- 17 - · Где твои крылья?

От неожиданности я подавилась фиником. Задыхаясь, потянулась за стаканом воды. Ко мне бросились несколько женщин, но Айболит опередил их и стукнул меня по спине. Шейх изменился в лице.

– Пожалуйста, не прикасайтесь к вашей женщине при шейхе, – попросил Амджад. – Это считается оскорблением.

– Извините ради бога, – Айболит встал, поклонился шейху и прижал руки к груди. – Я не знал. Правда. Просто она подавилась и…

– Для помощи женщинам есть другие женщины, – шейх, видя горячее раскаяние Айболита, сменил гнев на милость и улыбнулся.

– Понял, осознал, больше не повторится, – Айболит продолжал стоять перед шейхом.

– Садись, – кивнул шейх.

К столу потянулась целая вереница девушек с блюдами, наполненными едой. Хрустящие лепёшки упоительно пахли дымом. Большие миски с тушеной бараниной пузырились кипящим темным соусом. Салаты, хумус, политый оливковым маслом с разбросанными по нему кедровыми орешками, приправы в крошечных мисочках – всё это ставили перед нами и с улыбкой говорили:

– Минфадлак.

– Минфадлак – это по-арабски пожалуйста, – объяснил шейх. – А эти девушки – мои дочери.

– Все? – Айболит не донес кусок лепешки до рта.

– Нет, только часть, – пожал плечами шейх. – У меня их много. Двадцать три? – спросил он у Амджада.

– Двадцать шесть, – поправил тот отца. – Аааа… ну да, – согласился с ним шейх. – По пять от двух первых жен, восемь от третьей – неудачная она у меня, да сохрани ее Аллах, сыновей почти не дала, и восемь от четвертой – благослови ее Аллах, она мне шесть сыновей родила.

– Тяжело запомнить точное количество, когда так много детей, – улыбнулся Айболит.

– Нет, сыновей я помню всех. Дочек только путаю, – шейх отхлебнул кофе. – Правда, Фатьма? – обратился он к женщине лет пятидесяти в черном платке.

– Да, – кивнула она. – Но я напоминаю, если что. Так как я – старшая жена, то обязана помнить всех – сохрани их Аллах, – она села рядом со мной. – Ешь, дочка, а то худенькая ты очень.

Я хотела поблагодарить ее, но в этот момент на площадь въехал военный "джип". Из него выпрыгнули четверо мужчин в черных брюках военного покроя и черных футболках. Двое остались у машины, один за рулем. Один подбежал к шейху, поздоровался и быстро затараторил по-арабски.

Шейх изменился в лице, встал и поспешно пошел в дом. Мужчина в черном пошел за ним. Амджад что-то крикнул и все мужчины, что были на площади, бросились за ними.

– Что происходит? – обеспокоенно спросил Айболит Фатьму, которая сидела рядом со мной и как ни в чем не бывало пила кофе.

– Это ШАБАК – служба внутренней безопасности, – ответила она и видя, что я побледнела, немедленно успокоила нас с Ваней:

– Не волнуйтесь, не за вами. Из Рафаха – крупного палестинского города на Синае  – прорвались на территорию Израиля несколько хамасников. А мы, бедуины, самые лучшие следопыты на всем Ближнем Востоке. ШАБАК часто просит помощи в поимке врагов, а взамен не лезет в наши дела. Ешьте спокойно.

– Как-то расхотелось, – шепнула я Айболиту и обратилась к Фатьме:

– Можно нам пойти отдохнуть? Это не будет считаться неуважением?

– Идите, – улыбнулась она. – Только жалюзи плотно закройте, – она подмигнула. – Всё, что вы делаете за закрытой дверью и окнами – ваше личное дело. Но алла истер – не дай бог, если это увидят.

Мы с Айболитом встали и вдруг меня кто-то толкнул в спину. Вернее, в попу. От неожиданности я ткнулась животом в стол, ойкнула и обернулась. За мной стоял белый, как снег, верблюжонок.

– Какой хорошенький! – я погладила его по плюшевой мордочке, которой он тыкался в мою руку, как кошка.

– Осторожнее! – предупредила Фатьма и махнула рукой в сторону белой верблюдицы, которая спешила к нам. – Это любимица моего мужа. Она недавно родила и до сих пор кормит верблюжонка. А кормящие мамочки очень нервные.

Верблюжонок крутился возле меня, подставляя то голову, то бочок и балансировал на тоненьких, как спички, ножках. Его мамаша подошла ко мне и строго взглянула карими глазками-маслинами.

– Обещаю, что не причиню ему вреда, – я почесала белый плюшевый бочок.

– А мне можно? – Айболит медленно протянул руку к верблюжонку.

Его мамаша нервно всхрапнула. Как будто кто-то дунул в большую трубу.

– Мужчинам она не доверяет, – хитро подмигнула Фатьма.

– Понял! Мамаша, не будем волноваться! – Айболит шутливо поднял руки и спрятал их за спину.

Мы пошли к выделенному нам дому, а верблюжонок брел за нами. Мамаша следовала за ним на расстоянии нескольких шагов, ревниво наблюдая за своим ребёнком. Все бедуины, что встречались нам по дороге, старательно обходили верблюдицу по широкой кривой.

В домике на всю мощь работал кондиционер и царила прохлада.

– Сначала ты иди в душ, а потом я, – Айболит снял с единственной кровати шерстяное одеяло и подушку, положил на пол и сел.

Несмотря на то, что мне очень хотелось принять душ, сначала нужно было выяснить самое главное.

– Там за столом ты сказал шейху, что мы скоро поженимся, – я села на пол рядом с ним. – Что это значит?

– Это значит, что у нас с Марком есть план. Позволь не посвящать тебя во все подробности. Так будет лучше и спокойнее для всех, – уклончиво ответил Айболит. – Пока что мы приехали сюда, на юг, так как здесь рукой подать до Египта. Бедуины проведут нас в обход пограничных кордонов через Синай. Они знают тайные тропы. В Египте мы спокойно и не прячась доедем до аэропорта. А там будет видно.

– Но ты сказал…

– Я сказал это, чтобы не оскорбить шейха, Машенька. Они не дали бы убежище мужчине с женщиной, которые связаны друг с другом… – он запнулся, подбирая слова.

– Греховной связью? – помогла я.

– Да, – кивнул он. – Что-то вроде этого. Нас ведь поселили в одном доме с одной постелью. При том, что они помогают, но знать все подробности им не нужно.

– Это правильно, – я встала и пошла в душ.

Теплая вода стекала по телу, но при том, что было совсем не жарко, а для Израиля даже прохладно, мне стало душно. Там, за тонкой стенкой, сидит мужчина, которого я люблю. И мы впервые остались наедине. Я насухо вытерлась, замотала волосы полотенцем и вышла. Айболит спал на одеяле, широко раскинувшись на спине. Его рука лежала на полу. Я осторожно переложила ее на одеяло. Легла и выключила ночник.

Сквозь плотно закрытые жалюзи все же пробивались полосы света с площади, где ярко горел большой костер. Айболит спал в той же позе. Мне очень хотелось лечь рядом с ним и прижаться к его широким плечам. И с этим несбывшимся желанием я заснула.

Меня разбудил шум воды. Айболита на полу не было. Он мылся в душе. И так как там было занято, я осталась в постели. Он вышел, я поспешно закрыла глаза, изображая, что сплю. Как удобно, когда ресницы длинные! Можно следить за кем-то, а он не заметит.

Айболит на цыпочках прошел в комнату, завернув узкие бедра полотенцем. Его грудь блестела от воды. Он был худым и жилистым. Грудь в меру накачанная, без фанатизма. Явно когда-то занимался спортом, но не убивался в спортзале. Его светлые волосы были зачесаны назад и от воды казались темнее. Он сбросил полотенце на пол и я быстро закрыла глаза. Совершенно автоматически. Дура! Можно было и посмотреть. Но я как-то испугалась. Да и неловко подглядывать за голым мужчиной. Даже если очень хочется. Когда он оделся, я потянулась, изображая, что просыпаюсь.

– Доброе утро, – Айболит застегнул ремень на светлых джинсах. – Я сейчас выйду, чтобы не мешать тебе, – он вышел из домика.

– Спасибо! – вдогонку бросила я и встала.

Когда я вышла из душа и оделась, в дверь постучали. Вернулся Айболит. В руках он держал большой круглый серебряный поднос, на котором дымился кофе в маленьких медных чашечках. Свежие лепешки, варенье, мед и печенье горкой лежали возле чашечек.

– Завтрак, – он осторожно поставил поднос на небольшой стол.

Я отпила кофе. Айболит тоже отхлебнул и сказал:

– Нам нужно поговорить. Хочу рассказать тебе кое-что. Чтобы ты понимала, что в этой жизни есть не только такие, как твоя родня и Амир.

– Я знаю, что есть хорошие люди. Ты, например, Ваня, – возразила я.

– Нет, Машенька. Я не хороший. Есть гораздо лучше. Те, кто нам  с тобой помогает. И не только нам. Есть здесь, в Израиле, организация*, у которой нет имени, фондов, членских взносов и даже названия. Это просто люди, которым не все равно. И которые пытаются сделать этот мир немного лучше. В ней состоит мой друг Марк и его друзья. Они вывозят отсюда женщин, попавших в беду. Из арабских районов, из ультрарелигиозных семей, из таких, как твоя семья, из Сектора Газа и так далее.  Это ведь не важно, какая религия. Важно, что женщины до сих пор в наши просвещенные времена не чувствуют себя свободными. В этой организации состоят полицейские, которые недовольны законами, но не могут вмешиваться в частную жизнь граждан. Военные, которые вынуждены выполнять  дурацкие приказы, противоречащие логике. Раввины, имамы, христианские священники, арабы, русские, коренные израильтяне и еще очень много людей. Нормальных людей с обеих сторон, которые понимают, что так больше продолжаться не может. Они помогают женщинам, которых насилуют, заставляют идти в террористические организации или силой выдают замуж. И хотя этой организации не существует официально, у них есть один тайный знак, – Айболит вытащил из кармана ключи от машины и показал мне брелок: серебряные крылья.

Он положил брелок мне в ладонь. Крылья были широко распростерты. На глаза навернулись слезы. Именно так я себя чувствовала сейчас: словно за спиной раскрылись крылья.

– Крылья – вот что они дают женщинам и не только, – продолжил Айболит. – Они и мужчинами помогают, – он погладил брелок, – почти как в песне "Наутилуса": где твои крылья…

– Которые нравились мне, – подхватила я.

Его лицо помрачнело:

– Маша, если со мной что-то случится, ты должна взять этот брелок, сесть в кафе или ресторане и терпеливо ждать, пока к тебе подойдут. Кто-то обязательно увидит, что тебе нужна помощь.

– Не пугай меня, пожалуйста, Ваня! – попросила я и мысленно добавила: "Я без тебя просто не справлюсь. Не хочу без тебя справляться, Ванечка".

В детсаду, в котором я работала, была одна пожилая и очень мудрая нянечка. Она всегда говорила:

– Девочки, запомните: женщина может всё, но не под каждым мужиком.

Наверное, женщина, действительно, всё может сама, если вдруг останется одна. Но  не после каждого. Не смогу я одна после Вани. Слишком широко раскрылись мои крылья. Сами. Внезапно. Когда я ничего не ждала. Но вот в чем беда: раскрываются они только рядом с ним.

­­­­­­­­­­­Я погладила серебристые крылышки. Металл приятно холодил пальцы, но на сердце потеплело. От того, что есть вот такие люди, у которых точно так же, как у всех, много проблем и хлопот. Но при этом им не всё равно. Они думают о тех, кому хуже, чем им самим. И, наверное, не всё так плохо в нашей сложной жизни, если такие люди существуют.

В дверь постучали. Айболит  пошел открывать. На пороге стоял Амджад.

– Отец пригашает вас позавтракать вместе с ним. Отказы не принимаются, – добавил он, бросив взгляд на поднос с кофе и выпечкой.

Мы пошли на площадь. Едва завидев нас, шейх Файзи улыбнулся и показал на пустые стулья рядом.

– Субах эль хыр, – сказал он. – Доброе утро! А вы должны ответить: Субах эль нур – светлого утра!

– Субах эль нур! – хором ответили мы с Айболитом и сели за стол.

Белый верблюжонок, раскачиваясь на тонких ножках, подошел к шейху и положил мордочку ему на колени.

– Ах ты хитрец! – рассмеялся шейх. – Печенье увидел, – объяснил он нам. – Обожает печенье с орехами. Сразу становится ласковый, как кошка, – Файзи взял со стола пару печенек и дал верблюжонку.

Тот захрустел свежей выпечкой, довольно поблескивая карими глазенками..

– Балуете вы его тоже, как любимого котенка, – засмеялась я.

– Ну, конечно, – хитро подмигнул шейх. – Сначала я его, потом он меня будет баловать.

– Ну да, туристы их, верблюдов, любят, наверное, – предположила я.

– Да что там туристы! – шейх скормил верблюжонку еще две печеньки. – Его папа был чемпионом подпольных верблюжьих боев. Мы эту верблюдицу, – он кивнул в сторону мамы верблюжонка, которая пощипывала колючки рядом с одним из домиков, – специально с ним свели. Много денег заплатили за случку.  Этих верблюдов  мы сначала продаем в Турцию. Они там проходят первые бои. И если становятся чемпионами, то их выкупают шейхи из Эмиратов. Один такой чемпион несколько лет кормит весь посёлок.

– А почему подпольные бои? Это запрещено законом? – Айболит надкусил печенье и верблюжонок нервно посмотрел на него.

Айболит тут же скормил ему печеньку.

– Да потому что защитники животных весь мозг выедают. Мол, негуманно это и так далее, – скривился шейх. – Вся наша жизнь негуманная. Живем, как дикие звери: или ты, или тебя.

– Бедный! – я погладила верблюжонка по замшевой холке.

– Это мы бедные, – из-под стола вынырнул мальчик лет десяти, схватил печеньку и снова скрылся под столом. – Шейх отрывает голову каждому, кто хотя бы раз крикнет на верблюда. Поэтому тот еще вопрос: кто из нас верблюд? – обиженно заворчал он, сидя возле моих ног.

Мы все рассмеялись.

Двое мужчин поднесли к столу ящик, откинули брезент и замерли перед шейхом. Я едва не поперхнулась кофе. Ящик был наполнен оружием: пистолеты и автоматы лежали в нем горой.

– Отлично! – обрадовался шейх. – Несите в арсенал.

– Можно? – Айболит сел на корточки рядом с ящиком.

– Умеешь пользоваться? – хитро прищурился шейх.

– Да, – Айболит достал из ящика пистолет. – На Кавказе когда-то научили. Родня покойной жены. Я бы купил. Если продадите, конечно.

– Потом поговорим, сейчас давайте завтракать… – шейх хотел добавить еще что-то, но в этот момент откуда-то из-за домиков раздались крики, выстрелы и рев мотора.

На площадь ворвалась машина и понеслась прямо к столу.

Айболит

– Барра! Все вон! Ялла-ялла! Быстрее-быстрее! – крикнул шейх, подхватил верблюжонка на руки и бросился в сторону.

 Айболит схватил Машу на руки и побежал за шейхом. Амджад и еще несколько вооруженных мужчин выскочили вперед, стреляя по колесам.

Автомобиль споткнулся, едва не перевернулся, но удержался на пробитых колесах и  замер в полуметре от стола. Взвизгнули тормоза, дверь распахнулась и оттуда выпал абсолютно пьяный Рафик. Мужчины замерли, держа его на прицеле.

– Кус эммок, йя сгорт! Мать твою, придурок! Ты кто такой? – крикнул Амджад по-английски, держа Рафика на мушке.

– Я тебе сейчас расскажу, кто он такой! – Айболит поставил Машу на землю и бросился к ящику с оружием, который по-прежнему стоял у стола.

Айболит выхватил  из ящика пистолет, быстро вставил обойму, подошел к Рафику и ткнул пистолетом ему в лоб. В  ушах Ивана заскрежетало. Металлом о бетон. Раздался визг Дарьи и крик Дианы. В нос ударил запах  морга: дикая смесь формалина и антисептиков. Вот сейчас всё и закончится. Не выжить тебе, мразь!

– Ванечка, не стреляй! – Маша бросилась к нему и схватила его за руку.

– Отойди, Маша, – Айболит одной рукой передвинул  ее за спину и процедил сквозь зубы:

– Это родственник моей невесты. Трусливый шакал, который воюет с женщинами. Который убивает их, потому что боится сунуться к мужикам.

– Сам ты шакал, – поморщился Рафик.  – Крыса ты мусорная, которая шарится  по чужим домам и ворует то, что плохо лежит.  Думал, что я тебя не найду? А я давно установил на телефон этой подстилки маячок. Знал, что ты не удержишься. Потому что ты – вор и чмо, которое не способно себе бабу найти,  только можешь уводить чужих невест, как падальщик, – он плюнул под ноги Айболиту и заорал: – Ну! Давай! Ты же крутой! Стреляй! Что? Не можешь? Правильно! Потому что  ты трусливый говнюк! – он выбил пистолет из руки Айболита и ударил его кулаком в лицо.

Айболит упал, но немедленно вскочил на ноги. К Рафику бросился Амджад и еще  несколько мужчин. Они скрутили его и поставили на колени. 

– Отпустите его! – Айболит снова схватил пистолет. – Мы сами разберемся!

– Не нужно, – спокойно сказал шейх, подойдя к Айболиту.

Он взял из его рук пистолет и сунул за широкий кожаный ремень, который перепоясывал его длинное белое платье. – Я расскажу тебе кое-что. Как-то один человек сделал большую гадость другому. Тот обиделся и решил отомстить. Много лет вынашивал план мести, состарился, ослаб, и, наконец, убил обидчика через тридцать лет. И когда тот упал замертво, человек посмотрел на него с сожалением и сказал: "Поторопился я. Слишком горячо еще. Месть – блюдо, которое подают холодным". Это я к чему… если ты сейчас выстрелишь, то не успеешь насладиться его болью. Поэтому не торопись! Если  ты сразу не убил его, значит  Аллах пока этого не хочет. Нужно выждать и сделать все по умному. А не так, чтобы свою жизнь потерять. Иначе ты  своему врагу сделаешь подарок. У него жизнь отнимешь, но  помни, что все убиенные находятся в раю. И он оттуда будет смотреть, как  ты горишь в аду. Нужно сделать  наоборот. Чтобы он  мучился даже после смерти. Как? Подумай.  А сейчас бери свою невесту и уезжай. Мы этого  бесноватого задержим.

– Вы правы в одном, шейх: оружие использовать не нужно,  – Айболит подошёл к Рафику и попросил Амджада:

– Отпустите его, пожалуйста! Ну давай, урод! Один на один. Не обгадишься?

Файзи был прав, что остановил его. Пуля – это моментальная смерть. Он убьет этого гада голыми руками. Он будет медленно душить его, наблюдая, как из этой твари по капле выходит жизнь.

– Капец тебе, Пилюлькин! – злобно ухмыльнулся Рафик.

Амджад посмотрел на отца. Тот кивнул. Амджад ослабил хватку.  Рафик немедленно бросился на Айболита и повалил его.  Сидя на Айболите, он бил его в лицо.

– Ваня, нет! Умолю: разнимите их, – Маша вцепилась в руку шейха. – Рафик убьёт Ваню. Он псих! И он пьян. Без тормозов вообще. Сделайте что-нибудь, ну пожалуйста!

Шейх осторожно освободил свой рукав и спокойно сказал:

– Пусть выпустят пар. Не волнуйся! Мы следим за ситуацией. Трупы нам здесь ни к чему. Нужно будет – вмешаемся.

– Если успеете, – подумал Айболит, уворачиваясь от прямых ударов в лицо.

Он улучил момент, когда Рафик немного выдохся и изо всех сил ударил его  кулаками по ушам. Тот взвыл, скатился с противника  и рухнул на землю, как куль с мукой.

Айболит, шатаясь, поднялся на ноги, схватил Рафика за волосы и впечатал прямой хук в печень. Рафик захрипел и согнулся в три погибели.

– Спаси ее, Ванечка… без дочки… жить… не буду, – в ушах  Айболита прозвучал голос Дианы.

Он ударил по печени еще раз.

– Мы можем спасти только одного: или мать, или ребенка, – перед глазами появилось лицо врача реанимации.

Айболит заревел и рывком поднял Рафика. Бросил его на стол. Раздался грохот: стаканы, ножи, вилки и медные поносы с чашками посыпались на землю. Айболит сплюнул кровь с разбитой губы и ударил кулаком по лицу Рафика. Тот заклокотал от крови, собравшейся в горле, и сплюнул два зуба. Из его рта потекла струйка крови. Он  выпучил глаза, потому что скопившаяся во рту кровь попала в горло, мешая дышать.

– Нет, – улыбнулся  Айболит и на его губах вспучился кровавый пузырь, – сам ты не сдохнешь. Я тебе не позволю.

Он перевернул Рафика на бок, чтобы тот не задохнулся раньше времени. И увидел Диану, которая лежала на каталке морга, накрытая простыней. И себя самого, когда он лег рядом и обнял ее двумя руками.

– Отпусти, мужик, отпусти! – умоляли его врачи и медсестры.  – Дай ей спокойно уйти!

Удар  кулаком – голова Рафика глухо стукнулась о деревянные доски стола. Еще удар, и еще, и еще! Рафик хрипел, закрыв глаза. Руки Айболита онемели. А он продолжал  бить урода.

– Всё! Хватит! – Амджад схватил его сзади и попытался оттащить от Рафика.

– Пошел ты! – хрипло выдохнул Айболит и ударил еще раз.

– Халлас! Хватит! – крикнул шейх. – Мне трупы здесь не нужны! Урф! Поднимите его!

Амджад поднял Айболита и отбросил в сторону. Тот едва не упал, с трудом удержался на ногах и снова бросился к столу. Но двое молодых крепких мужчин схватили его, заломили руки, потащили к шейху и  силой усадили на стул рядом с ним.

– Халлас – я сказал! Хватит! Ты отомстил, как мужчина,  теперь вытри лицо, – шейх бросил ему бумажный платок.

– Господи, боже мой! Мамочки! – Маша бросилась на колени перед Айболитом,  опрокинула на платок бутылку минеральной воды и начала вытирать  ему лицо.

– Вот, возьми, – Фатьма протянула ей  вату, тканевое полотенце и йод.

– Ванечка, не нужно так. Что ты! Умоляю тебя! – Маша, рыдая, вытирала ему лицо и мазала йод на ссадины. – Будь он проклят! Он  – зверь и сволочь.  Но ты же не такой!

– Хуже, – Айболит перехватил ее руку с полотенцем. – Понимаешь? Я хуже, чем он! Потому что догадывался, что это он убил мою жену, но молчал. Видел, как он издевается над тобой, и тоже молчал.

– Ты просто ждал удобного момента, – всхлипнула Маша.

– Я просто струсил, Маша. Понимаешь? Струсил, что придется что-то менять в своей жизни.

– Это не так! – заплакала она. – Нет!

– Да! Это правда. Но теперь мне все равно. Я их всех вот так… – он кивнул в  сторону Рафика.

Мужчины сняли  Рафика со стола и подхватили с двух сторон. Но он оттолкнул их, вырвался и заорал по-русски:

– Я сам! Пошли отсюда, уроды! Сам!

Мужчины подняли руки, показывая что уступают ему, и отошли на несколько шагов, не спуская с него тревожных взглядов. Рафик повернулся лицом к столу, грузно оперся о него и постоял пару минут, тяжело дыша. И в этот момент сзади  к нему подбежал верблюжонок и толкнул мордочкой в спину. Рафик заорал:

– Это что за хрень?

Повернулся лицом к животному и зло сплюнул.

– Уберите верблюда! – заорал шейх. – Кто его пустил сюда?

Но было поздно. Рафик, матерясь, ударил верблюжонка ногой в живот. Верблюжонок жалобно закричал, его тонкие  ножки подломились, разъехались и он плюхнулся на  бок. Айболит даже не успел ничего сообразить. Только увидел, что мужчины, которые стояли рядом с Рафиком, бросились врассыпную. А один из них вскинул автомат.

– Не стрелять! – шейх выдернул из его рук автомат. – Голову откручу! Барра, йа сгорт! Пшел вон, придурок! Все назад! Назад! Все в дом! – закричал шейх, схватил  за руки Айболита, Машу и потащил их к дому.

Женщины похватали детей и громко вопя бросились кто куда. Несколько подростков закатились под машину Рафика и там застыли, испуганно выглядывая из-за пробитых колес.

А на площади появилась белая верблюдица. Она трубно заревела,  опустила голову и понеслась к Рафику. Тот опешил, машинально отпрыгнул назад, но уперся в стол. Верблюдица  подбежала к нему и плюнула. Густая слюна белой пеной полностью закрыла его лицо.

– Да чтоб тебя, тварь! – заорал он.

А верблюдица поднялась на задние ноги и ударила  Рафика передними ногами по голове. Рафик завопил и упал под ноги разъярённому животному. Верблюдица еще раз вскинула передние ноги и изо всех сил ударила его по позвоночнику. Раздался противный хруст. Маша закричала и потеряла сознание. Айболит едва успел ее подхватить. А верблюдица всё продолжала бить ногами по   спине  Рафика. После первых двух ударов он еще хрипел. Но верблюдица прицелилась и ударила его по голове. Рафик захрипел в последний раз и затих. А она все продолжала избивать его бездыханное тело.

– Алла истер! Алла истер! – покачал головой шейх.

– Что? – шёпотом переспросил потрясённый Айболит.

Он сел на  крыльцо и положил Машу себе на колени.

– Упаси нас бог! – перевёл шейх. – Нет ничего страшнее, чем мать, которая  защищает своего ребёнка. И верблюдица становится тигрицей.

Верблюдица еще раз   пнула Рафика, убедилась, что он не дышит. Подошла к верблюжонку,  опустилась на землю рядом с ним, прижала к нему нервно вздымающийся бок  и начала облизывать своего ребенка. Люди потихоньку возвращались на площадь, старательно обходя верблюдицу стороной.

_____

* Эта организация существует на самом деле. Официально ее якобы нет. Только один раз бывший глава правительства Биньямин Нетаньягу упомянул ее в интервью зарубежному телеканалу. Журналист спросил его: "Правда ли, что Израиль ведет партизанскую войну с террором и тайно вывозит из Газы тех, кто не хочет воевать и вообще жить по традициям?" На что Нетаньягу ответил: "Да, правда. Мы каждый  год вывозим оттуда от двух до семи тысяч мужчин и женщин, которым угрожают, потому что они хотят жить, как свободные люди, не хотят воевать с нами, выходить замуж  по системе договорных браков и не желают оставаться в средневековье. Мы даем им новую жизнь и… крылья".