Глава 13

— Его долго нет. Ещё никогда Малах не пропадал столько дней, — Давлат сидел на подушках, сложив ноги и положив на них руки. Вся его поза выдавала напряжение старого повелителя. Ведьма опустилась напротив, смиренно склонив голову ниц.

— Пришла! — проговорил он, взглянув на тонкую шею и седые космы, свесившиеся по обе стороны лица Наимы. Сейчас она казалась ему старой, как никогда, даже древней. Кожа, сморщенная в жёлтых и коричневых пятнах!

Старость определённо, подбиралась к ней семимильными шагами и, словно ощущая грядущий конец бренного тела, ведьма пыталась выжить.

Давлату казалось, что он разгадал замыслы Наимы, но всё равно оставил для себя возможность обдумать все на досуге, когда не будут отвлекать государственные дела и подсчёт казны.

— Повелитель? — произнесла ведьма, будто поспешила напомнить о себе.

— Я не чувствую его! — сказал мудрец и велел старухе поднять голову. Теперь она смотрела прямо ему в глаза. Немигающий мутный взгляд внушал отвращение и одновременно завораживал Давлата.

«Она очень постарела!» — отчего-то подумал он. И как только раньше не замечал?

Старость иногда приходит неожиданно. Словно подруга смерти, поджидает момент, чтобы предстать во всей своёй ужасающей «красе», уродуя тело, лишая его гибкости и красок.

Словно прочитал мысли повелителя Хайрата, Наима улыбнулась и чуть подалась вперёд:

— Вы смотрите на меня слишком пристально, мой господин! — сказала она. — Что-то не так?

Давлат покачал головой.

— Мне нужна твоя помощь! — вместо ответа, произнёс он.

— Найти принца Шаккара? — она улыбнулась бескровными губами, а в глазах, еще мгновение назад покрытых мутной плёнкой, сверкнуло что-то живое, словно спрятанное в самой глубине под толщей болотной воды, через которую из-за ила, не разглядеть дна.

— Найти Малаха! — поправил старуху мудрец.

— Для меня принц Шаккар и змей Малах — это одно и тоже, — ответила ведьма. — Я думаю, он сейчас на пути к своёй цели.

— Как это, одно целое? — удивился старик.

— Моё предчувствие подсказывает мне, что принц Шаккар смог покорить Малаха и теперь они единое целое.

— Ты говоришь загадками! — не выдержал Давлат. Фраза получилась резкой и злой, но Наима почти не обратила на это внимания. Хитрая улыбка тронула бледные губы, растянула в невероятно широкой улыбке.

— Принц Шаккар укротил в себе змея. Теперь он может превращаться по собственному желанию и противостоять превращению, — а затем добавила, — я предупреждала вас, господин. Принца Шаккара ведёт сила, которая сильнее всего, что существует в мире!

Брови повелителя Хайрата поднялись вверх. Он привычно потянулся в бороде и тут же выругался, ухватив пальцами воздух, в очередной раз пожалев, что отрезал своё достояние.

— И что же это за сила? — спросил. — Говори, ведьма! — приказал.

Наима поклонилась. Она бы могла дать ответ Давлату, но знала — не поймёт.

Мудрец сдвинул брови хмурясь.

— Отчего молчишь? — спросил.

Ведьма улыбнулась и в глазах её мелькнула усталость.

— Мне нужен Малах!

— И жрец! — напомнила женщина.

— Но как я могу заставить его вернуться? — спросил повелитель Хайрата.

— Я могу помочь, — ответила ведьма.

Давлат сложил руки на груди.

— Что для этого нужно?

Ведьма сузила глаза, отчего взгляд её стал более таинственным и каким-то мрачным.

— Ваша кровь, мой господин! — сказала и тут же поспешила поправить саму себя. — Самая малость. Я призову принца назад, он не сможет противостоять зову крови своёго хозяина. И нам стоит поспешить, пока между вами ещё существует последняя нить связи. Боюсь, если он раньше встретит свою жену — нить оборвётся, и вы перестанете руководить им.

Давлат помрачнел.

— Значит, все же, принцесса Майрам! — произнёс. — Если она будет в моих руках, Малаху придётся подчиниться.

— Надолго ли? — поинтересовалась старуха. — Не будет ли разумнее придерживаться прежнего плана и заменить Малаха. Принц слишком силен, а в его жене я ощущаю чужую силу.

— Посмотри для меня будущее! — попросил мудрец. — Я велю принести что-то из вещей принцессы.

На мгновение ему показалось, что она откажется, но этого не произошло. Старуха только поклонилась своёму повелителю и ответила:

— Как прикажете, мой господин. Только у меня будет одна просьба, — добавила лилейным голосом.

— Говори! — позволил он.

— Сперва позвольте мне посетить храм, оставленный его жрецом!

Просьба ведьмы удивила хозяина Малаха, но он не отказал.

— Хорошо! — ответил.

— Когда я буду готова, я вернусь! — низко поклонившись, старуха попятилась назад, ощущая на себе тяжёлый взгляд Давлата. Но стоило ей уйти, как мудрец позвал стражника. Когда воин явился и преклонил колено, Давлат велел:

— Приведи ко мне Сарнай!

Воин поклонился.

— Да, мой повелитель! — ответил и покинул приёмный зал, оставив Давлата размышлять над задуманным. Мудрец понимал, что ведьма Наима ведёт какую-то свою, непонятную ему игру и знал, что непременно должен переиграть её, во что бы то ни стало. Но пока это казалось ему невозможным, так как старик не мог разобраться, что таиться за раболепным поведением такой сильной ведьмы, какой являлась рабыня воительницы Сарнай.

Они напали неожиданно. Просто посыпались из зарослей, окружавших тропу, как дикий горох. Мелкие, волосатые существа, лишь отдалённо напоминавшие людей, но, конечно же, таковыми не являлись.

Удивительно сильные и проворные, твари облепили Шаккара со всех сторон, пытаясь добраться до плоти принца. В широком размахе, воин сбросил с себя визжащих уродцев, а одного схватил за горло, ощущая в собственном теле неожиданную силу. Теперь он чувствовал иначе и вёл себя так, словно сам был не человеком, а хищником. Дикая, неуёмная, первобытная ярость наполнила вены, изливаясь на противников, которые, несмотря на размер, превосходили принца численностью и ловкостью. Юркие, они то и дело атаковали, при этом действуя удивительно слажено. И оторванная голова одного из существ, которую Шаккар швырнул под ноги ему подобным, не отпугнула маленькое войско, лишь раздалось злобное шипение.

У тварей были острые когти и зубы, и двигались они рвано, резко. Сразу два существа попробовали запрыгнуть на шею принца и Шаккар с разворота нанёс мощный удар, размозживший морду первого и откинув назад второго нападавшего.

Долина оказалась не так спокойна, как решил было принц, когда, заметив скрытую тропу, начал свой спуск вниз. Ему не дали опомниться и буквально через некоторое время там, где тропа сужалась, что едва можно было протиснуться мимо густых и колючих кустов, они и напали.

Щёлкали зубы, брызгала слюна…Одна из тварей ухватила Шаккара за ногу, попытавшись повалить на землю, но мужчина только стряхнул существо, словно оно ничего не весило, одновременно с этим открутив голову ещё одному. Он был наг, но сейчас даже это не мешало воину.

Твари лезли со всех сторон. Прыгали сверху с деревьев, выскакивали из зарослей с шипением и визгом, и воин едва успевал наносить губительные мощные удары, крушившие кости, дробившие черепа и ломавшие конечности. Все, кому не повезло попасть под кулаки принца Хайрата, ложились мёртвыми к его ногам.

«Сколько же вас еще будет?» — удивлялся Шаккар, но в его сердце не было места страху.

Несколько противников навалились на принца, ухватили за ноги и руки, растянули так, словно собирались распять, и мужчина с силой свёл руки вместе, сбрасывая врага. Кто-то ухитрился все же достать Шаккара. Больно вонзились в плечо острые зубы. Воин поднял руку, закинул за спину, хватая существо за шкирку, отрывая от себя вместе с куском плоти. Острая боль пронзила плечо, но варвар даже не поморщился. Приложил тварь к земле, выбивая дух и нанёс удар ногой, расплющив голову.

Брызнула горячая кровь, и учуяв её запах, отдающий металлом и самой жизнью, твари закричали так громко, что Шаккар едва удержался, чтобы не прикрыть ладонями уши. Его собственная кровь смешалась с кровью нападавших. Земля под ногами скоро стала багровой, а тварям не было конца.

«Пропаду!» — мелькнула мысль в голове мужчины. Страха не было, лишь стремление выжить ради неё, той, по следу которой он шёл. Не жрец интересовал Шаккара — Малаха, а женщина, аромат которой он улавливал даже теперь. Его жена, его любовь, та, кто помогла ему преодолеть своё тёмное «Я».

— Майрам! — не выдержал, закричал и почти тут же ощутил жгучую боль на коже, словно кто-то окатил его кипятком… Страшное, ни с чем не сравнимое ощущение, заставившее мужчину прогнуться от боли.

Существа не сразу поняли, что происходит с чужаком, посмевшим вторгнуться на их территорию. Те, первые, уничтожившие отряд стражей, были далеко, но этого, единственного, они не собирались отпускать живым. Только совсем небольшой, на первый взгляд, противник, неожиданно стал меняться и расти на глазах. Те первые, не успевшие сориентироваться, пали, придавленные тяжёлым телом, завитым в кольца. Огромная пасть, величиной с быка-великана, щёлкнула клыками. Сверкнули яростью глаза и существа с визгом бросились прочь, но было поздно. Ломая на своём пути деревья, сминая высокие кустарники с лёгкостью, словно это была трава под тяжёлым сапогом, гигантская змея, появившаяся на месте врага, скользнула в чащу следом за своими вёрткими противниками и хватая на пути, заглатывала, проталкивая в длинное нутро. Тогда твари поняли, что вместо охотников превратились в добычу, но их всех, один за одним, настигала гибель. Уйти от разъярённого Малаха удалось не всем.

Петляя и крича дикими голосами, жители долины пытались спастись, удирая со всех лап прочь и как можно дальше от змеи. К подобному виду они не привыкли. В долине тоже жили змеи, но никогда еще здесь не было подобных чудовищ.

Малах остановился, только когда настиг последнюю тварь, оказавшуюся в поле его зрения. Он застыл, подтягивая длинное тело, скручивая в кольца, и огляделся. Прямо за ним светлела новая и более широкая тропа, проложенная змеем вместо той, по которой шёл принц, пытаясь настигнуть свою женщину.

Дрожь прошла по огромному телу. Кольца опустились, сложились друг на друга и на вершине этой живой пирамиды возвышалась огромная голова Малаха.

В прежний облик возвращался долго. Тело противилось, но вот стянулись кольца укорачиваясь. Из грубой кожи проявились человеческие руки и ноги. Последней стала меняться голова…

Уже человеком, обнажённый принц упал на колени, исторгая из своёго желудка его содержимое. Шаккара рвало долго и болезненно, а когда организм немного успокоился, мужчина отполз в сторону и повалился лицом в смятую траву, содрогаясь в конвульсиях. На его коже проступала чешуя и снова исчезала. Чёрные волосы то отрастали, то исчезали, словно растворяясь. И тогда был виден лишь череп, покрытый грубой змеиной кожей.

— Майрам! — проговорил Шаккар, проваливаясь в темноту.

Её имя и образ было тем, что удерживало человека оттого, чтобы не вернуться к жуткому облику страшного змея.

Теряя сознание, он понимал только одно: нельзя позволить Малаху возобладать над его душой.

Тахира пришла в себя и обнаружила, что находится в темноте тёмной клетки. Лёжа на сухой траве, служившей своеобразной подстилкой, она ощутила непонятый страх. Воздух был пропитан холодом и запахом сырости и плесени, а когда девушка прислушалась, то различила звук воды, стекающей по стене и треск пламени. Где-то там, впереди, в темноте маячил свет и этот свет двигался, не стоял на месте, то приближаясь, то отдаляясь.

«Где я?» — подумала девушка и вспомнила руки жреца, ухватившие её и утянувшие в темноту. В ту самую, где она, скорее всего, сейчас и находилась.

— Акрам! — проговорила вслух и заметила, как дрогнуло пламя там, впереди. Это просто не мог быть её Акрам. Муж никогда не запер бы её в клетку, словно дикого зверя. Исхан. Вот кто сделал это. Проклятый жрец обладал скрытой магией, о которой умалчивал все эти годы, пока жил рядом в Хайрате, оберегая свой храм. Тахира знала, что магия почти ушла из её мира и теперь слишком редко рождались наделённые силой, такие, как Давлат. Впрочем, отец говорил и не раз, что у мудреца всего лишь капля силы, но, видимо, этой капли хватило, чтобы захватить её родной дом и расправиться с огромным войском брата. А ведь когда-то Тахира считала Шаккара непобедимым!

Сейчас она, как никогда раньше, верила в гибель брата.

В груди все сжалось от боли, и принцесса вздохнула, заметив, что свет постепенно приближается, становясь вся ярче. Вот в жёлтом кольце проявилась и тёмная фигура. Даже не разглядев незнакомца, Тахира поняла, кто это.

— Очнулась? — Исхан приблизился к клетке, поднял высоко над головой факел, уставившись в лицо девушки.

Тахира молчала.

— Итак вижу, что очнулась! — продолжил он. — Голова не болит? — спросил.

— Отпусти меня! — не попросила, приказала принцесса.

Улыбка, более похожая на жуткий оскал, исказила рот жреца. Его глаза вспыхнули ярким плавленым золотом. Ещё ни у кого Тахира не видела подобных глаз, и они пугали и одновременно завораживали её. Только не было в глубине золотого взгляда тепла и добра. Слишком холодны они оставались.

— Я не могу тебя отпустить! — проговорил жрец. — Ты моя добыча и моя приманка. Я использую тебя, и ты дашь мне больше, чем я мог рассчитывать.

— Что я тебе могу дать, глупый человек? — удивилась она, уже давно жалея о том, что он повстречался на пути отряда Акрама.

— Мне нужна ты и то, что ты носишь внутри себя! — ткнул пальцем в направлении живота принцессы Исхан.

Она нахмурилась, непонимающе глядя на мужчину.

— Ты сумасшедший! — только и смогла сказать.

— Эта змея будет идеальной! — жрец смотрел только на её живот. — Она родится змеёй и будет принадлежать мне.

Тахира сглотнула, ещё не совсем понимая его фразу, но постепенно проникаясь смыслом. Она опустила ладони и положила их на свой плоский живот. На миг показалось, что под рукой дрогнуло сердце…ещё одно сердце. Этого просто не могло быть, даже если она и понесла от мужа, ребёнок не мог ещё шевелиться в её утробе.

— У меня будет дитя Акрама! — произнесла она.

— У меня будет дитя Акрама! — поправил её Исхан и ужас охватил принцессу.

— Нет! — покачала она головой. — Этого не может быть. Я не позволю!

— Позволишь! — уверенно произнёс жрец.

— Мой муж и его люди найдут меня и убьют тебя, — она вернула голосу былую уверенность.

— Я жду их! — снова оскалился мужчина, сверкнув золотом глаз. — Пусть приходят. Я ведь не зря привёл всех вас сюда.

— Ты обманул нас и поплатишься за это!

Смех жреца неприятно резанул слух девушки.

— Отчего же? — спросил он. — Я выполню то, что обещал. Ты сможешь отомстить за свой народ и брата, только не совсем так, как хотела бы.

Все, что принцесса сейчас хотела, так это вырвать золотые глаза мерзавца, но Исхан продолжал говорить:

— У твоего мужа не было возможности отказать мне и не последовать в долину. Знаешь ли, — тут он чуть придвинулся к клетке, — у меня есть дар воздействия на людей, посредством магии. Не все могут устоять, и в особенности те, в ком нет даже крупицы её. Твой муж именно таков.

Он приблизился слишком близко, и девушка сделала то, о чём мечтала. С быстротой стрелы, выпущенной из лука, поднялась на ноги, выкидывая вперёд руку и протягивая её меж прутьев решётки. Ухватила горло жреца и сдавила, пытаясь вырвать, вонзила ногти, но Исхан ухитрился вырваться из плена, ударив её по руке древком факела.

— Тварь! — прошипел. Принцесса едва успела отпрянуть, как он просунул пылающий факел в клетку, целясь в её лицо. Только чудом не занялись волосы и край одежды.

— Стоило знать, с кем имеешь дело! — ответила Тахира. — Я дочь своёго отца, а он и не таким вспарывал животы.

— Что ж, — прошипел Исхан, — тогда знай, что вскоре и я вскрою твой живот и достану из него то, что сейчас растёт и набирается силы. Твоё дитя будет моим, только его участь… — он рассмеялся и от этого смеха, жуткого и ледяного, кровь застыла в жилах принцессы, — его участь будет хуже смерти! — закончил и отошёл от клетки.

Тахира ринулась на препятствие. Вцепилась руками в прутья, пытаясь разорвать их, разогнуть, сделать хоть что-то, чтобы вырваться на волю и настигнуть врага. Даже безоружная, она была уверена, что зубами вырвет горло ненавистного жреца.

«Акрам!» — снова и снова хватаясь руками, напрягаясь до боли в мышцах, мысленно звала она.

Её муж еще не знал, что она носит под сердцем такое долгожданное дитя. Ещё никогда Тахире не было так страшно как в этот миг, когда она поняла, что Исхан задумал нечто ужасное и тёмное.

Страх придавал ей сил, но каждый раз набрасываясь на решётку с остервенением степной львицы, она лишь сбивала пальцы и понимала, что не вырвется. А когда силы оставили девушку, Тахира сползла на сухую траву, устилавшую пол её клетки и заплакала, уронив голову.

Наима ступала осторожно. Факел отбрасывал причудливые тени на стены храма. Созданный из камня, он был лишь своеобразным обманчивым миражем, с помощью которого человек по имени Исхан, называвший себя жрецом Великого Змея, обманывал людей, тех, кто населял Хайрат, как, впрочем, и старого правителя города, тело которого уже давно поедали падальщики в степи.

Здесь, под песками и сухой землёй города, находились подземелья. Построенный над каменными пещерами, маленький храм скрывал в себе многие тайны и сейчас, шагая по ступеням вниз, старая ведьма то и дело оглядывалась, ожидая подвоха и уверенная в том, что не мог Исхан оставить проход в свои пещеры без охраны.

В первой келье, залитой воском свечей, где находился небольшой алтарь, Наима не задержалась. Тайный проход она обнаружила почти сразу: стоило взять в руки свечу и пройтись вдоль каменных стен. Проход выдал поток воздуха, шевельнувший живое пламя в руке ведьмы.

— Здесь! — сказала она вслух. Эхо подземелья коротко повторило её слово, зашипев, словно змея: «Есь, есь…», — и Наима порадовалась, что вошла в храм одна, оставив приспешников глупого мудреца Давлата за его дверью. Это удалось сделать легче, чем она рассчитывала. Стоило лишь намекнуть им о том, как разгневается божество варваров, если захватчики и убийцы детей Хайрата проникнут в святая святых…и стража, приставленная новым правителем, осталась стоять за стенами, покорно ожидая возвращения ведьмы. В бою они были свирепы, сейчас же, когда сражаться больше было не за что, воины, не умевшие более ничего, кроме как убивать, казались Наиме беспомощными.

Размышляя о стражниках, старая женщина продолжала медленно спускаться. В ноздри ударил странный запах разложения, и ведьма остановилась прислушиваясь.

Когда стихли её шаги, темнота впереди застыла, но стоило Наиме сделать шаг, как она различила странное дребезжание где-то там, внизу.

— Думаешь остановить меня своими штучками, глупый жрец? — проговорила она и продолжила спуск.

Со стен, сочившихся странной чёрной влагой, словно слезы тьмы, свисала густая паутина. Иногда Наиме приходилось разрывать её руками, чтобы очистить себе путь и обилие тонкого прозрачного препятствия заставляло старуху насторожиться.

«Кто-то же должен её плести!» — подумала она.

Не будь сейчас амулета у Сарнай, не страшилась бы ведьма каких-то, пусть и даже огромных, пауков. Что они были бы для неё, с прежней силой? Иногда Наима ощущала, как бьётся в её груди магия. Бьётся, закованная в цепи, которые просто на сбросить, не разорвать. А как хотелось распрямить плечи и стряхнуть с себя власть Сарнай. О, с каким удовольствием она бы вырвала сердце из груди рыжеволосой воительницы. Вырвала бы только для того, чтобы на глазах умирающей, вонзить зубы в еще бьющееся и такое живое сердце… Давно мечтала отомстить за своё унижение. Сколько лет находилась под пятой сумасшедшей первой жены? А после в руках её соперницы, этой наивной глупышки, видевшей мир не в таким красках, в какие он был раскрашен на самом деле!

«Принцесса Майрам и воительница Сарнай!» — подумала она, испытывая одновременно ненависть к обеим. К одной — за её неоправданную жестокость, к другой, за её бесхребетность и доброту. Наима не терпела ненависти к себе, но еще больше ненавидела жалость. Что ж, если все пройдёт так, как она замыслил, то появится шанс разделаться с обеими хозяйками. Разделаться так, что обе будут выть от боли, наполняя уши Наимы сладкими криками и стонами.

Ведьма вздрогнула, прогоняя мечты. Какими бы сладкими они не казались, сейчас ей стоило быть настороже. Вот впереди в переплетении густой паутины мелькнуло, как ей показалось, что-то белесое, огромное. Существо скользнуло мимо, исчезая в темноте, а старуха бесстрашно разорвала преграду руками, оставляя за спиной лишь клочья паутины и продолжая спуск вниз.

От былой жары, царившей на поверхности долины, здесь, среди каменных скал, не осталось и следа, а потому ведьма то и дело вздрагивала в своёй лёгкой одежде, знавшей лучшие времена. Сарнай всегда скупилась и одевала её в тряпье, но Наима никогда особо не задумывалась о том, что носит…до сегодняшнего дня, когда дыхание пещер прорывалось через прорехи на её платье.

Свет факела впереди высветил паутину, еще более густую и белую, цвета топлёного молока. Наима заметила в самой глубине затаившуюся тень. Недолго думая, она протянула перед собой руку и ткнула факелом в переплетение тонких нитей.

Паутина занялась в один миг. Вспыхнула, распространяя в воздухе удушливую вонь и наполняя темноту теплом. Ведьма попятилась назад, проследив за тем, как мечется в своёй ловушке паук и как сгорает, окружённый пламенем.

Все прогорело слишком быстро. Гулко упало на ступени тяжёлое тело твари. Многочисленные обожжённые лапы подогнулись, превратив паука в комок горелой плоти, а два ужасных глаза потухли.

Ведьма пошла дальше, отпихнув ногой паука, следуя за пламенем, которое пробиралось в глубину подземного хода, уничтожая паутину и её опасных хозяев, а старуха, с улыбкой на губах, думала о том, что зря не подожгла паутину раньше.

«Было бы не так холодно!» — усмехнулась она криво.

Но вот и дно подземелья. Остатки паутины, потемневшей и сбившейся в комья от паучьей слизи, висели на стенах, но Наима едва посмотрела на них, как не удостоила взглядом и съёжившиеся после огня тела пауков, властителей пещер. Через одного даже переступила, а второго, размером поменьше, пнула ногой, заметив, как сократились длинные мохнатые лапы: существо еще было живым, но умирало.

Ведьма хмыкнула и осмотрелась. Впереди была пещера, такая глубокая, с высокими потолками и стенами, покрытыми слизью. На них отражалось пламя, но тьма впереди не рассеялась, даже когда ведьма преодолела часть пути. А затем она увидела то, что искала и улыбка, жёсткая и самодовольная, тронула ее губы. Она ожидала увидеть нечто подобное, но все равно немного удивилась тому, что обнаружила под храмом Великого Змея.

— Ты, Исхан, был ещё тот хитрец! — пробормотала она, продолжая идти. — Просто под носом у своёго повелителя Вазира… — ведьма не договорила, поднимая руки и прощупывая пространство впереди остатками своёй силы, той, что едва пробивалась из-под власти амулета, как пробивается трава из-под плиты перед дворцом в саду. Ей бы сейчас сбросить оковы, удерживающие магию, стряхнуть с себя гнёт проклятья, данного амулетом, но нет. Сарнай так просто не отдаст свою рабыню, даже если Давлат попросит её об этом, даже если пообещает место рядом с собой. Наима знала, что воительница никогда не откажется от своёй власти, которую имеет над ведьмой. Только не по собственному желанию и нужно было что-то более сильное и особенное, чтобы она могла это сделать.

Подушечки пальцев старой ведьмы начало покалывать от избытка магии, которой была буквально укутана пещёра и странное сооружение, стоявшее на постаменте.

Это была дверь. Огромная, каменная, тяжёлая. Которую, казалось, было невозможно сдвинуть простому смертному. Наима обошла кругом, не рискуя переступить черту, за которой находилась защита. Она не отказала себе в любопытстве посмотреть на то, что прятал ото всех старый жрец.

— Великий Змей мне в помощники! — вырвалось невольно у старухи, и она чуть склонила голову набок, рассматривая странные узоры на двери: они открылись ей, когда ведьма оказалась по другую сторону двери, обойдя её полукругом.

— Портал! — она прищёлкнула языком и усмехнулась.

Проход вёл в неизвестность и Наима задумалась о его предназначении.

— Из это двери можно только выйти, — проговорила она вслух, — но нельзя войти, тогда для чего эта защита? — ей стало интересно, как удалось Исхану создать подобный магический щит, если она никогда не наблюдала у него особенного дара к магии.

— Но, я забыла о том, зачем в действительности пришла сюда! — Наима ещё раз обошла кругом дверь и, отвернувшись, стала осматриваться. Ей было нужно найти нечто, принадлежавшее жрецу. Не те вещи, которые он бросил в храме, а нечто более личное. То, что могло перенять частицу его ауры, его силы, если служило долго своёму хозяину.

Ведьма принялась бродить по подземелью. Пещёра, когда-то созданная самой природой, была обжита человеком и теперь напоминала те каменные города, в которых когда-то жили предки людей. Наима хорошо знала об этом из историй своёго прошлого, когда, будучи ещё молодой и сильной, рядом с такими же, как и она сама, просиживали по ночам у костров в долине, где располагалась её родная деревня. Но наступило время, когда в её жизнь пришла смерть и огонь, когда были уничтожены все, кого она знала, а сама Наима потеряла власть над своёй судьбой, передав её в руки безжалостной рыжеволосой воительницы. С той поры она превратилась в старуху. Потеряв силу и возможность омолаживаться с помощью заклинаний, для которых требовалось намного больше магии, чем те крохи, который остались в её власти, Наима начала стареть, возвращая себе тот возраст, который причитался по прожитым годам. И почти за месяц превратилась из цветущей и молодой женщины, полной сил, в немощную старуху, способную только прикрывать мелкие пакости своёй госпожи. О, как зла она была на Сарнай в первые месяцы своёго пленения и рабства. Как мечтала убить, уничтожить, сделать так, чтобы наглая и недалёкая, но хитрая и ловкая первая жена принца Шаккара умерла в мучениях.

После это желание не исчезло. Просто Наима спрятала его глубоко в своём сердце и сделала вид, что покорилась, выжидая, словно паук, когда Сарнай сделает ошибку и попадет в ее сети. А уж тогда она не упустит своёго шанса.

Наима встряхнула головой и седые волосы выбились из косы, локон цвета тусклого серебра упал на лоб. Прогоняя мысли, которые отвлекали её от поисков, ведьма двинулась дальше, выискивая то, за чем спустилась.

И нашла.

Коротко улыбнувшись, она застыла, а после опустилась на колени, глядя на то, что лежало на полу прямо у ее ног.

«То, что надо!» — подумала она, быстро сгребла находку и тяжело встала.

— А теперь мне пора вернуться к Давлату! — произнесла вслух, но прежде чем покинула пещёру, бросила последний взгляд на портал. На мгновение ей стало неуютно смотреть на каменную дверь, словно за ней скрывался кто-то смертельно опасный и для неё, и для всего мира, к которому она почти привыкла. Но, помедлив немного, Наима все же отвернулась и пошла назад, спеша вернуться к новому повелителю Хайрата и надеясь, что застанет его в обществе Сарнай.

Во дворце Роккара царил переполох. Бледная Ирада кусала губы, ожидая, пока из покоев наложницы Дилии выйдет лекарь. Но табиб не спешил выходить и не торопился успокоить хазнедар, как, впрочем, и всех остальных, кто ожидал его ответа.

Сегодня наложница Дилия едва не потеряла ребёнка.

Все произошло неожиданно. Она, как всегда, гуляла в саду, намереваясь после вернуться в сераль, когда девушке сделалось дурно. Рабыни едва успели подхватить свою госпожу, прежде чем она упала на траву, и сразу же послали за помощью.

Прибежавший евнух перенёс наложницу принца в её покои и всем: повелителю Борхану, его жене и даже старой хазнедар, сообщили о произошедшем, после чего они явились в комнаты Дилии. Впрочем, повелитель Роккара почти сразу ушёл, велев сообщать ему о происходящем, а с наложницей остался табиб. Он приказал никого не впускать в покои девушки и вот уже почти закат опустился над городом, а лекарь не появлялся, пугая своим молчанием Ираду.

Переглядываясь в напряжении, пришедшие проведать наложницу, молчали. Рабыни прятали глаза, понимая, что понесут наказание, если что-то пойдёт не так с матерью будущего наследника, ведь они присматривали за наложницей и не уберегли. Повелительница Роккара казалась самой спокойной, но и она с ожиданием смотрела на двери, за которыми находилась девушка.

Когда лекарь вышел, все бросились к нему, но старый табиб поднял руки вверх, призывая прекратить засыпать его вопросами.

— Как она? — отмахнувшись от Ирады, спросила Ширин, пристально глядя в глаза лекарю.

Старик смутился, но ответил, опустив взгляд:

— Опасность миновала, но теперь, во избежание беды, наложнице принца стоит поберечься и некоторое время даже не вставать с постели.

Ширин и Ирада переглянулись.

— Ребёнок жив? — спросила настойчиво повелительница.

Лекарь кивнул.

— Да.

Вздох облегчения вырвался с губ рабыни, что стояла за спиной Ирады, но хазнедар едва обратила на неё внимания, ощутив, как собственное сердце, замершее в ожидании, снова застучало с удвоенной силой.

«Жива! — подумала женщина. — И ребёнок жив!» — теперь-то она не даст и шагу ступить глупой внучке за пределы сераля. Приставит к ней ещё больше слуг, и сама будет присматривать с большим усердием. Она не может позволить, чтобы Дилия потеряла ребёнка, ведь что тогда ожидает глупую девчонку? Ширин её в порошке сотрёт за то, что не сумела уберечь ребёнка её сына. Да и что скажут самому Акраму, когда вернётся? Как бы ни был он не заинтересован в бывшей наложнице, но сын есть сын. Для каждого отца сын — это гордость, а для будущего повелителя Роккара, тем более!

Ирада, как никто другой, была уверена в том, что принц Акрам вернётся. Ей подсказывало сердце о том, что уже скоро они смогут снова видеть наследника Борхана. Впрочем, не сомневалась хазнедар и в том, что вместе с ним вернётся и его жена. Для Дилии это конечно, было плохо, но, Ирада надеялась, что все уладится. Она полагалась на доброе сердце принца и на милость принцессы Тахиры.

— Можно мне проведать Дилию? — спросила Ширин у лекаря.

Не в силах отказать жене правителя, старик поклонился и даже поспешил вперёд, чтобы открыть дверь в спальню наложницы принца. Ирада осталась стоять на месте, глядя вослед своёй госпоже.

Ей не стоило торопиться. Она еще успеет увидеться с внучкой и поговорить с ней. Оставалось надеяться, то у Дилии хватит ума прислушаться к совету своёй старой родственницы. Иначе, как подозревала Ирада, долго после рождения мальчика её не продержат в этих стенах.

Шаккар очнулся и встал на ноги, оглядываясь по сторонам и с трудом вспоминая, где находится. Перевоплощение отнимало у него много сил и после боя мужчина чувствовал себя слабым, но все равно продолжил путь, вернувшись на тропу и начав с того места, где на него напала стая странных существ, населявших долину.

Спустя какое-то время, он нашёл опустевший лагерь, где ещё недавно были люди. Он чувствовал их присутствие, смешанное с запахом смерти. Но здесь же обнаружил и запах своёй женщины. Майрам была здесь. Сидела у огня, который сейчас погас, и, возможно, думала о нём?

Шаккар осмотрел место стоянки и с радостью обнаружил припрятанные вещи воинов. Перебрал одежду, выбрав себе более-менее подходящую по размеру и, наконец, оделся, не ощущая брезгливости.

Вещи оказались на него немного малы. Штаны коротки, а безрукавка не сходилась на груди, но всё равно это было лучше, чем продолжать бегать по лесу в чём мать родила. И Шаккар продолжил двигаться дальше, хотя солнце уже начало клониться на закат, а тени в лесу заметно удлинились, предвещая скорые сумерки.

Тропинка дальше была прорублена. Было заметно, что когда-то здесь буйствовала высокая трава и колючие кустарники закрывали дальнейший путь, но те, кто прошёл здесь раньше принца, расчистили дорогу и ему не приходилось дальше всматриваться в тропу, выискивая их следы. То здесь, то там он встречал сломанные ветви, а на земле порой виднелись отчётливые следы сапог.

Когда небо, просвечивающее через кроны деревьев, стало алого насыщенного цвета, принц и не подумал останавливаться на привал. В темнеющем, сгущающемся воздухе он слышал звук бегущей воды и стрекот насекомых. Жизнь кипела в окружавшем мужчину лесу и с наступлением темноты не перестала волновать слух принца, ту его часть, которая принадлежала по прежнему жуткому Малаху.

Он шёл вперёд, слыша так, как не может слышать человек. И различая под ногами даже самые мелкие камни, хотя цвета утратили свои краски, превратившись в оттенки зелёного, светлого и тёмного, в зависимости от изначального цвета.

«Хоть что-то хорошее я взял от этой твари!» — сказал себе Шаккар. Он принял змея, но не примирился с ним, лелея надежду, что сможет каким-то чудесным образом вернуть себе прежний постоянный облик и не уверенный, что Майрам примет его в ином виде.

«Уже один раз приняла!» — напомнил себе, и сладкая нега разлилась по чреслам, стоило Шаккару вспомнить ту, единственную ночь его единения с женой. Ночь, когда он напал на лагерь и едва не уничтожил свою принцессу и молочного брата.

«Это был не я! — сказал Шаккар. — Меня вёл Давлат. Будь проклят этот негодяй, лишивший меня прежней жизни!».

Две цели вели принца: он мечтал вернуть любимую и отомстить за разрушенный мир. Но сейчас принц, как никогда раньше, был уверен, что, если ему предоставят боги сделать выбор, он выберет её.

Свою принцессу.

В темноте продолжать путь было бессмысленно, и мы решили сделать привал. Я не торопилась каяться брату в том, насколько сильно изменилась и решила, что не стоит Акраму знать о том, что я выпила некое зелье, которое сделало меня тем, кем я являлась теперь. Боюсь, подобное признание только еще более отдалит нас друг от друга, увеличив ту пропасть, что теперь лежала между двумя близкими людьми. Невольно поглядывая на Акрама, я сравнивала его с Шаккаром. Муж совсем иначе относился к своёй младшей сестре Тахире и вряд ли вёл бы себя с ней столь холодно при встрече.

«Вы воспитывались иначе, — пыталась успокоить себя. — Шаккар всегда был рядом с Тахирой. А вас с Акрамом разделили условности и порядки жизни в Роккаре, где мужчины занимали отдельную ячейку гораздо выше той, что отводилась женщинам. Так или иначе, возможно брат любил прежнюю услужливую, робкую и молчаливую Майрам, согласную с любым словом мужчины. Но та Майрам умерла вместе с нарождённым ребёнком и глупой, ласковой дурочкой, цветком пустыни, смятым безжалостными руками недруга.

— Тебе не холодно? — Аббас оказался рядом, опустился на шкуру подле меня.

— Нет, — я покачала головой и отвела взгляд от костра, за которым сидел брат и его немногочисленные воины. — Как думаешь, сумеем ли мы найти Исхана? И если да, то не успеет ли он причинить вред принцессе Тахире?

— Я убью его, если он посмеет тронуть сестру хотя бы пальцем! — зло сказал мужчина, и я поверила его слову. Аббас оставался верным тем, кого любил и уважал. Для меня оставалась непонятной его разорвавшаяся дружба с Сарнай. Подозреваю, что он имел нечто общее с этой женщиной, хотя, как именно был связан с ней, не знала точно и могла лишь догадываться.

«И все же преданность брату и обещание, данное Тахире, он выполнил, — подумала я. — Ведь остался со мной, а не принял сторону Сарнай. Это говорило о многом, по крайней мере, мне».

— Ты хороший брат, — сказала я, — и верный друг. Хотела бы я, чтобы и Акрам был таким, но вижу, что мы чужие. Общая кровь не всегда сближает и роднит.

Воин улыбнулся и положил на моё плечо свою руку, неожиданно тяжёлую и крепкую. В какой-то миг в моей голове даже мелькнула глупая мысль, что, если бы на Шаккар, я могла полюбить Аббаса. И, кажется, я уже не в первый раз задумываюсь об этом!

— Ложись спать! — посоветовал менсувар мужа. — Завтра мы продолжим поиски, и я уверена, найдём следы жреца.

Спорить не стала, разделяя надежду Аббаса. Легла не раздеваясь. В походных условиях это было просто невозможным. И не то чтобы я теперь страдала излишней стеснительностью, но стоило быть наготове на случай атаки тех существ, тела которых мне продемонстрировал Акрам на предыдущей стоянке.

Во сне мне снился Шаккар и наша встреча. Там он не был страшным чудовищем, и я танцевала для него один из своих танцев, надев лёгкое, привычное платье своёго рода и повязав на запястья и лодыжки бубенчики. Сердце наполнялось радостью, когда я видела с какой любовью и желанием смотрит на меня мой муж и мой мужчина. Единственный. Навсегда.

А утро принесло скорый подъем и продолжение путешествия. Лес шумел голосами невиданных зверей, которые скрывались от нас, но не переставали гомонить на все лады. А затем впереди показалась река. Широкая, тихая и мутная, отчего у меня создалось впечатление, что там, в её водах, обманчиво спокойных и плавных, таится какая-то опасность, но то, что показалось на противоположном берегу, сказало мне, что мы на правильном пути.

Огромная скала, в глубине которой темнела пещёра.

«Нам туда!» — как-то сразу поняла я, а Акрам повторил мои слова вслух.

Мы застыли перед переправой, размышляя, как доберёмся на другую сторону, а тёмный зев пещёры пугающе дышал, развивая клочья густой паутины, в которую когда-то был затянут проход.

— Там смерть! — вдруг проговорил за моей спиной Аббас.

— Что? — переспросила я. Он не ответил, лишь посмотрел на меня так, что я поверила его словам, хотя и не знала, откуда в воине такая уверенность. Но, когда мужчина произнёс следующую фразу, я поняла, что Аббас знал, о чём говорил.

— Я был здесь, — и взгляд на меня, глаза в глаза. — Давно. С Сарнай!

Мои глаза расширились от удивления.

— Именно здесь мы нашли Наиму.

— Здесь? — переспросила я, уточняя, не ослышалась ли.

— Да! — кивнул Аббас. — Там, в пещёре жило зло. Сарнай когда-то уничтожила ведьм, которые обитали в ней и как я только сразу не узнал эту долину!

— Ты был здесь? — спросила.

— Нет. Но она мне рассказывала о том, что произошло! — он внимательно посмотрел мне в глаза. — Помнишь, я когда-то рассказал тебе сказку…

Помнила ли я? Конечно. Я помнила все, что говорил мне менсувар мужа, пусть и не слово в слово, но приблизительно точно.

— Сарнай была так откровенна с тобой? — поинтересовалась не удержавшись.

Мужчина хмыкнул и его молчание было мне ответом. Я с новым интересом посмотрела на пещёру, темневшую там вдали, за рекой. Вспомнилась Наима и моё глупое жалостливое отношение к ней. Если бы я была умнее, если поняла сразу, что именно первая жена подослала её ко мне с определённой целью… но я тогда была еще наивна и верила в даже в таких людях, как рыжеволосая воительница, есть добро. Мне казалось, она любила Шаккара!

Что ж, наверное, я ошибалась во многом, но жизнь меня быстро научила быть менее доверчивой.

Я старалась не думать о своём нерождённом ребёнке от Шаккара. Кто знает, что сейчас было бы с ним? Возможно, наш малыш изначально был обречён. Я не думаю, что Давлат оставил бы в живых кого-то из рода Вазира.

Слова Акрама прервали ход моих размышлений, так вовремя отвлекли от злой тоски, которая чёрной змеёй вползала в сердце.

— Надо строить плот! — предложил кто-то из людей принца, но Акрам воспротивился.

— Это слишком долго!

Я посмотрела на него: переживает за свою жену. Боится потерять её. Он, тот, кто имел многих наложниц и по первому требованию мог получить сотню девушек любой внешности и комплекции. Но сестра Шаккара затронула его сердце так же глубоко, как и сам принц Хайрата проник в моё, пустив прочные корни.

— Вы предлагаете нам добираться вплавь? — услышала я и подошла к брату, ожидая его ответ.

— Да! — ему кажется, не терпелось спасти жену. Я разделяла его стремление, но река меня пугала. Хотя, что там говорить, меня пугала вся долина, с её густыми зарослями и странными существами, населявшими её. А теперь ещё эта река, слишком мутная, чтобы в её водах не водилась какая-то опасность. Я интуитивно ожидала подвоха и сказала об этом Акраму.

— Лучше плот! — произнесла, но он едва взглянул на меня, явно не привыкший, чтобы женщина лезла к нему с советами.

«Тахира плохо поработала с тобой!» — подумала с затаённым сарказмом.

— Послушайте сестру, принц, — поддержал меня Аббас, — эта река не внушает доверия.

— Я чувствую, что нам надо спешить, — ответил махарибу принц.

Как ни странно, но я чувствовала то же самое, но боялась рисковать. Никто не знал, что поджидает нас там, в пещёре, и слишком мало людей было рядом. Но Акрам упрямился.

— Я отправлюсь первым! — сказал он уверенно.

Я ринулась было его остановить, но брат не стал меня слушать, быстро скинул верхнюю одежду и остался в одних шароварах. Но, прежде чем ступить в воду, повернулся к своёму воину, велев подготовить лук и стрелы, а сам взял в руку длинный нож.

— Следите за водой, — приказал, — если увидите даже тень, кричите что есть силы! — а затем шагнул в реку. Плавал брат отменно, всё-таки, мы не зря родились возле моря. Так что, если и приходилось переживать за кого-то, так это за Аббаса. Сын степей на реку посматривал с опаской, и я поняла, что плавает он не так хорошо, как сражается на мечах.

— Ты справишься? — хотела спросить, но не стала, лишь прикусила язык, понимая, что не стану унижать мужчину подобным сомнением в его способностях. Если бы не умел — сказал.

Акрам легко вошёл в воду и поплыл, широко и уверенно взмахивая руками. Мы все оставшиеся на берегу, стали следить за водой. Когда брат достиг середины реки, я уже было успокоилась и решила, что опасность мне только померещилась, но в этот миг увидела тень. Но не я была первой, кто закричал, предупреждая Акрама. Один из его людей замахал руками, вопя, что было силы. Я ужаснулась, заметив, что тень, скользившая под водой и едва различимая, оказалась ужасающих размеров. Что это могло быть, не знала, но стало страшно за брата, который находился в воде.

Лучники приготовились, целясь в тень, но пока не спешили переводить стрелы, так как то, что устремилось за Акрамом, могло плыть слишком глубоко.

— Боги, — прошептала я дрожащим голосом, — берегите нас!

Акрам услышал предупреждение и стал плыть быстрее. Но то, что находилось под толщей реки, уже развило скорость. Я видела, что лишь несколько мгновений отделяют принца Хайрата от чудовища.

Когда из воды выскользнуло тёмно-зелёное тело, лучники почти сразу спустили стрелы. Тонко запев, разрезая воздух, они полетели вверх, затем, описав дугу, вошли прямо в туловище твари.

— Что это? — воскликнула я.

Акрам в воде метнулся в сторону, чудом ускользнув от опасного монстра. Лязгнули огромные челюсти, вспенивая воду. Продолговатая голова повернулась следом за принцем, короткие лапы сделали гребок и огромная туша двинулась за Акрамом.

Брат вскинул руку с ножом, приготовившись нанести удар. Он не собирался умирать, и это не могло не радовать. Лучники тоже не медлили: ещё несколько стрел, пущенных почти одна за другой, в этот раз вошли в голову твари. И одновременно с этим Акрам нанёс удар, целясь, как я поняла, в глаз напавшего. Попал или нет, я не разглядела, так как вода рядом с принцем пошла тяжёлыми волнами. На поверхности показался мощный хвост, покрытый странным гребнем. Акрам снова вскинул руку с оружием и снова ударил. Огромная пасть распахнулась рядом с ним, намереваясь схватить человека, но жертва сопротивлялась. Брату снова удалось уйти от твари, а я смотрела на происходящее и понимала, что долго это продолжаться не может. Стихия речного чудовища была на его сторон. И как бы отлично не плавал принц Роккара, рано или поздно перевес окажется на стороне чудовища. Стрелы хоть и достигали цели, но не причиняли вреда.

— Ему нужно помочь! — вырвалось у меня.

Аббас отреагировал мгновенно. В его руке появилось оружие, я метнулась к одному из людей брата, вырывая из его пальцев короткий меч.

— Как ты держишься на воде? — спросила у махариба уже на бегу, перед прыжком в воду.

— Сейчас проверим! — ответил он, и мы одновременно вошли в реку. Даже не вошли, ворвались.

К чести Аббаса, оказалось, что плавал он сносно, но не так хорошо, как я, умевшая делать это с рождения. Выяснять где, когда и при каких обстоятельствах степной воин научился плавать, не было времени. А потому мы просто плыли, устремившись к Акраму на середину реки, где вода бурлила от схватки.

Нам что-то кричали с берега, кажется, кто-то из сопровождения принца тоже прыгнул в воду, но я, не оглядываясь, гребла, стараясь успеть вовремя и еще не до конца осознавая, какой опасности подвергаю себя. Возможно, в реке жила не одна такая тварь, но думать о подобном не хотелось, да и не было времени. Я просто плыла, обгоняя Аббаса.

Когда мы достигли места сражения, вода уже окрасилась в багровый. Принцу удалось ранить тварь и, возможно, даже не раз. Я намеревалась помочь ему прикончить чудовище.

Нас заметили. Монстр — когда я нанесла удар мечом, а Акрам чуть позднее. Ему было не до нас: огромная пасть норовила схватить принца Роккара, а он пытался просунуть между огромных челюстей длинный нож, понимая, что это единственный шанс уничтожить противника.

Сражаться в воде было непривычно и неудобно. Я старалась удержаться на плаву и при этом пыталась наносить удары мечом.

— Майрам! — голос брата получился сиплым, а затем он издал странный булькающий звук: кажется, ему в рот попала речная вода.

— Держись, принцесса! — Аббас оказался рядом в тот момент, когда тварь, обнаружив, что добычи стало больше, кажется, растерялась, не зная, на кого ей нападать и чего ожидать от нас.

— Помоги! — прохрипела, приготовившись снова ударить эту жуть.

— Голова! — сказал махариб и каким-то чудесным образом ухитрился подхватить меня в воде, придав опору своим телом. Он подбросил меня вверх, при этом сам полностью погрузившись под воду. А я в какой-то момент взлетела над водой, занеся руки для удара и обхватив ими рукоять своёго оружия.

Чудовище повернулось ко мне, и я увидела, что брату удалось лишить его одного глаза, но второй, красный и горящий ненавистью, смотрел на меня. Огромная пасть раскрылась за мгновение до того, как я упала сверху камнем, вгоняя в голову существа короткий меч.

Какая же толстая была у него кожа. Будь я прежней Майрам, лишённой подаренной мне жрецом силы, мне не удалось бы задуманное. Но я была сильна, как никогда, и меч, пусть тяжело, но вошёл в каменную голову, пробив череп, и вышел через верхнюю челюсть, обдав меня фонтаном крови.

Не удержавшись на теле животного, соскользнула в воду, проваливаясь в холодную толщу. Река сомкнулась над моей головой. Но уже спустя мгновение, заработав руками и ногами, я вынырнула на поверхность, глотая воздух. Чья-то сильная рука ухватила меня за одежду, потянула в сторону и вовремя: огромный хвост твари ударил по водной поверхности в месте, где я еще недавно глотала воздух, открывая рот, будто рыба, выброшенная из воды.

— Принцесса! — Аббас притянул меня к себе, ухитряясь как-то удерживаться на плаву и при этом поддерживать меня. Я ухватилась рукой за его плечо и заработала ногами, стремясь уплыть как можно дальше от места, где билось в агонии умирающее чудовище.

— К… берегу! — проговорила я, выплёвывая воду с отвратительным привкусом крови.

Мы поплыли в сторону пещёры. Акрам — впереди, мы с Аббасом следом. А за нами в воду полезли и люди брата. Тот, что прыгнул на подмогу, только сейчас достиг середины реки, с осторожностью огибая умирающую рептилию.

Но вот и желанный берег. Я выползла на камни, провожая взглядом принца, который встал и прошёл вперёд, прежде чем сел на огромный валун. Я же осталась на месте и, перевернувшись на спину, раскинула руки в стороны, глядя в небо, опрокинутое над головой. Аббас выбрался следом и тут же наклонился надо мной.

— Майрам! — позвал.

— Ммм? — после короткого боя с речным чудовищем, силы оставили меня, как я надеялась, ненадолго.

— Твои глаза снова стали золотыми! — шепнул, пригнувшись к моему лицу махариб. С его волос капало на мои щёки и шею. Мужчина поспешно отпрянул, присев рядом. Я же приподнялась и тоже села, глядя на реку, по которой, приближаясь к нам, плыли люди брата. Сам Акрам сидел за моей спиной и молчал. Впрочем, я и не ждала, что он скажет хоть что-то, а потому просто смотрела на реку. Там затихшая тварь, перестав мучиться, всплыла брюхом кверху, и теперь течение медленно несло её куда-то вниз.

— Что это было? — спросила я у Аббаса, но он только пожал плечами.

— Впервые вижу подобное! — признался мужчина.

И это было не удивительно. В степях, где жил воин, не было ни подобных рек, ни тем более похожих тварей.

«И слава богам!» — подумала я.

На берег выбрались люди Акрама. Я заметила, что они прихватили с собой всю нашу скромную поклажу и теперь, переводя дыхание, мужчины следили за своим принцем, ожидая дальнейших приказаний. А там, за моей спиной, темнел ужасающий зев пещеры. Из её глубины тянуло сыростью и смрадом.

— Нам пора! — Акрам встал первым и повернулся лицом к тёмному проходу, за которым нас ждало то, чего мы ещё не знали и не могли знать. Только вот нутром я чувствовала: опасность. Только как не пойдёшь, если надо?

— Майрам? — Аббас вопросительно посмотрел на меня. Скажи, что останемся, думаю, послушал бы моего слова, но я лишь молча кивнула в сторону черноты, глядящей на нас потаённым злом, и первой сделала шаг, и шла до тех пор, пока не поравнялась с братом. Мы вместе, едва ли не плечо к плечу, вошли под своды пещёры, оставляя за спиной страшную долину и реку, продолжавшую, словно ни в чём не бывало, нести свои мутные воды вместе с телом убитого мной чудовища.

Пещера поглотила нас, словно огромный зев страшного монстра, заманивая в свою глубину, туда, где вдали виднелась яркая точка от непонятного источника света.

В зале, кроме нового повелителя Хайрата находились только его стражники, верные псы, следившие за каждым жестом своего хозяина и Сарнай ощущала странную настороженность, хотя Давлат был удивительно мил и приветлив с ней. Угощал чаем и сладостями, восседая на подушках и глядя при этом лукаво и загадочно.

«Словно задумал какую-то пакость!» — отчего-то подумалось рыжеволосой воительнице.

Но на советах, проходивших в ее присутствии, Давлат прислушивался к мнению молодой женщины и теперь позвал к себе и смотрел так, словно она имела для него какое-то значение и была важна. Сарнай щурила глаза, всматриваясь в глаза мудреца, искала в его взгляде подвох и понимал, что здесь определенно что-то не так. Расспрашивать Наиму было просто бесполезно: она отвечала честно, но при этом воительница чувствовала, грядет гроза и не простая, а настоящая с громом и молниями.

— Что задумалась, лучшая из моих воителей? — спросил Давлат, пригубив чаю.

Сарнай покачала головой.

— Зачем вы позвали меня сюда, если не говорить о делах? — спросила. — И где моя рабыня?

Мудрец не переставая улыбаться, ответил:

— Занимается тем, чем я попросил ее заняться. Знаешь ли, она сегодня спускалась в подземелье, которое обнаружила под храмом и нашла нечто интересное.

— Что же? — Сарнай подалась вперед, надеясь на ответ.

— Скоро она придет, и мы вместе узнаем! — ответил повелитель Хайрата.

Воительница кивнула и сделала вид, что, расслабившись устроилась удобнее на подушках, сама же не отрывала взгляда от лица Давлата, пытаясь разгадать его замысел, который определенно мог касаться ее самой.

Наима вошла, но не одна. Вместе с ней были люди повелителя, шагавшие за спиной старой ведьмы, словно охраняли ее. Сарнай тут же подобралась и бросив взгляд на женщину, велела:

— Иди сюда! — тон ее голоса был ледяным и Наима поспешила к своей госпоже, успев бросить взгляд на Давлата, что не укрылось от внимания рыжеволосой женщины.

«Что же вы задумали?» — удивилась она, но молча дождалась, пока старуха не приблизится, а затем не опустится перед своей хозяйкой на колени. В руках женщина сжимала какой-то сосуд, совсем крошечный, умещавшийся в ее ладони, лишь узкий, острый край выглядывал из-под сжатых пальцев.

— Что это? — резко спросила Сарнай. Все ее напускное благодушие улетучилось в одно мгновение.

— Это принадлежит мне! — ответил за ведьму Давлат и даже привстал со своего места, протягивая руку к Наиме. — Давай сюда! — приказал и старуха подняла голову, обернувшись к повелителю Хайрата.

— Это то, о чем я думаю? — уточнил он, когда получил желаемое и осторожно взял пальцами, поставив так, чтобы через солнечный свет, падавший в окно, видеть содержимое флакона.

— Да, повелитель! — кивнула Наима.

Сарнай заинтригованно изогнула брови и приподнялась, стараясь рассмотреть содержимое флакона: какую-то жидкость темного цвета.

— Знаешь ли ты, воительница, что я держу сейчас в своих руках? — метнул взгляд на женщину повелитель.

Она покачала головой.

Давлат улыбнулся, а затем сделал незаметный знак рукой, и стражники приблизились, а Сарнай напряглась, понимая, что сейчас случится то, что не должно было произойти в ее жизни. Машинально потянулась рукой к своему поясу и со злостью уронила ее вдоль тела, вспомнив, что к Давлату не пускают с оружием. Но сдаваться без боя она не привыкла. Вскочила на ноги, переворачивая низкий столик и схватив с него поднос, которым сразу же запустила в первого из стражников, метнувшегося ей на перерез.

Она не понимала, что происходит. Мельком заметила, как самодовольно улыбается мудрец и как в ожидании застыла Наима, смотревшая на нее горящим в каком-то диком предвкушении, взглядом.

Воительница не успела уйти из зала. Первого стражника она зарезала его же ножом, второго ранила в область сердца, успев вытащить нож и снова нанести удар, надеясь расправится с третьим нападавшим.

— Наима, помоги! — рявкнула она и голос сорвался, впервые подвел свою госпожу, как и ее руки.

В спину ужалило болью и Сарнай пригнулась, уходя от следующей стрелы, одновременно вскидывая руку и вырывая из плеча острое жало.

— Что мне сделать, хозяйка? — спросила спокойно Наима.

Сарнай хотела было ответить, но двое воинов схватили ее за руки, растянули в стороны, а третий подобравшись сзади, молниеносно провел острием лезвия по горлу.

— Убей… — только и успела произнести воительница и кровь брызнула из глубокой раны, а амулеты посыпались на пол с перерезанными нитями. Вместе с ними под ноги Сарнай упал и амулет Наимы.

Ведьма проследила взглядом за его полетом, но не сделала ни единого шага, чтобы поднять его, лишь глаза ее вспыхнули алчным блеском.

— Кого убить, моя госпожа? — спросила Наима, продолжая следить за происходящим неотрывным горящим взглядом.

Стражники продолжали держать Сарнай. Голова ее откинулась назад, открывая зияющую рану, из которой вытекала густая алая кровь. Давлат быстро встал с подушек и в несколько пружинистых шагов оказался рядом с рыжеволосой женщиной. Она ещё была жива и находилась на той незримой грани сознания, когда дух уже стремится покинуть тело, а тело еще пытается жить. Кровь толчками выходила из ее раны, но повелитель Хайрата не обратил внимания на то, что алые капли попали на его одежду. Он одним движением открыл флакон и вылил его содержимое в распоротое горло умирающей. Часть жидкости, густой и темной, пролилась на ее грудь, оставляя длинные полосы вязкого зелья.

— Отпустите ее! — приказала Наима, но стражники сперва посмотрели на женщину, недоумевая, как это жалкая рабыня имеет наглость приказывать им, самим телохранителям повелителя Хайрата. Но когда они перевели взгляд на Давлата, то увидели, как старый мудрец кивнул, подтверждая приказ ведьмы.

Мужчины разжали руки и тело Сарнай безвольно упало на плиты пола. Голубые глаза закрылись, и она повалилась лицом в собственную кровь, после чего застыла без движения.

— Умерла? — спросил кто-то из стражей.

— Поднимите амулеты! — велел ему Давлат и мужчина покорно наклонился к украшениям воительницы, собрав все до одного. Протянул мудрецу с поклоном, вытирая кровь с амулетов.

— Не мне! — покачал головой старик.

— Но ей они уже вряд ли понадобятся, мой повелитель! — возразил было воин и тут же поспешно прикусил язык, понимая, что не смеет подвергать сомнению приказ своего господина.

Сарнай продолжала лежать на плитах пола. Наима приблизилась к телу своей госпожи и тяжело опустилась на корточки перед ней. Склонилась, глядя в серое лицо и недобро усмехнулась. Затем потянулась рукой и откинула прядь рыжих волос, напитанную кровью, чтобы посмотреть на ужасающую рану. Вместе с ней на воительницу смотрел и Давлат. Его лицо чуть удлинилось от удивления.

— Ее горло! — проговорил повелитель Хайрата.

Вместо раны на шее Сарнай красовалась темная полоса спекшейся крови.

Стражники удивленно переглянулись.

— Когда она очнется? — спросил мудрец.

— Скоро! — ответила Наима и добавила, глядя ему в глаза: — Но вы не узнаете ее, мой повелитель!

Улыбка тронула его губы. Давлат рассмеялся, сипло и торжествующе, а воин, приблизившись к телу воительницы, бросил на него амулеты. Ведьма проследила за их полетом и едва улыбнулась кончиками губ, понимая, что пока все идет так, как надо.

Ее свобода, впервые за столько лет, была слишком близко и она не могла позволить себе ее потерять.

Тахира видела, как Исхан приближается. Свет дрожал в его руке. Факел пламенел столько ярко, что девушка прикрыла ладонью глаза, спасая их от неприятной рези. Просидев, казалось, целую вечность в заточении клетки, она ощущала себя подавленной и слабой.

И Акрам не спешил на помощь, чтобы вызволить ее из неволи, а рядом была только темнота: вонючая и сырая.

— Как ты, принцесса? — на лице жреца танцевали жуткие тени, а живот Тахиры скрутило от боли, и она не могла понять, то ли этот приступ от голода, то ли она теряет свое дитя. Страх потери ребенка придал ее тону неприятного дребезжания и когда девушка заговорила, то не узнала собственный голос.

— Отпусти меня!

Приказ получился больше похож на просьбу.

— Уже скоро! — ответил Исхан. — Я жду гостей, а после, когда мы соберемся здесь все вместе, отправимся в маленькое путешествие, но для этого мне необходимо, чтобы ты, принцесса, помогла мне.

— Никогда! — прошептала девушка и отпрянула от прутьев клетки, пытаясь спрятаться в темноту, но свет факела нашел ее и там.

— Скоро сюда придет твой муж и, думаю, он будет не один!

— С ним его люди, и ты прекрасно об этом знаешь! — отозвалась Тахира. — Или не помнишь, сумасшедший старик!

— Я не говорю о воинах Роккара! — он улыбнулся. — Я говорю о тех, кто более важен для тебя.

Принцесса непонимающе посмотрела на жреца. Сейчас, в свете яркого пламени и жутких теней, расписавших лицо мужчины дивными полосами черноты, он выглядел старше своего возраста. Перед ней было нечто старое, как сам мир.

— Кто ты такой? — спросила принцесса, вглядываясь пристальнее в жреца.

Исхан не ответил на вопрос. Лишь швырнул что-то через прутья в клетку.

— Ешь! — велел. — Мне нужен твой ребенок!

— Мне он тоже нужен! — ответила Тахира и опустила взгляд, заметив что-то круглое на подстилке из травы. Жрец бросил ей какие-то фрукты, один взгляд на которые заставил ее желудок петь песни.

«Ради малыша!» — подумала она, опускаясь на колени и поднимая фрукты.

— Приятного! — прошипел Исхан. Что-то взметнулось в темноте, и принцесса ощутила жуткую боль в основании шеи.

«Подлец!» — успела подумать девушка, до того, как потеряла сознание, а очнувшись спустя время, поняла, что лежит привязанная к какому-то камню. Руки и ноги Тахиры стягивали тугие веревки. Она огляделась, насколько позволяло положение и заметила, что жрец перенес ее из темной клетки в какую-то просторную пещеру с высокими сводами, исчезавшими в темноте. На стенах пламенели светильники, а сбоку возвышалось нечто странное, похожее по форме на замысловатую арку, украшенную линиями загадочных символов. Перед аркой копошился жрец, что-то вычерчивая в воздухе руками. Сперва Тахире показалось, что он просто машет ими, словно разгоняя нечто не доступное ее глазу, а после девушка поняла: колдует, не иначе.

— Очнулась? — услышала она и удивленно моргнула. Голова принцессы болела, а место удара саднило и пекло, но Тахира старалась не обращать на это внимания, во все глаза глядя на Исхана.

Жрец перестал делать странные движения руками и повернулся к ней, затем подошел, окидывая изучающим взглядом с ног до головы. Глаза мужчины и плененной принцессы встретились.

— Прости, принцесса, — произнес он, — но я не знал, как иначе мне достать тебя из клетки. Вряд ли ты позволила бы положить себя на алтарь!

— Что ты задумал, безумец? — вскрикнула девушка и дернулась, натягивая путы. Они выдержали, больно врезавшись в ее кожу, ставшую слишком нежной от легкой жизни в Роккаре.

— Видишь эту пещеру? — спросил Исхан. — Ты, наверное, знаешь, принцесса, что когда-то давно этот угасающий мир, населяли маги.

Тахира нахмурилась. Дернулась снова, затем еще и еще, но путы не поддавались, а жрец, не обращая внимания на ее попытки освободиться, говорил дальше.

— Маги были той силой, которая держала мир и позволяла ему развиваться. Но пришли варвары. Твой отец и ему подобные до него, кто решил, что магия — это зло и тогда началась война. Хитростью и подлостью уничтожали целые поколения тех, в ком была хотя бы толика силы. Так когда-то Сарнай стерла с лица земли целую деревню, где обитали последние из представительниц магии, вы еще называли их «ведьмами». Наима осталась последней.

Принцесса перестала дёргаться и прислушалась к рассказу жреца. Он говорил непонятные вещи, которые, тем не менее, объясняли то, что долго было тайной.

— Маги? — проговорила девушка.

— Клан Большого Змея, — вздохнул жрец, — задумывался когда-нибудь кто-то из твоего народа, почему варвары поклоняются именно змею? — он хищно улыбнулся. — Почему не степным львам или какой другой твари, такой же опасной, как твои соплеменники!

Тахира прищурила глаза, по-новому глядя на жреца.

— Да! — кивнул он. — Ты права. Я именно тот, кто придумал эту веру и вложил ее в вас. Из мира исчезала магия. Один за другим погибали сильнейшие кланы, а затем маги и вовсе перестали рождаться. Я — последний из своего рода, но во мне осталось слишком мало силы.

Желтые глаза Исхана сверкнули золотым огнем.

— Долго пришлось таиться, выживать среди людей, меняя облик, чтобы никто не задумался о том, почему один и тот же человек живет так долго, — мужчина отвернулся и посмотрел куда-то вдаль, туда, где темнел под сводом уходящий в глубину черный зев пещеры, ответвление широкого коридора, ведущего в неизвестность.

— Человеческие жертвы продлевали мою жизнь, и я пользовался ими до тех пор, пока Вазир не решил, что это для его народа слишком и не прекратил поставлять мне рабов.

— Неужели, ты не мог убивать сам? — прошептала Тахира, уже догадываясь, кого из себя представляет этот человек.

«Не человек!» — поправила себя принцесса Хайрата.

— Я мог, — сказал жрец, — но согласись, было удобно, когда не приходилось тратить силы и жертв подносили на блюде, приводили прямиком в мои руки. Я просто жил. Обессиленный, вынужденный поддерживать в себе жизнь за счет других, пока не почувствовал, что уже не один.

Исхан снова повернулся к пленнице.

— Давлат разбудил магию, и я понял, что могу снова возродить то, что, как мне казалось, уже утеряно навеки. Когда он создал своего Малаха, воспользовавшись забытым знанием, ко мне стали возвращаться силы. Знаешь ли, мой род становится сильнее, если нас больше.

— Вас? — проговорила Тахира и вдруг задрожала всем телом.

— Нас, — кивнул Исхан. — Вижу, ты все поняла!

— Великий Змей — это …ты? — ее голос едва не сорвался.

— Я! — ответил мужчина гордо. — Не Малах и никто иной. Это всегда был я. Когда я встретил твоего отца, он показался мне тем, кто сможет помочь мне. Вместе с его воинством, питаясь смертями и кровью, я путешествовал по миру. Вазир порабощал страны и города, а я искал то, что было утеряно многие века назад, попутно вкладывая в голову еще молодого повелителя иные каноны веры. Как удачно ваш народ поклонялся змеям, я же просто сыграл на этом поклонении. А затем Вазир решил осесть и сменить кочевую жизнь на спокойную и размеренную. Я остался с ним, надеясь, что повелитель одумается и снова продолжит жить и воевать, как делал это прежде. А теперь жалею, что не ушел вместе с Давлатом, когда войско распалось. Но я выбрал того, кого посчитал более сильным и выгодным для себя.

Тахира слушала молча. Внутри у нее сжимался холодный страх, а на лбу выступил липкий пот.

«Мое дитя!» — только и подумала она.

— Я выжидал и в итоге получил то, чего оказался достоин! — продолжал Исхан. — Давлат разбудил силу и моя магия с появлением еще одного змея, стала расти, возвращая мне былое могущество. Чем больше будет численность моего народа, тем сильнее стану я.

«О, боги!» — мелькнуло в голове принцессы.

— Следующей стала принцесса Майрам! — произнес жрец и пленница подняла на него тяжелый взгляд.

— Ревность и глупость Сарнай помогли мне обратить вторую жену принца Шаккара. Ты не знаешь, но Сарнай пыталась убить соперницу, а я — спас, дав ей новую силу и новую жизнь. Встреть ты сейчас Майрам, ни за что не узнала бы ее.

— Она стала такой же как ты? — поразилась Тахира.

— И твой брат, кстати, тоже! — ответил с усмешкой жрец. — Глупый принц Хайрата по незнанию решил, что может убить Малаха и в итоге занял его место. Ведь просто так нас убить нельзя!

Исхан поднял руку и потер подбородок, показавшись Тахире задумчивым.

— Только с ним что-то пошло не так. Вопреки всему, его память осталась прежней. Видишь ли, принцесса, то, что создал Давлат, немного отличается от моих соплеменников. Малах был просто змеем, не способным возвращаться в человеческий облик, но принцу удалось сохранить свое сознание и, думаю, сейчас он вполне может принимать свой прежний вид, хотя ещё и не полностью контролирует его. Но, так или иначе, он нужен мне, чтобы, как я уже говорил, стать сильнее. И он, и Майрам… — Исхан посмотрел на девушку, — и ты.

Он шагнул вперед, направляясь вдоль алтаря.

— Ты носишь в себе мое будущее. Моя кровь превратить твое дитя в истинного наследника Великого змея, — глаза вспыхнули золотом, — это будет моя царица, рожденная змеей, а не созданная с помощью моей крови.

Сердце принцессы сжалось.

— Ты не посмеешь! — прорычала она.

— Для обряда мне нужны жертвы, — глаза жреца продолжали светиться. — И много крови. Человеческой крови, так что, нам осталось лишь немного подождать, пока твои спасители придут сюда. А я… — он едва сдерживал смех, — а я позабочусь о том, чтобы встретить их так, как полагается.

— Что ты влила ей? — спросил спокойной Давлат, когда они остались вдвоем с Наимой. Сарнай унесли в подземелье, где когда-то находилась принцесса Майрам, и приковали цепями, дожидаясь пробуждения воительницы. Наима настояла, чтобы несколько стражников находились при первой жене постоянно и время от времени сообщали правителю Хайрата о том, что происходит с Сарнай.

— Я уже говорила тебе, повелитель! — ответила ведьма. — Это была кровь Великого Змея!

— Говорила! — согласился он. — Но откуда? Где ты взяла ее?

— Нашла в подземной пещере, — призналась женщина. — Вопрос только в том, откуда эта кровь взялась у жреца. Хотя у меня есть одна догадка, но она кажется слишком… — и Наима замолчала. Давлат посмотрел на нее, чуть прищурив глаза.

— Сарнай станет замечательной заменой Малаху! — сообщила ведьма, а про себя подумала о том, что Давлат, сам того не подозревая, пробудил кровь Великого Змея.

«Исхан — последний из древнего рода!» — поняла она. Когда-то давно, Наима слышала истории о страшном клане магов. Клане, который канул в «лету». Создавая Малаха, мудрец пробудил в крови последнего из змеев, магию и теперь, благодаря этому, можно было создать армию ползучих тварей. Только пока Наима не спешила делиться своими подозрениями с Давлатом. Зато все яснее становилось видение, в котором за престол сражались две змеи.

«Сарнай и Майрам! — осенило женщину. — Сарнай обратила я, использовав кровь Исхана, а Майрам…!» — она едва не рассмеялась, наконец, поняв, как именно удалось выжить второй жене.

«Что ж, — подумала ведьма, — все же, от судьбы не уйти. Что предсказано — сбудется!».

Она покосилась на Давлата, который смотрел на нее слишком пристально и хмурил густые брови, словно вопрошая: «Что ты задумала, женщина? Мне не нравится выражение твоего лица!».

— Все будет хорошо, повелитель! — поспешила откланяться Наима. — Позвольте мне отдохнуть!

— Позволю! — милостиво ответил Давлат. — Только сперва ответь на один мой вопрос.

— Задавайте, повелитель! — она снова поклонилась, ожидая подвоха.

— Каким образом ты собираешься забрать амулет у Сарнай? — спросил мужчина. — Ее нельзя убить, чтобы завладеть им, нельзя забрать силой, так как же ты вернешь свободу?

Наима подняла голову и посмотрела в глаза мудреца, понимая, что не так уж мудр этот старик, как делает вид.

— Когда Сарнай превратится в нового Малаха, она перестанет быть собой и тогда ее власть над амулетом исчезнет, — ответила она.

— Если это так, то почему тогда принц Шаккар сумел вернуть свою память? — последовал очередной вопрос. — Не ты ли сама предупреждала меня, что это произошло благодаря Майрам. Вдруг подобное случится и с Сарнай?

Наима едва не рассмеялась в лицо Давлату. Ей стоило огромных усилий сдержать веселье и ответить спокойно:

— Как я уже говорила вам, мой повелитель, принцессу Майрам и принца Шаккара связывает нечто большее, чем просто узы брака.

— Любовь? — спросил Давлат.

Наима не ответила.

Ее слова были ни к чему. Ведь новый повелитель Хайрата и так все понимал.

— С вашего позволения! — она низко поклонилась и попятилась к выходу, ощущая на себе тяжелый, задумчивый взгляд старика.