось мясо какого-то зверька, отдалённо напоминавшего зайца. Двое мужчин сидели у огня. Один следил за приготовлением пищи, второй задумчиво глядел на танцующее пламя. Я скользнула по мужчинам взглядом, отмечая, что одежда воинов слишком похожа на ту, что носят воины моего отца в Роккаре.

«Даже не отца, — поправила себя, — а твоего брата!».

Почти с жадностью и, не надеясь на чудо, отыскала глазами ещё двоих мужчин. Они стояли в отдалении. Тот, что повыше, спиной ко мне, второй лицом и мне показалось, что я знаю этого человека, где-то видела, может быть, даже в своём родном городе. Помнится, отец как-то разрешил мне поглядеть на возвращение брата из похода, пустил на стену города, чтобы посмотреть, как Акрам гарцует на своём жеребце, а рядом с ним его люди, войско, отобранное принцем Роккара, его личная стража и самые приближенные воины.

Сосредоточилась на широкоплечем мужчине, стоявшем ко мне спиной.

«Акрам!» — мелькнула мысль. Но этого просто не могло быть. Брат должен сейчас находится в Роккаре вместе со своёй женой, принцессой Тахирой? Но почему тогда так тревожно бьётся сердце и молит, чтобы незнакомец повернулся?

В его осанке угадывалось происхождение. Даже стоял этот мужчина с каким-то врождённым величием. Мой брат был именно таким. Наследник Борхана, сильный воин и умелый предводитель. Как давно я не виделась с ним и уже не надеялась на встречу. Неужели судьба столкнула нас вдалеке от родного дома, в безлюдном лесу, где я уж точно никак не могла надеяться на подобную встречу.

И все-таки, это был он. Я ощущала это, пусть с братом общалась редко. Но все же, он был частью меня, моего рода и семьи.

«Акрам!» — хотелось позвать, чтобы убедиться в правильности моей догадки, но вместо этого я посмотрела на Аббаса.

«Что?» — спросил он одними глазами, и рука воина крепче сжала меч.

«Нет! — покачала я головой. — Не надо!»

Его брови приподнялись в удивлении, словно вопрошая: «Почему?».

«Не спеши!» — ответила жестом и снова повернулась к лагерю.

Вовремя, чтобы разглядеть всполох, мелькнувший в воздухе и услышать тонкий стон стали. Не раздумывая, повалилась на махариба, отталкивая его с пути смерти.

Нож, брошенный кем-то из незнакомцев, вошёл в дерево за моей спиной, как раз на уровне головы. Не завибрировал. Вошёл почти по рукоять, что свидетельствовало о силе броска.

Тотчас вскочила на ноги. Молниеносно достала оружие и выпрыгнула из зарослей, понимая, что скрываться больше нет смысла. Аббас последовал за мной. Путь мне тотчас преградил рослый воин. Смерил меня взглядом, ничуть не удивившись женщине и напал первым, не оставляя мне дальнейшего выбора. Рядом сошёлся в танце мечей мой спутник, только ему повезло меньше чем мне: на Аббаса напали сразу трое.

Едва увернулась от направленного на меня удара. Кажется, даже услышала, как просвистел над головой клинок, разрезая воздух. Ударила сама, но плашмя, в грудь, целясь в солнечное сплетение, чтобы выбить дух из противника. Кажется, удалось. Мужчина согнулся пополам и попятился назад, хрипя и брызжа слюной. Мне бы нанести удар, снести ему голову с плеч его же оружием, но что-то остановило. Лишь ударом ноги выбила из крепкой руки меч, подхватила ещё с земли и обернулась назад, приготовившись встретить другого противника, не отвлекаясь на Аббаса, который сражался рядом в паре шагов. Некогда было, да и против меня сейчас уже шли двое, в то время, как поверженный мной мужчина пытался сделать вдох.

Я уже подняла было отвоёванный меч, как невольно замерла, уставившись на одного из противников.

— Акрам! — произнесла тихо.

Не услышал и не узнал. Смотрел на меня так, что я понимала: будет убивать, считает врагом. Неужели я настолько изменилась, что родной брат не узнаёт? Мне казалось, что я все та же Майрам, его сестрёнка. Пусть не такая нежная, как была, но лицо и взгляд…

«Они тоже изменились! — сказала себе. — Все изменилось в тебе. Уже не та нежная девочка с наивным взглядом, а женщина, которая убивала, которая не сломилась от невзгод и страданий, выпавших на её долю. Это не может не повлиять, не изменить!».

— Акрам! — крикнула я, раньше, чем он напал. Первым.

От выпада братского меча увернулась, ушла в сторону, как учил Аббас. Затем снова позвала его и принц Роккара обернулся. Сперва занёс меч, приготовившись напасть, но замер и лишь глаза его расширились от удивления, да тень сомнения мелькнула во взгляде.

— Стойте! — рявкнул так, что даже я немного испугалась. Наверное, ожидала реакции, но не такой. Как оказалось, принц остановил своих людей, наседавших на махариба Аббаса.

Чуть скосив взгляд, заметила, что мой спутник стоит, широк расставив ноги, с мечом наголо, а против него уже двое. Третий ранен, но, кажется, не сильно. Смотрит демоном, явно мечтала прикончить варвара.

— Майрам? — то ли спросил у меня, то ли у себя самого брат.

Я опустила оружие, шагнула вперёд так, чтобы солнце, пробивавшееся сквозь ветви, попало на лицо, чтобы он смог лучше рассмотреть ту, против кого поднял оружие.

— Мой брат! — проговорила в ответ и чуть поклонилась, как учили меня в родном Роккаре.

— Но … как? — спросил он, сведя брови. — Откуда?

— Тот же вопрос я могу задать и тебе, — сказала я.

Действительно, меньше всего я ожидала увидеть в этой заброшенной и забытой всеми долине наследного принца Роккара. Так вот кто, оказывается, был спутником Исхана. Вот, за кем мы шли столько дней, не зная и не догадываясь, кто именно следует впереди нас, увлекаемый обманщиком жрецом.

Правда оказалась невероятной и, в то же время, приятной.

— Опустите оружие! — велел принц.

Аббас хмуро взглянул на своих недавних врагов и подошёл ко мне, встал рядом, готовый в любой момент прийти на помощь.

— Не надо, — попросила я друга. — Это же мой брат!

Аббас не ответил, но по его взгляду поняла: брат или нет, но варвар встанет на мою сторону при любом раскладе. Единственный верный друг, которого мне суждено потерять, едва Шаккар вернётся. Я была уверена в том, что Аббас не задержится рядом. Не после признания, вырвавшегося так случайно.

— Вот уж не ожидал! — протянул брат. Он рассматривал меня с ног до головы. Взгляд скользил по телу и, кажется, Акрам не узнавал свою маленькую хрупкую сестрёнку, отданную когда-то второй женой к могущественному союзнику.

— Изменилась, да? — не удержалась я.

Между нами стояла стена. Я ощутила, что потребуется время, чтобы мы снова стали близки друг другу.

— Изменилась! — согласно кивнул Акрам. — Это жизнь в Хайрате сделала тебя такой? — спросил колюче.

Я передёрнула плечами.

— Нет. Это наш отец сделал меня такой! — произнесла в тон ему. — Не отправь он меня к варварам, не отдай в жёны Шаккару, была бы я прежней Майрам, пригодной лишь танцевать да раздвигать ноги для выбранного отцом мужа.

Акрам едва не поперхнулся от моих слов. Не привык, чтобы женщины его страны говорили в подобном тоне с мужчиной. А я почему-то сразу вспомнила Тахиру. Уж кто-кто, а принцесса варваров была той, кто не склонит головы, кто считает себя равной мужчинам. Да и отчего так не считать, если в бою не имеет себе равных? Физическая сила, единственное, что отличает женщин от мужчин. Будь мы сильны, не сидели бы в сералях дожидаясь благосклонности мужчин.

Я смотрела на брата другими глазами, читая в его взгляде о себе самой не самые лестные мысли. Видела себя в его взгляде и понимала, что Акраму очень не нравится та, кем я стала. Впрочем, он этого и не скрывал.

— Хорошо, — проговорил он, закончив беглый осмотр новой меня, — мы после обсудим твоё перевоплощение, но скажи мне, ради всех богов, откуда ты взялась здесь, в этой долине?

Значит, разговор решил отложить, — поняла я, — может, оно и к лучшему. Сейчас не хотелось тратить время на споры. К тому же Акрам теперь не имел надо мной власти и нравится ему это или нет, единственный мужчина, кто мог мне что-то указывать — это мой муж, принц Шаккар. Но варвар отсутствовал по понятным причинам, а потому я сделала вывод, что не намерена подчиняться даже брату. Надеялась только, что, памятуя о своёй жене-воительнице, он усмирит праведный гнев истинного сына своёго отца.

— Я хотела спросить тебя о том же, мой брат! — ответила, вглядываясь в его глаза. Было интересно, где сейчас находится его жена. Неужели, Тахира изменила своёму характеру и ожидает возвращения своёго мужа, сидя на расшитых подушках в серале? Ублажая слух музыкой, а взгляд танцами рабынь? Как-то верилось с трудом. Пусть я была мало знакома с сестрой своёго мужа, но определённые выводы успела сделать и вряд ли ошибалась.

— Пройдём к костру! — предложил брат и сделал широкий, приглашающий жест рукой. — Там и поговорим, — после чего покосился на моего спутника. Узнал ли он в нём молочного брата Шаккара? Того самого воина, что когда-то танцевал танец войны вместе с Тахирой на моей свадьбе в Роккаре. Думаю, нет. Слишком подозрительным был этот взгляд.

Стоило отдать должное Аббасу. Он едва ли обратил внимание на Акрама. Прошёл за мной следом тенью и опустился у костра, поджав ноги и положив рядом оружие, явно не доверяя моему брату. Винить его за это не стала, лишь отвернулась, глядя на брата.

Принц Роккара выглядел усталым. Сел напротив меня, его люди в отдалении, но так, чтобы при малейшей опасности прийти на помощь принцу. Я хмыкнула, удивляясь, как быстро все изменилось между нами. Вот мы рядом, брат и сестра, рождённые от одного отца, вышедшие из утробы одной матери, но чужие друг другу по своёй сути. Я и Аббас, наверное, были более близки духовно, чем мы с Акрамом даже в лучшие дни наших отношений, ещё когда я жила в серале родного дворца.

Акрам продолжал смотреть так, что было видно: не принял новую меня, не смирился.

«Мне всё равно! — подумала равнодушно. — Не зря брачный обряд отдаёт жену в семью мужа, делает её частью этой семьи». Вазир и Шаккар стали для меня моими новыми родственниками. Теми, кто заменил настоящую семью. В Роккаре у меня осталась, разве что, мать. Отчего-то была уверена, что лишь она тосковала по мне. А вот отец и брат давно и думать забыли обо мне…

«Иначе непременно помогли бы Хайрату, когда Вазир попросил о помощи, но нет. Словно забыли, что там осталась дочь и сестра!» — мелькнула мысль.

— Я скажу первая! — нарушила затянувшееся молчание.

Акрам кивнул.

— Мы преследуем человека по имени Исхан, — начала я. — Он жрец Великого Змея в храме Хайрата.

Лицо Акрама потемнело. Он без сомнений, знал, кто такой этот жрец, человек, которого приютил принц и помог добраться в долину. Стало даже интересно, как уговорил брата хитрый Исхан? Спрошу, как выпадет случай.

— Я полагаю, что этот человек путешествовал с вами, — продолжила я, заметив, что мрачный Акрам не спешит поддержать разговор.

— Он предал нас. Сбежал, когда оказались в беде, — я положила руки на колени, заметив, что сейчас сижу на манеру хайратского воина. От Акрама также не укрылся этот факт. Было видно: не понравилось, что веду себя, словно воин, не поддерживает.

— Что же ты молчишь, брат? — спросила я и посмотрела ему прямо в глаза.

Между нами танцевало пламя. Когда я произнесла последнюю фразу, оно неожиданно вспыхнуло, занялось выше, будто кто плеснул в него масла. Но ни я, ни принц Роккара, не обратили на это внимания, даже не моргнули, продолжая смотреть друг другу в глаза. Ох, не так я представляла себе встречу с братом, да и представляла ли её вообще? Ведь отданная варвару в жёны, я понимала, что покидаю родной дом навсегда, а вот судьба столкнула, свела!

— Этот жрец, — наконец, сказал Акрам, — Исхан…украл у меня жену.

— Что? — воскликнула одновременно с Аббасом. Мы с менсуваром мужа переглянулись недоумевая.

— Она была с тобой? — спросила я, удивлённо.

— Долгая история! — ответил он.

— А мы не спешим! — отозвалась сухо.

— Спешим! — покачал головой брат. — Я схожу с ума от одной мысли, что моя жена сейчас в руках этого безумца. Для чего он заманил нас в долину? Почему забрал её?

Слова Акрама удивили меня. Стало очень любопытно, что заставило брата и принцессу покинуть спокойную гавань, которой был Роккар? И, главное, как отец отпустил своёго наследника с варварской принцессой в такое далёкое путешествие?

Как же много было у меня вопросов, но расскажет ли брат, поделится ли с новой, непривычной для него сестрой, представшей в образе воительницы?

— Расскажи! — попросила уже мягче. — Как можешь кратко, но мы должны знать, что случилось, тогда я смогу понять действия Исхана! — сказала, но не была уверена в правдивости своих слов.

Акрам посмотрел на меня с недоверием, явно размышляя, стоит ли доверять женщине такие сложные мысли и решение, но все же заговорил. Рассказ его был краток и как я поняла, о многом из произошедшего он умолчал. Я уточнять не стала и сделала вид, что так оно и надо. Впрочем, мне хватило понять со слов брата, что Исхан, узнав принцессу Тахиру, решил каким-то образом использовать её, правда, пока не могла понять, каким именно. Стало горько, что мы не успели и жрец утащил с собой сестру моего мужа. Сколько всего мне надо было ей рассказать. Я помнила Тахиру, как понимающую и принявшую меня девушку. Именно она помогла мне в первые дни, пока судьба не разделила нас. Помнится, я еще решила тогда, что не отказалась бы от такой сестры.

— И? — не скрывая насмешки, спросил меня брат, заметив, что я задумалась. — Есть какие-то идеи? Можешь сказать мне, зачем моя жена понадобилась Исхану?

Я ничего не ответила, заметив, что гримаса исказила лицо брата, будто он только и ожидал подобного исхода. Действительно, что могла женщина, которая в его понимании не совсем человек, даже если она является его сестрой и принцессой уже не Роккара — Хайрата!

— Принцесса Майрам мудра не по годам! — раздался голос Аббаса и его слова приятно удивили меня. — Я уверен, она поймёт замысел жреца, когда придёт время.

Акрам покосился на моего спутника.

— Главное, чтобы она поняла это не слишком поздно для моей жены, — сказал сухо.

— Нам стоит двигаться дальше, — проигнорировав сарказм принца Роккара, сказал Аббас. — Мы настигнем жреца и освободим Тахиру.

Акрам не стал расспрашивать меня о том, как я оказалась в долине, а я не спешила с рассказом. По глазам видела, что догадывается о многом. И о падении Хайрата, и о гибели моего мужа, ведь не раз, сама слышала, отправлял Вазир вести с просьбой о помощи в Роккар. Но не помогли…

Сердце сжалось от охватившего меня гнева, но едва смогла усмирить его. Оставаться спокойной было тяжело. Я стала думать о том, что судя по беспокойству в словах и взгляде брата, к Тахире он испытывал сильное чувство. Едва ли не такое, как я сама к Шаккару. Вот ведь как получилось: оба навязанных, нежеланных брака обернулись любовью. Уже одно то, что Акрам последовал за принцессой варваров, вместо того, чтобы вернуть её назад в Роккар и запереть в покоях, говорило о многом. По крайней мере, наш отец Борхан поступил бы именно так.

— Что вы знаете об этом месте? — вдруг спросил меня принц.

Я пожала плечами.

— Ничего, — ответил вместо меня Аббас.

— Тогда, я думаю, вам будет любопытно взглянуть вот на это! — брат встал, поманил меня за собой к ближайшим кустам. Удивлённая, тем не менее пошла за ним. Воин брата, идущий впереди, прибавил шагу и когда мы приблизились к нужному месту, раздвинул ветви высокого кустарника, кивнув на нечто, скрывавшееся за ними.

Я приблизилась, осторожно посмотрела в темноту и увидела, что куст растёт на небольшом склоне, за которым пролегает овраг. Моё зрение позволило разглядеть то, что находилось там, внизу.

— Какая гадость! — произнесла, но не отпрянула, рассматривая странное существо, лежавшее на груде тел. Покрытое шерстью, не сильно крупное, оно отдалённо напоминало человека, если бы он был низкого роста и весь покрытый волосами, или как в данном случае — густой шерстью. У одного из существ оказалась целой морда и я поразилась величине клыков, выпиравших из-под верхней губы.

— Вот почему мы встретили вас так… — Акрам хмыкнул, — неласково.

Тварей было много, с десяток.

— Напали, едва мы углубились в лес, спустившись с насыпи по тропинке, по которой, наверное, пришли и вы, — сообщил мне брат и его человек опустил руки. Кусты вернулись на место, скрыв от взгляда овраг и тела на его глубине.

— Что это за гадость? — подумала вслух.

— Видимо, здешние жители, — сказал Аббас. — Не так уж необитаема долина, как мы полагали!

Вернувшись к костру, уселись кругом. Переглянулись.

— Куда мог повести Исхан Тахиру? — проговорила я, обращаясь ко всем сразу. Молчание было ответом.

— Здесь определённо, что-то есть, — предположил мой спутник. — Храм Великого Змея или нечто подобное. Пещера, заброшенный город…

— Значит, будем искать! — сказал Акрам, а я представила себе, сколько времени мы вот так потратим в бесцельном блуждании по лесу и сколько, возможно, повстречаем таких тварей. Судя по их количеству, существа передвигались стаями или группами. Но иного выхода не было, а ещё я надеялась, что жрец оставит нам свою метку, как делал это раньше, когда пытался показать, куда идти.

— Выдвигаемся прямо сейчас! — велел Акрам.

— А где ваши животные? — опомнилась я.

Принц Роккара кивнул на мясо, жарившееся на огне.

— Остальные или убежали, или были убиты. Не пропадать же мясу! — проговорил кто-то из людей брата. Я лишь согласно кивнула, признавая правдивость этих слов. Раньше, прежняя Майрам, наверное, сетовала бы из-за гибели животных. Нынешняя я хотела выжить и не горевала о том, что было невозможно изменить.

Сборы оказались недолгими. Затушив огонь и сложив свои немногочисленные пожитки, люди Акрама были готовы следовать за своим принцем. У нас с Аббасом почти не было поклажи и мой спутник вызвался помочь с провизией, взвалив на плечи мешок с жареным мясом, переложенный широкими листьями. Я заметила, что часть вещей, среди которых была одежда, воины оставили, сложив под камнем.

— После заберём! — пояснил мой брат. И правда, идти налегке было куда проще и нужнее нам было оружие. Вот уж что ни за что бы не оставили, как тяжёл не оказался груз.

Стоянку оставляли жарким полднем, когда солнце, отмерив середину дня, покатилось по небу, приближая закат. Я смотрела на мелькавшие лучи в переплетении деревьев и шла прямиком за братом. Следом за мной следовал Аббас, за ним, друг за другом, цепочкой, люди Роккара.

Лес вокруг казался неприветливым несмотря на солнечный день и яркие краски. Птицы не пели и только насекомые, равнодушные к непрошеным гостям, стрекотали за нашими спинами, стоило пройти вперёд по заросшей тропе.

Куда она вела, нам еще предстояло узнать, а когда пройдя длинный отрезок пути, мы нашли клок чёрной ткани и балахона Исхана, то поняли, что следуем правильной дорогой. Оставалось непонятным одно: куда и зачем заманивает нас жрец. Связанные с ним словом данном на крови, мы с Аббасом удивлялись, но молчали, лишь переглядывались изредка, когда тропа становилась широкой, пусть и заросшей высокой травой. Никто не спешил заводить разговор и скоро звуки ветра и леса заполнили тишину, заглушив шум наших шагов.

Мы углублялись в дебри.