- 11 - · Школа правильной жены

Айболит

Айболит дождался, пока Маша поднялась на второй этаж, и решительно направился к Амиру. Тот сидел за столом в саду и внимательно просматривал кипы документов, извлеченные из кожаных папок.

– Нужно успокоить Анжелу, – Айболит сел рядом с ним. – Я сейчас был свидетелем их конфликта. Иначе Маша будет в таком стрессе, что нормального зачатия не получится. И даже если да, для ребенка будет плохо, если она все время будет в напряжении. Не понимаю, зачем Анжела достает Машу? Она ведь должна быть первая заинтересована в том, чтобы все было хорошо.

Амир оторвался от бумаг и презрительно скривился:

– Бабы. Где ты у них логику увидел? Я с ней разберусь.

– Очень на это надеюсь, – Айболит повернулся и вышел за ворота.

Подошёл к морю и сел на песок. Самая дерзкая волна нахально подкралась к нему и едва не лизнула ногу. Он зачерпнул немного соленой воды и плеснул в лицо. Теплая! Середина октября, а вода, как парное молоко. Он достал из кармана телефон и позвонил другу детства Марку, который когда-то жил этажом ниже. Они были не разлей вода, пока Марк в семнадцать лет не уехал в Израиль.

– Ну ты и поросенок! – возмутился Марк. – Чего ж заранее не предупредил, что летишь к нам? Я бы встретил тебя, привез к себе. Кстати, ты где? Хочу, чтобы ты у меня остановился.

– Не могу. Я тут по работе. Сопровождаю пациентку.

– Ну так вези ко мне и пациентку тоже. У меня же дом свой под Иерусалимом, на холме. Всем места хватит. Детей тебе покажу. А то дочку ты живьём не видел никогда. Только на фотках. Ей уже пять лет. А сына моего ты видел, когда он родился. А сейчас козлина такая здоровая. Не поверишь, какой осёл вымахал. Алинка моя наготовит . Ей же только повод дай. Я прямо сейчас пришлю за тобой служебную машину с водителем. Ты где вообще?

– В Ришон-ле-Ционе.

– Ну по вечерней трассе без пробок за час доедете.

– Не понял, откуда это у простого израильского полицейского служебная машина с водителем? – удивился Айболит.

– Чего это у простого? – обиделся Марк. – Я, голуба моя, заместитель начальника полиции Иерусалима и округа. Это тебе не жук чихнул! Так что прошу уважать мой высокий социальный статус.

– Респект! – одобрил Айболит. – Но все равно не могу. Здесь сложная ситуация. Я потом тебе расскажу. Давай завтра встретимся?

– С радостью. Набери меня, когда освободишься.

Маша

Ночью я почти не спала. Лишь перед рассветом ненадолго задремала. И когда в шесть утра одетая и бодрая Раиса зашла в мою комнату, я сразу села в постели.

– Ты что так рано, тетя?

– Вставай давай, – она присела на краешек кровати. – Дел по горло. Сначала завтрак приготовить. Потом платье выбрать по каталогам. Потом поехать примерить. Прическу нужно придумать. Опять-таки посмотреть по свадебным салонам, где какие цены и что предлагают.

Лучше бы этот день никогда не начинался! Я наскоро умылась и оделась. Мы пошли в главную половину дома. Анжела уже крутилась на кухне. На сковороде шипели блины.

– О! Вы вовремя, – обрадовалась она. – Мясо крутите для начинки. Электромясорубка уже на столе. Амир любит с утра блины с мясом. Сейчас тесто подойдет, накручу ловаш с луком. Лук еще пожарить нужно. Раиса, в холодильнике куриные шницели. Возьми оттуда, тоже пожарить нужно. А ты, Маша, салат нарежь. Помидоры и огурцы вон помытые уже, – она кивнула на большой мраморный разделочный стол посреди кухни.

Я взяла деревянную доску и принялась резать салат, складывая нарезанные кусочки в стеклянную миску.

– Эй, ты что делаешь? – Анжела грозно нахмурилась, подойдя ко мне. – Кто так режет? Это что вообще? – она схватила восьмушку помидора и потрясла перед моим носом.

– Анжела, ты чего кричишь? – вступилась за меня Раиса. – Не умеет она резать салат по-израильски. Мы дома так режем: половина, четверть, восьмушка. А ты вот так делай, Маша, – она взяла нож и начала мелко крошить помидоры малюсенькими кубиками размером с горох. – Это у них в Израиле крошку едят вместо салата. И огурцы так же нарежь.

Я начала резать так, как показали, но нож выскользнул из моих рук.

– Вот безрукая! – прошипела Анжела. – Кошмар какой!

– Ничего! Нож упал – это к ней мужчина спешит, – снова вступилась за меня Раиса, но тут же прикусила язык.

Шутка была неуместной. Тете лучше бы промолчать. Анжела закусила губу и отвернулась.

– Ой-вай-вой! – прошептала Раиса и хлопнула себя ладонью по губам.

Глупая ситуация. Чтобы разрядить обстановку, Раиса преувеличенно бодро сказала:

– Нужно составить список дел, чтобы ничего не забыть. Маша, возьми лист бумаги. Будешь писать, что сегодня, что завтра. А то запутаемся. Платье, свадебные салоны, прическа. Что там еще?

– Волосы ей нужно покрасить, – Анжела взяла себя в руки и повернулась от плиты ко мне.

– Зачем? Я никогда их не красила, – возразила я.

– Оно и видно, – Анжела подошла ко мне и приподняла мои волосы. – Блёклая очень. Поярче нужно. Так… что с лицом? Подойди к окну, на свет посмотрю, – она потащила меня к окну и открыла жалюзи.

Яркий солнечный свет залил кухню. Я зажмурилась.

– Ай -яй -яй! – покачала головой она. – Раиса, ты что ей перед помолвкой лицо ниткой не чистила? Как так?

– Так у нее ничего не растёт! – пожала плечами Раиса. – Гладкая она. В маму пошла. У той так же было.

– Где там гладкая? Пушок у нее, – Анжела провела рукой по моим щекам и я невольно вздрогнула.

– Нормально у меня все, – я попыталась отойти от окна, но она не отпустила.

– У тебя на лице персик. В Москве не так видно. Там пасмурно. А здесь яркое солнце. Как выйдешь днем на улицу, так все сразу увидят, что у тебя на щеках колосится спелая пшеница. А женщина должна быть гладкой, как шелк! Я тебя сама ниткой почищу.

Этого только не хватало! Она мне лицо уничтожит! Эту процедуру удаления волос на лице с помощью суровой нитки я регулярно наблюдала у Раисы. Сама на себе она это делать не умела, да и больно это самой себе. Поэтому к ней каждые две недели приходила подруга и тогда квартира тетки оглашалась ее криками.

– А что наши и здесь ниткой чистят? – удивилась Раиса. – Я думала, что у вас здесь лазеры-шмазеры, воски и прочая ерунда.

– Да ой, все эти новомодные методы лицо сжигают. Или прыщи дают, – отмахнулась Анжела. – Наши еще и местных на это дело подсадили. Этого же никто больше не умеет. Только наши горские и еще бухарские. Так вот в парикмахерских как начали делать, так местные ломанулись и забросили свой воск и лазеры. Наши девочки здесь миллионы на этом рубят. Потому что после нитки ни раздражений, ни воспалений, ни ожогов. Лицо горит, конечно. Но это даже полезно. Кровь разгоняет и омолаживает.

Айболит

 Он проснулся от чудного запаха. Спать в этой стране решительно невозможно. Он оставил жалюзи открытыми и солнце залило всю комнату. С ума сойти! Середина октября, а здесь лето. А в Москве уже давно слякоть и дождь. Он наскоро привел себя в порядок и вышел в сад. Стол уже был накрыт.

– Вовремя вы, доброе утро! – улыбнулась Маша. – А я уже хотела вас звать.

Айболит в ужасе осмотрел стол. Как можно столько есть с утра, да еще в такую теплынь?

Раиса принялась было наполнять его тарелку блинами, куриными шницелями, салатом и яичницей. Но он поспешно сказал:

– Нет-нет! Только яичницу и салат. И кофе.

– Ты что, девочка, Пилюлькин? – хмыкнул Амир. – Мужик должен плотно есть, особенно с утра. Силы где возьмешь?

– Найду, – Айболит откусил яичницу.

Маша вяло ковыряла крошечный кусочек яичницы в тарелке, думая о чем-то своем.

– Ты что не ешь? – спросил ее Амир. – Неудивительно, что такая худая!

– Не трогайте ее, – вмешался Айболит. – У нее акклиматизация. Я сам еле заталкиваю кусок в горло. Мы сюда из дождей в эту жару прилетели. Организм едва справляется с таким контрастом.

– Ну ладно, – Амир вытер рот и встал. – Анжела, я у себя в кабинете поработаю пару часов, а потом в офис поеду. Чай мне принеси! – он пошел в дом.

– Чай ему приготовь, – велела Анжела Маше.

Маша взяла пустую чашку, налила в нее чаю из большого и пузатого керамического чайника, что стоял на столе.

– С ума сошла! – всплеснула руками Анжела. – Он тебе эту чашку сейчас в голову запустит и будет прав. Кто так мужчине чай подает?

– А как? – растерялась Маша.

– Нужно чайник наполнить свежим и горячим чаем. Заново его заварить. Этот уже спитый, – она решительно отобрала у Маши чайник. – Прямо с чайником ему подать, а потом через час поменять. Господи, тебя совсем не научили ухаживать за мужчиной! – возмутилась она. – Раиса, как так? – спросила она у тетки.

– Где я тебе возьму мужчину в три часа ночи? – огрызнулась Раиса. – Ты забыла, сколько лет я вдова?

– Но наш отец приходил к вам. Она ему что чай не подавала? – не успокаивалась Анжела.

– Да не любит твой отец чай. Он кофе пьет! Ты что этого не знаешь? Анжела, не беси меня с утра! – Раиса пододвинула к себе вазочку с выпечкой и нервно откусила кусок песочного печенья. – Эээ… что твоя мама ела, когда тебя носила? Верблюжьи колючки?

– За мной, в кухню. Быстро! – прикрикнула Анжела на Машу.

Та встала и покорно поплелась за ней.

Айболит отодвинул тарелку. Аппетит пропал напрочь.

Маша

Я поставила поднос у двери, открыла ее, присела на корточки, подняла тяжеленный поднос с чайником и медленно пошла к столу, за которым сидел Амир. Он оторвался от компьютера, облокотился на спинку кресла и с улыбкой смотрел, как я муравьиными шагами ползу к столу. Мог бы и помочь. Поднос тяжелый, чайник горячий. Еще чашка по нему ездит туда-сюда. У меня руки занемели. Как бы не обвариться кипятком.

– Ай, красиво идешь! – он поцокал языком.

Я поставила поднос на стол и облегчённо выдохнула.

– Постепенно научишься быть хорошей женой, – он сгреб меня в охапку и усадил на колени. – Посиди, отдохни.

– Мне нужно идти, извини! – я попыталась вырваться из его рук, но он держал крепко.

– Если муж говорит: посиди, значит, посиди, – он прижал меня к бедрам.

Я попыталась сползти подальше от опасной зоны, которая явно была сильно оживлена, но он подкинул меня вверх, катая на коленях, как ребенка. Только вот получилось это у него не смешно, а мерзко и пошло, и очень мало походило на катанье. Его недвусмысленная ухмылка подчеркивала умышленную эротичность движения.

Я вспомнила, как он говорил, что мое сопротивление его возбуждает, поэтому неподвижно застыла у него на коленях, уставившись на книжные полки.

– Ты горячая, знаешь? – он положил ладонь мне на лоб.

– Знаю, – кивнула я. – Мне жарко. Доктор говорит, что это акклиматизация.

– А тебе везде жарко? – он прижался губами к моему уху.

Его рука скользнула под юбку и погладила внутреннюю сторону коленей.

– Я пойду, мне там на кухне нужно помочь, – я попыталась встать, но он еще крепче прижал меня к себе.

– Я задал вопрос. Почему не отвечаешь?

Что делать? Тут как не ответь, всё равно прозвучит эротично. А мне это совсем не нужно. Мне бы выскользнуть поскорее из его цепких и мерзких рук!

– Мне на кухню нужно. Туда, – я махнула рукой в сторону двери.

– А мне  очень нужно сюда, – лихорадочно зашептал он мне на ухо и просунул руку дальше между ног.

– Отпусти! – я резко вскочила.

Он, видимо, не ожидал такой прыти, поэтому его руки разжались.

– Ух, горячая какая! – ухмыльнулся он. – А в Москве такая не была. Разбудил я тебя, а?

Мне не до ответов было. Я промчалась через кабинет к двери, выскочила в коридор и прижалась к ней спиной, переводя дух.

Вдох-выдох! Поправить волосы и спуститься вниз было делом пяти минут. В кухню я зашла, тщательно следя за выражением лица. Но Анжела, едва завидев меня, переглянулась с Раисой, бросила на стол полотенце, которым вытирала чашку, и сказала по-горски:

– Вот позорница! Раиса, ну ты глянь, а? Уже залезла к нему в штаны.

Видимо, она считала, что я по-горски не понимаю. Раиса растерялась, покраснела и прошептала:

– Она понимает, Анжела!

– Да, она понимает, – подтвердила я на джуури. – И никуда я не лезла. С чего ты взяла?

– А с того, что я тебя насквозь вижу! – Анжела подлетела ко мне. – Я тебя предупреждала, чтобы ты его чудесами не удивляла? Предупреждала тебя, шармута? Я сейчас устрою тебе школу правильной жены!

Ну настоящая ведьма! Только метлы не хватает.

– О чем вы? Чего ты завелась, Анжела? – тетка ловко вклинилась  между нами.

– А то, что я ей сказала, чтобы скромнее себя вела. А  она ходит тут, светит своей…

– Тихо! – выкрикнула Раиса.

Она схватила Анжелу за руку, оттащила от меня и прошипела:

– Ты хочешь ребенка, идиотка? Она приехала тебе его родить. Имей уважение! Твой муж, Анжела, всё решил. И ты должна его слушаться. И не срывать на Марье свои нервы.  Думаешь, я не понимаю, в чем дело?

– В чем? – язвительно осведомилась Анжела. – Говори, я послушаю, – она уперла руки в бедра.

– А в том, что ты перед Амиром пикнуть не смеешь! Глаза боишься лишний раз на него поднять. Но внутри-то тебя это гложет. Ой, как гложет! Аж жжет вот здесь! – Раиса сложила пальцы щепотью и ткнула ей в лоб. – И вот ты увидела маленькую и слабую девочку, и решила на ней отыграться. Потому что она ответить не может. Тебе никто не виноват, что ты до сих пор не родила. Она тем более, – тетка кивнула на меня. – Вы должны быть подругами, а не врагами. Если Амир узнает про вашу войну, то бить он будет обеих.  Но тебя, Анжела, больше. Потому что ты старше. И потому что рожать ей, а не тебе. Так вот научись жить с  Марьей мирно. Сегодня ты ее прикроешь, завтра она тебя. Жены должны друг другу помогать. У  вас обеих и так жизнь не мед. Если еще собачиться начнете, так обе отсюда вылетите. Какой мужчина потерпит бабский бардак в доме? А? Отвечай мне! Зачем развела здесь змеиное гнездо?

Анжела молчала, тяжело дыша.

– Отвечай мне! – Раиса встряхнула ее, как  куклу, держа за плечи. – Я старше тебя. Что за неуважение? Почему молчишь? Я сестра твоего отца. И если твоя мать не здесь, то я тебе вместо матери.

– Ты меня еще жизни не учила! – огрызнулась Анжела.

– Не учила, нет,  сейчас начну, – Раиса размахнулась и влепила ей такую пощечину, что Анжела отлетела к холодильнику и ударилась о него спиной.

Я вскрикнула.

– Рот закрыла! – Раиса повернулась и ткнула в меня пальцем. – Когда старшие говорят, мелкие огрызки молчат! Распустились? – зашипела она полушепотом.  – Так я вас быстро соберу обратно. Обеих! Я за вас здесь отвечаю. Вместо матери вам. И если вы думаете, что позволю разбить жизнь себе и всей  нашей семье, то очень глубоко ошибаетесь. Я дождусь, пока мужчины уйдут, и за волосы вас проволоку по всему дому. Еще раз увижу, что вы собачитесь, конец вам, дуры дикие!

– Кто это здесь дикий? – в кухню, улыбаясь, зашел Айболит.

Мы все втроем в полном шоке уставились на него.

– Ты что тоже понимаешь по-горски? – растерянно спросила Раиса.

– Ну не то, чтобы понимаешь, – Айболит взял со стола большую, спелую,  бордовую грушу и откусил кусок. – Но пару десятков слов знаю. Так кто дикий? – обратился он ко мне.

– Да так… цветы здесь дикие какие-то в саду, – выдавила я, на ходу придумывая  несусветную чушь. – Растут так странно. Буйно слишком. Как дикие.

– Ага, – Айболит еще раз откусил грушу и недоверчиво взглянул на меня. – Я так и понял.  Ладно, замнем для ясности. Раиса,  я вот по какому вопросу, – обратился он к тетке. – Хочу  встретиться со своим другом детства. Он сейчас машину пришлет. Поеду в Яффо, посидим там с ним у моря, поговорим. Хочу с собой Машу взять. Ей положительные эмоции и морской воздух – это  в данный момент лучшая терапия.

– А и правильно, – кивнула Раиса. – Чего ей дома сидеть? С дикими… эээ… цветами в саду, – она  бросила гневный взгляд на Анжелу. – Пусть проветрится. Потом не до того будет. Платье мы в каталогах ей сами найдём. Все равно нам со стороны виднее, что ей больше идет. Она нам для этого и не нужна. А  то потом как начнутся хлопоты перед свадьбой, так и не до  прогулок будет. Так что сейчас самое время. Забирай ее, Ваня.

Айболит

Я бы забрал. Совсем. Навсегда. Взял бы на руки и унес. Мне бы в спину неслось:

– Куда? Как можно? Нельзя!

А я бы вдыхал запах  твоих волос и смеялся бы из-за  всех этих "нельзя".

Я бы понес  тебя к реке. А лучше к морю. Я бы положил  тебя в волну и лег  бы рядом. Я бы пил соленую воду и тебя,  милая, тоже соленую, пил бы. А потом начались бы будни. Не серые, с тобой серых быть не может. Я бы бежал домой радостный, а ты бы засыпала, не дождавшись меня, твоего мужа. На цыпочках я бы крался в спальню и любовался бы, как розовеют от поцелуев подушки твои щеки. И я бы даже за сто лет не привык бы к тому, что ты теперь моя. Лишь тихо прикасался бы к тебе, проверяя: не сон ли ты?

Я бы тихо ложился рядом, боясь разбудить, боясь сбить ровное дыхание. Засыпал бы, но в ужасе просыпался бы, боясь, что ты – всего лишь сон. И видя, что ты настоящая, я бы даже плакал от радости. Тихо, молча, чтобы ты не видела. Как тебе объяснить, что невозможно привыкнуть к этому счастью: знать, что ты  всегда рядом.