- 20 - · Еврейское счастье

Айболит

Айболит проснулся на рассвете от стука в дверь. Маша, сонно моргая, прошептала:

– Ой, извини! Я не дала тебе нормально отдохнуть.

– Все в порядке, Машенька, – улыбнулся он, разминая затекшие руки.

Она встала и в одеяле побежала в ванную.

– Войдите! – крикнул Айболит, быстро натянув майку.

– К вам приехал друг, – Далия приоткрыла дверь.

Айболит оделся и побежал вниз. Возле дома стояла машина скорой помощи. Рядом с ней, облокотившись на капот, стоял Марк, болтал с Амосом и пил кофе.

– Это что? Откуда скорая? – Айболит обошел по кругу белый автомобиль с красной полосой.

– Лучше не спрашивай! – Марк нахмурился. – Видимо, этот урод Рафик успел скинуть Амиру номер моей машины и локацию. Мне позвонили знакомые ребята из безопасности и сказали, что он едет сюда. У нас времени от силы час.

– Куда сюда? – не понял Айболит. – Никто не знает, что мы здесь. Может, к бедуинам?

– Ну какая разница? – пожал плечами Марк. – Кто-то мог вас видеть. Посёлок опять-таки, все на виду, – он кивнул на ворота. – Ты можешь поручиться за этих людей, которые живут в округе? Ребята говорят, что Амир весь Израиль перевернул, чтобы вас найти. Поэтому и поедем на скорой. Эта машина, – он похлопал по капоту, – часть нового плана.

– Тоже тайными тропами? Не через аэропорт? – уточнил Айболит.

– Забудь ты про аэропорт! – отмахнулся Марк. – Аэропорт перекрыт наглухо. Нынешнее правительство получает большую помощь от горских. Поэтому министр МВД дал распоряжение закрыть для тебя выезд. Это незаконно. Но пойди доживи до суда. Поэтому попробуем с другой стороны.

– А скорая при чем? – спросила запыхавшаяся Маша, подбегая к ним.

– Увидишь, – улыбнулся Марк. – Где моя машина? Нужно ее отогнать куда-нибудь и спрятать.

– Она и так спрятана, – Амос подлил Марку еще кофе из медного кофейника. – Ее мой сосед поставил у себя в гараже. Вот пусть там и остаётся.

– Спасибо! Когда все закончится, приеду забрать, – Марк отхлебнул кофе. – А теперь берите вещи и в машину.

Он отдал Амосу пустую чашку и сел за руль. Далия поцеловала Машу и сунула в руки бумажный пакет.

– Здесь бутерброды, булочки и кофе. Вам пригодится в дороге. Береги себя, девочка! – она поцеловала Машу. – А ты смотри мне! – она погрозила Айболиту пальцуем. – Обидишь ее – сама лично найду и убью!

– Она может, – согласился Амос. – Подтверждаю!

Скорая выехала за ворота.

– Значит, план такой, – сказал Марк. – Довезу вас до Иерусалима, а там вас будут ждать два моих друга. Мне там с вами нельзя. Я половине города снюсь в страшных снах. В пятак все знают. Спалю контору к чертовой матери! Поэтому вас будет сопровождать парочка – Абрам и Сарочка. На лицо ужасные, добрые внутри. Вы их слушайтесь и не обращайте внимания на шум, который они оба производят.

– В каком смысле шум?– не понял Айболит.

– В прямом! – рассмеялся Марк. – Эти два поца – закадычные друзья. Друг без друга полдня прожить не могут. Но собачатся страшно. Потому что один еврей, а другой араб. Вам может показаться, что они сейчас друг другу вломят, но на самом деле это от любви.

– Оригинально, – протянула Маша.

– Ну это у брутальных восточных мужчин такая фишка есть: изображать, что они очень сердитые. Боятся показаться мягкотелыми. Не дай бог кто-то поймет, что у них очень доброе сердце. Это же зашквар – как говорит нынешняя молодежь.

Видя растерянные лица Маши и Айболита, Марк добавил:

– Восток – дело тонкое, ребята. Здесь всё не такое, каким кажется.

Не доезжая до Иерусалима, скорая свернула в заросли кустарника. За белым валуном пряталась серая потрепанная "Субару". Из нее вышли двое мужчин в синих костюмах парамедиков. Один из них был маленьким, тщедушным и все время поправлял вязаную кипу, которая свободно гуляла по его кудрявой голове. Второй был невысокий, но коренастый, плотный, крепко сколоченный. На голове топорщился седой "ежик". Смуглое лицо выражало хроническое недовольство жизнью.

– Шалом! – мрачно изрек он.

– Что шалом? Куда шалом? – затараторил маленький по-английски. – Тебе ясно сказали, что люди туристы. Не местные. Переходи сразу на английский.

– Шалом понимают все, – пробурчал седой. – Я – Кнаан, – он кивнул Маше и протянул Айболиту широкую, как лопата, ладонь.

– Ицхак, – расплылся в улыбке маленький. – Но можно просто Ицик. Ум и красота нашего тандема.

– А я тогда кто? – удивился Кнаан.

– Тупость и грубая сила, – любезно пояснил Ицик.

– Это потому что я араб? – огрызнулся Кнаан.

– Это потому что я тебе не ООН, комплиментами, не имеющими под собой реальной основы, бросаться не буду, – объяснил Ицик и подмигнул Маше. Видя, что Кнаан набрал воздуха в легкие, собираясь ответить, Марк вскинул руку, сложил пальцы щепотью и потряс ею в воздухе. Айболит уже видел этот восточный жест. Он означал: "Подождите!"

Мужчины одновременно замолчали, уставившись на Марка.

– Привезли? – коротко осведомился он.

– А то! – Ицик бросился к машине. – Я же все подготовил. Он разве может? Он же тупой с рождения!

– Кто бы говорил! – Кнаан немедленно бросился за ним к машине. – Мой лучше, чем твой.

Они открыли багажник и достали два рюкзака.

– А можно узнать, что происходит? – осторожно спросила Маша.

Марк молча закатил глаза. Мужчины вернулись, открыли рюкзаки и вытащили два силиконовых накладных живота.

– Вань, помоги Маше это надеть, – Марк внимательно рассмотрел оба живота и взял один у Кнаана.

– Я могу помочь! – Ицик нахлобучил на макушку кипу, которая сползла на правое ухо и умильно взглянул на Машу.

– Ой, молчи уже! Тоже мне помощник, – огрызнулся Кнаан.

– Это ты мне завидуешь, потому что у меня жена красивая, – Ицик положил живот обратно в рюкзак.

– Это да, – согласился Кнаан. – Красивая, но зато видит плохо.

– Чего это?

– Если бы она видела хорошо, то никогда бы за тебя не вышла замуж, – охотно объяснил Кнаан.

– Скучно нам точно не будет, – сообщил Айболит Марку.

– А то! – ухмыльнулся он и хлопнул в ладоши, – так, освобожденные пролетарии востока, а ну развернули корму и стали к лесу передом, к девушке задом!– Марк первый отвернулся.

Айболит открыл дверь скорой, чтобы хоть как-то прикрыть Машу. Она покраснела, как помидор, и подняла платье. Айболит наложил живот на ее талию и закрепил липучки.

– Удобно? Не давит? – он осмелился взглянуть на нее.

– Нет, – прошептала она. – В самый раз.

Он застыл. Ее лицо почти прижалось к его щеке. Губы были так близко, что он не мог оторвать от них взгляд. Маша тоже не торопилась. Она молча смотрела на него и словно ждала. Айболит засмотрелся на этот круглый живот, который туго натягивал платье. А если бы там, действительно, был ребенок? Его ребенок? По сердцу прошла волна тепла. Маша погладила руками живот и смущенно взглянула на Айболита.

– Я похожа на кита, – шепнула она.

– Нет ничего красивее беременной женщины, – он положил руку на ее пальцы, сжимающие живот.

– Гхм-гхм! – громко прокашлялся Марк, стоя спиной.

Айболит отмер. Маша поспешно опустила платье.

– Можно, – разрешила она.

Ицик повернулся и воскликнул:

– Ой, как красиво! Дай бог, чтобы вскоре у вас такое было!

Кнаан толкнул его в спину. Ицик вздрогнул, покраснел и принялся оправдываться:

– Нет, я имел в виду, что…

– Спасибо, – сказал Айболит.

– Значит так, ребята, а теперь все слушаем меня внимательно, – приказал Марк.

Скорая въехала в Иерусалим.

– Тебя где высадить, Марк? – спросил Кнаан, который сидел за рулем.

– Да почти у вашего пункта назначения. Вы же все равно едете до Старого города. Вот там возле Яффских ворот на парковке и высадишь. А там меня ребята из отделения подберут. Заскочу домой, нужно переодеться перед работой. А то я же в гражданском, – он показал на свои тёмные джинсы и черную футболку. – А вы, – обратился он к Маше и Айболиту, – от Яффских ворот пешочком пойдете через Старый город. Тихо, спокойно, медленно. Там все близко. Он же маленький. Ицик с Кнааном вас проведут.

– Заодно и святыни посмотрим, – улыбнулась Маша. – Всегда мечтала.

– Святыни только мельком. Осторожно! Не зависните там. И все время держите связь со мной.

Дорога укачала. Маша задремала, положив голову на плечо Айболита. Она проспала тот момент, когда скорая на подъезде к Яффским воротам уперлась в пограничный кордон.

– Что за черт? – Кнаан с досадой хлопнул по рулю. – Еще пару часов назад его здесь не было.

Марк молча вытащил из кармана джинсов планшет с эмблемой полиции и бегло взглянул на него.

– Знаете что, ребята, можете подавать на гражданство. Вам даже еврейство доказывать не нужно. Так дадут. Потому что у вас таки настоящее еврейское счастье в больших и жирных кавычках. С таким счастьем хорошо прыгать с крыши десятиэтажки, если надумаете покончить с собой. Абсолютно безопасно. Потому что даже в этом вам не повезет.

– Что случилось? – спросонья не поняла Маша.

– Сводку получил, – Марк потряс планшетом. – Те террористы, что прорвались в Израиль, благополучно добрались до Иерусалима. И теперь их будут ловить здесь. По сведениям разведки, они хотят устроить теракт в Старом городе. Там же яблоку негде упасть! Потому и погранцов пригнали. На всех входах и въездах в город кордоны поставили. Так, Маша, давай на носилки.

– А разведка не могла вместе с данными поймать и этих ослов? – пробурчал Кнаан. – Вот евреи, вся ваша суть. Только болтать умеете. Им джаддати – бабушка моя – напела, что будет теракт.

– Ой, заткнулся бы! – не стерпел Ицик. – Это твои братья, кстати.

– Это твои братья, – огрызнулся Кнаан. – Потому что мозгов у них нет так же, как у тебя. Йа хмар!

– Сам ты осел! – Ицик поймал кипу на кончике левого уха и нахлобучил на макушку.

Маша села на носилки.

– Маску кислородную держи, – Ицик помог ей надеть маску. – Под ней лицо плохо видно. Если остановят, начинай громко рыдать и стонать. Поняла? Ты же рожаешь. Тебе больно. Быстрее. Подъезжаем.

– Да, – Маша поправила маску и собралась лечь.

И вдруг побледнела и судорожно втянула воздух.

– Тихо! Ша! Рано! Мы еще не подъехали, – Ицик поймал кипу на лбу и водрузил на законное место.

– Ваня… – голос Маши сорвался до хрипа. – Там… – она ткнула пальцем в стекло.

Айболит повернулся. Рядом с пограничниками стояли несколько крепких мужчин в черных военных брюках и футболках. А рядом с ними стоял Амир, всматриваясь в каждую машину.

Небритый, с воспаленными красными глазами, Амир сжимал в руке телефон и что-то тихо говорил мужчинам в черном, что стояли рядом с ним.

– Ну всё, план в очередной раз пошел к чёртовой матери. Да что ж такое-то? – Марк с досадой хлопнул себя по колену. –  Я хотел, чтобы скорая въехала в Старый город. Довезла вас почти до пункта назначения.  Скорые никто не проверяет и не останавливает. Тем более, если внутри беременная женщина. Там пройти-то оставалось три шага. Ладно, поздно пить боржоми, если почки отказали.  Ваня, пригнись. А лучше сядь пока на пол.

Айболит послушно уселся на полу.

– Будем импровизировать, – продолжил Марк. – Кнаан, видишь тех арабских подростков, что сидят возле ворот на бордюре?

– Да, – кивнул Кнаан.

– А ну-ка позови их по-вашему. Сейчас будем прорываться без боя, но весело.

Марк быстро изложил план действий. Кнаан опустил стекло и свистнул подросткам. Они подошли к машине.

– Двести шекелей заработать хотите?

– Триста, – самый высокий и крупный из них сплюнул на асфальт.

– Так ты же еще не знаешь, что делать, – возмутился Ицик.

– Если узнаю, будет четыреста, – подросток  открыл жевательную резинку и засунул в рот.

– Ладно, держи, – Кнаан вытащил из кармана деньги. – Танцевать умеешь? – он перешел на арабский и быстро изложил подросткам суть дела.

Они захихикали и радостно закивали. Один из них вытащил из рюкзака на плече колонку блютуза, отошёл от сокрой и включил  музыку на всю громкость.

– Что он им сказал, Марк? – шепотом спросил Айболит.

– Сейчас увидишь, – улыбнулся тот.

Из колонки полилась веселая арабская музыка. Зажигательная дробь на дарбуках – восточных барабанах – перекрыла весь шум в округе.

– Ялла-ялла-ялла! – закричал подросток.

 Ловко лавируя, побежал между машинами, в мгновение ока оказался возле Амира и вскочил на крышу машины, возле которой стояли мужчины в черном.

– Эй! – заорал Амир.

Другой подросток хлопнул его по плечу сзади. Амир обернулся. А мальчик одним прыжком вскочил на капот и принялся лихо отплясывать, виляя бёдрами в ритм барабана. Остальные не оставали. Они свистя и улулюкая, окружили Амира и его друзей из службы безопасности. Те, как волчки, завертелись в разные стороны, пытаясь понять, что происходит и остановить внезапное веселье.

– Мой выход, – Ицик поправил кипу.

– Ты это… осторожнее там, – проворчал Кнаан. – А то сам на ужин пригласил, а тебе сейчас тут морду набьют и ты в больницу угодишь. Чего вы, евреи, только не сделаете, чтобы сэкономить на гостях!

– Да пошел ты, морда антисемитская! – Ицик расплылся в радостной улыбке. – Видали, да? – обратился он к Маше и Айболиту. – Выкормили и вырастили на свою голову.

– Оставайся в машине. Я пойду, – Кнаан решительно отстегнул ремень безопасности.

– Тебе нельзя, – с сожалением заметил Марк. – Ицик не сможет проехать туда, куда можешь ты.

– Ладно, – с сожалением проворчал Кнаан. – Да когда ж ты уже заколки для кипы купишь? – он нахлобучил на голову Ицика кипу, которая в очередной раз сползла на ухо.

Ицик выпрыгнул из скорой, пригнулся и быстро побежал между машинами. Добрался до той, где подростки устроили импровизированную дискотеку на крыше, и заорал:

– Люди, что же это делается? Что же вы молчите? Мы же половину налогов на этих сволочей тратим, а им все мало! И они еще и издеваются. Да кто ж  вас воспитал, таких ослов малолетних? Как же  вам не стыдно? – он воздел руки к небу и возмущенно потряс ими.

Айболит открыл рот, глядя на спектакль, который набирал обороты со скоростью снежного кома. Люди, возмущенно крича, начали выскакивать из машин. Один из подростков подскочил сзади к Амиру и от души дал ему подзадник. Амир побагровел, подпрыгнул на месте, резко повернулся и погнался за подростком. Другой подросток прыгнул на мужчину в черном. Сорвал с его головы каскетку и бросил за машину. Мужчина, громко ругаясь,  побежал за ним. А подросток свистнул, захохотал и вскочил на крышу машины. Перепрыгнул на следующую, подождал, пока мужчина добежит до него, исполнил несколько танцевальных движений, показал неприличный жест, спрыгнул на землю и бросился наутек. Мужчины в черном помчались за ним.

– Хорошо, – Марк потер ладони, надел солнечные очки, чёрную каскетку и натянул козырек на лицо.

– Ваня м Маша, теперь выходим, – он открыл дверь машины. – Идем быстро, но не бежим. И что особенно важно: прямо за мной, гуськом, след в след, потому что я постараюсь не попадать в камеры, которые здесь везде натыканы. Не останавливаемся, башкой по сторонам не вертим. Маша, давай руку, – он помог ей выйти из машины. – Кнаан, будешь их ждать с другой стороны.

– Понял, – Кнаан завел мотор.

Они прошли через Яффские врата и сразу же свернули на узкую улочку.

– Как мы пройдем по Старому городу? – забеспокоился Айболит. – Сам же говоришь, что здесь камеры везде натыканы. 

– Это не то слово, – вздохнул Марк. – Они и ещё и выводят изображение на центральный пункт безопасности, который располагается здесь же, возле Стены Плача. Тот пункт, которого якобы не существует. Только тихо! Это большой еврейский секрет, о котором знают все дети от Тель-Авива до Беер-Шевы.

– Ничего не понимаю, – прошептала Маша. – Так мы же попадемся!

– Как хорошо, что здесь живут правнуки предусмотрительных евреев из России и Восточной Европы, которые когда-то купили дома еще в Палестине. Государства Израиль и в помине не было, а по городу бегали англичане и турки, периодически паля друг в друга. И не лень же им было в такую жару! – Марк приподнял каскетку, вытер лоб бумажным платком и тут же натянул каскетку на лоб, закрывая лицо.

Они прошли через несколько узких улочек Старого города и остановились возле двери в стене крытого прохода.

Марк постучал в дверь. Им открыл высокий мужчина в черном лапсердаке до колен. Из-под черной широкополой шляпы затейливо вились  рыжие пейсы.

– Шалом, Лейбович! – радостно воскликнул Марк.

– Ой, вэй! Не думал, что скажу это, но лучше бы ты, Марк, был налоговой инспекцией, – проворчал мужчина по-русски, но с сильным акцентом, растягивая слова.

– Я так не думаю! – ещё радостнее сказал Марк. – Потому что если мы с налоговой вскроем пол только в твоей спальне, то из него до потолка ударит фонтан денег. А если во всей квартире, Израиль затопит деньгами полностью

– Ой, тише! Чего ты орешь, бандит? – у Лейбовича даже глаз задергался. – Это же все для нашей ешивы. Ты знаешь, сколько детей из бедных семей там учатся бесплатно и на полном пансионе, включая четырёхразовое питание? Я так налоговой и скажу. Так что гуляй отсюда.

– А про квартиру в Тель-Авиве, которую ты сдаешь и которая записана на бабушку жены, чтобы не платить налоги, тоже скажешь? – прищурился Марк.

– А если бог даёт девять детей, так он даёт и на детей, – скромно потупился Лейбович.

– В декларации для налоговой ты, Лейбович,  так и пишешь, что бог велел не платить ровно  восемьдесят процентов налогов?

– Что за антисемитская математика? – возмутился Лейбович. – Всего лишь несчастные сорок процентов детям на хлеб и учебу. И квартирка – собачья будка фактически.

– Пять комнат, – скромно поправил его Марк.

– Но в ужасном районе, – не сдался Лейбович.

– Самом дорогом в Тель-Авиве, – еще скромнее сказал Марк.

– Метраж, как у скворечника! – возмутился Лейбович.

– Сто восемьдесят квадратных метров, – шепнул Марк. 

– Ой, не делай мне нервы! – Лейбович снял шляпу и начал нервно обмахиваться. – Что тебе нужно, бессовестный человек, который  считает чужие деньги?

– Пройти, – ответил Марк. – Только и всего. Мы даже ноги вытрем, – он старательно завозил подошвами кроссовок по булыжникам.

– Ты меня в могилу положишь когда-нибудь, и только тогда успокоишься, – вздохнул Лейбович. – Заходите.

Он провел их по длинному коридору на кухню. Возле плиты, на которой шипела сковорода, крутилась женщина в длинном платье и косынке на голове.

– Вы как раз вовремя, – улыбнулась она. – К обеду.

– Спасибо, мы потом как-нибудь, – вежливо ответил Марк.

– Рахель, дорогая, это не гости. Это оккупанты, – страдальчески скривился Лейбович.

Он распахнул дверь кладовки.

– Прошу!

– Сюда? – растерялся Айболит.

Он шагнул в крошечную кладовую, все стены которой были  увешаны полками с бесконечными банками, пакетами с мукой, макаронами и прочей бакалеей.

– Мы здесь будем прятаться? – спросила Маша.

Марк молча погладил полку и она вдруг отъехала  в сторону, открывая проход и лестницу, ведущую вниз.

– Счастливого пути! Вот вам фонари, – Лейбович сунул им в руки фонари, – и ключи. Они помечены. На каждой номер нужной двери. Марк, вернешь потом, – он вышел в кухню и закрыл дверь кладовой.

– Позвони им всем, чтобы не пугались! – крикнул Марк ему вслед.

– Хрена тебе лысого, еврейский бандит! – визгливым голосом прокричал Лейбович из-за двери. – Буду я еще  деньги на звонки тратить.

– А к кофе я люблю рогалики! – еще громче заорал Марк. – И чтоб свежие!

Из-за двери послышалась длинная тирада на языке идиш.

Айболит по интонации понял, что ничего хорошего  в ней нет, но все же спросил Марка:

– Это идиш, да? Помню, в нашем общем  детстве твоя мама на нем разговаривала.

– Ага, – согласился Марк. – Он самый, идиш.  Этот пейсатый засранец сейчас с педантичностью ученого перечислил все неформальные  и незаконные  половые связи, в которые вступали все  мои предки по женской линии. Ну ничего! Мы  с ним еще сочтемся!  Я ему покажу, у кого бабушка работала  верхней частью тела в одесском порту, потому что к задней так никто и не смог пристроиться ввиду ее больших размеров!

Марк зажег фонарь и первым спустился по старинным, вырубленным из камня ступеням.

– Мамочки, что это? – в ужасе прошептала Маша.

– Продолжение графа Монте-Кристо, – Айболит подхватил ее подмышки, помогая спуститься.

Они очутились в длинном коридоре.

– За мной! – Марк уверенно направился вперед.

Они прошли метров сто и оказались в тупике перед дверью со ржавой решеткой. На решётке болталась медная бляшка с выбитой цифрой "1". Марк перебрал ключи на связке, нашел нужный и вставил в замок. Сразу за дверью начиналась лестница. Они поднялись по ней. Марк  приготовился постучать, но не успел. Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой мужчина в таком же лапсердаке, как у Лейбовича.

– Проходите, – кивнул он и посторонился. – Лейбович мне только что звонил.

Марк, Айболит и Маша оказались в кухне, прошли через очередной коридор и зашли в комнату. На двухъярусной кровати спали дети.

– Тише! – мужчина приложил палец к губам и отодвинул книжный стеллаж.

За ним оказалась очередная лестница. Айболит, Марк и Маша снова спустились в подвал. Через  час ныряний в подвалы, коридоры и проход по чужим квартирам Айболит потерял счет времени.

– Теперь вы поняли, почему я назвал предусмотрительными тех евреев, что когда-то приобрели здесь дома? – спросил Марк, отпирая очередную дверь в подвале. – Эти квартиры были куплены до образования государства Израиль. Поэтому они хоть и подпадают под нашу юрисдикцию, но полиции и безопасности легче застрелиться, чем сюда попасть. Нужно брать тысячу пятьсот ордеров и судебных постановлений, чтобы просто постучать в дверь.

– А зачем были построены эти тайные ходы? – спросила Маша.

– Ну как зачем? – пожал плечами Марк. – В Иерусалиме кто только не шастал: англичане, турки, иностранные легионы. На улицах было опасно. Плюс местное мусульманское население. Вот евреи и придумали способ, чтобы из любой точки города можно было безопасно и незаметно выйти к Стене Плача на молитву или к любым воротам, чтобы покинуть город, – он отпер очередную дверь.

Сверху послышался шум многочисленных голосов.

– Пришли, – Марк уселся на ступени, ведущие вверх, снял каскетку и вытер ею лицо. – Теперь слушаем мои инструкции. Маша, ты сейчас будешь исполнять главную роль. И от того, насколько хорошо ты сыграешь, зависит дальнейший успех нашего предприятия.