Глава 11

Просыпаюсь от ощущения тепла большого тела рядом со мной. Руслан обнимает меня во сне, его рука лежит на моей талии, а дыхание щекочет затылок. Прошла уже неделя с того разговора, который закончился поцелуем и ночью в его постели. С тех пор я больше не сплю в гостевой комнате. Тогда он меня не отпустил. После того поцелуя, когда я думала, что все понимаю насчет нашего брака, насчет того, что я просто функция в его жизни, он целовал меня всю ночь. Нежно, страстно, так, что у меня кружилась голова. А утром, когда я попыталась уйти в свою комнату, он просто сказал: «Останься». И я осталась. Теперь мы спим вместе каждую ночь. Он обнимает меня во сне, целует, когда я просыпаюсь, шепчет мое имя в темноте. Но днем… днем он все тот же – сдержанный, холодный, отстраненный. Словно живет двойной жизнью: ночной Руслан, который нежен со мной, и дневной, который держится на расстоянии. Я не понимаю его. Не понимаю себя. Не понимаю, что между нами происходит. Он поворачивается во сне, я осторожно высвобождаюсь из его объятий. На цифровых часах на прикроватной тумбочке светится 6:30. Еще рано, но я уже не могу уснуть. Встаю, надеваю шелковый халат и тихо иду в ванную. В зеркале вижу растрепанные волосы, припухшие губы, следы поцелуев на шее. Вчерашняя ночь была особенно… насыщенной. Руслан пришел домой поздно, молчаливый и напряженный, но когда мы остались наедине, он прижал меня к стене и целовал так, словно от этого зависела его жизнь. Я влюбляюсь в него. С каждым днем все сильнее. Как глупая школьница, которая не может думать ни о чем, кроме объекта своей страсти. Он мой первый мужчина, первый во всем – в поцелуях, в прикосновениях, в том сладком жжении внизу живота, которое я испытываю, когда он смотрит на меня определенным образом. Умываюсь холодной водой, пытаясь привести мысли в порядок. Влюбляться в него опасно. Он же сам сказал, что не ищет любви. Но как не влюбиться в мужчину, который целует тебя так, словно ты – самое дорогое, что у него есть? Как не привязаться к тому, кто держит тебя в объятиях всю ночь? Выхожу из ванной, на цыпочках покидаю комнату. В доме тишина, только в гостиной тикают часы. Иду в детскую, чтобы проверить Аишу. Толкаю дверь и сразу понимаю, что что-то не так. Девочка беспокойно ворочается в кроватке, а когда я подхожу ближе, то вижу, что у нее покраснели щечки и лоб горячий. – Солнышко, – шепчу, трогая ладонью ее лоб. – Что с тобой? Аиша открывает глаза и тут же начинает хныкать. Она горячая, у нее явно поднялась температура. Беру ее на руки, она вяло прижимается ко мне, не сопротивляясь. Сердце начинает бешено колотиться. Аиша никогда при мне не болела. За все время, что я здесь, она была абсолютно здорова. Что делать? Кого позвать? Иду в спальню к Руслану, прижимая к себе горячую малышку. – Руслан, – тихо зову я его. – Руслан, проснись. Он мгновенно открывает глаза – у него очень чуткий сон. – Что случилось? – голос сразу становится четким, без следов сонливости. – Аиша заболела. У нее температура. Он тут же садится в кровати, протягивает руки, и я передаю ему дочь. Его лицо каменеет, когда он чувствует исходящий от девочки жар. – Какая температура? – Не знаю, я еще не измеряла. Но она очень горячая. Руслан встает, берет Аишу на руки, идет в детскую. Я следую за ним. Он достает из аптечки термометр, и мы ждем результата. Аиша лежит у него на руках, как тряпичная кукла, лишь изредка всхлипывая. – Тридцать девять и три, – мрачно констатирует Руслан. – Это много для ребенка ее возраста. – Что будем делать? – Дам жаропонижающее, посмотрим. Если не поможет – вызову врача. Но мне этого мало. Я смотрю на Аишу, такую слабую и беззащитную, и инстинкт подсказывает мне, что нужно действовать быстрее. – А может, сразу в больницу? У маленьких детей температура может подняться очень быстро. – Не переживай так. Это обычная простуда. Руслан дает Аише сироп от температуры, но через час ей не лучше. Наоборот, хуже. Она почти не реагирует на окружающее, дышит часто и тяжело. Термометр показывает уже тридцать девять и семь. – Руслан, ей плохо, – стараясь не паниковать. – Нужен врач. – Хорошо, вызову семейного доктора. – Не семейного! В больницу ее нужно, к специалистам. У нее может быть что-то серьезное. Он смотрит на меня с удивлением. – Амина, ты слишком волнуешься. Это обычная детская болезнь. – А если нет? – мой голос дрожит от волнения. – А если это что-то опасное? Руслан, я не могу просто сидеть и ждать! Она же совсем маленькая! В его глазах мелькает что-то похожее на раздражение. – Я сказал – вызову врача на дом. Хватит истерики. Но я не могу успокоиться. Аиша становится все более вялой, а температура не спадает. От страха в животе все сжимается. За эти недели я полюбила эту девочку как родную. Мысль о том, что с ней может что-то случиться, приводит в ужас. Наступает утро, но оно не приносит облегчения. – Мне нужно в офис, – говорит Руслан, глядя на часы. – У меня важная встреча, которую нельзя перенести. Врач приедет через час. Марьям будет рядом, если что-то понадобится. – Ты уходишь? – не верю своим ушам. – Твоя дочь больна, а ты уходишь на работу? Его лицо каменеет. – Не преувеличивай. Это обычная простуда. К моему возвращению все пройдет. Он целует Аишу в лобик, коротко кивает мне и уходит. Стою посреди детской с больным ребенком на руках и не могу поверить в происходящее. Как он может быть таким холодным? Да, по ночам он нежен со мной, но днем… Днем он превращается в безэмоциональную машину. Даже когда речь идет о его собственной дочери. Аиша стонет и крепче прижимается ко мне. Температура падает, но ненамного и снова повышается, несмотря на лекарство. Я больше не могу ждать. Иду на кухню к Марьям. – Марьям, нам нужно ехать в больницу. Аише плохо. Женщина оборачивается от плиты и смотрит на девочку у меня на руках. – Руслан Муратович сказал ждать врача, – неуверенно отвечает она. – Я не могу ждать! Посмотрите на нее! Марьям подходит ближе и касается лба Аиши. Я вижу, как меняется выражение ее лица. – Действительно очень горячая, – соглашается она. – Но Руслан Муратович приказал… – Мне все равно, что он приказал! – повышаю голос, сама удивляясь своей решимости. – Я ее мать и сама принимаю решения. Мы едем в больницу. Сейчас же. Марьям колеблется, но видит мою решимость. – Хорошо. Но сначала нужно связаться с охраной и предупредить их. Она звонит Марату и объясняет ситуацию. Слышу, как он говорит, что нужно дождаться разрешения Руслана Муратовича. Вырываю у Марьям трубку. – Марат, подготовь машину. Мы едем в больницу через пять минут. – Госпожа Амина, мне нужно разрешение… – Я даю вам разрешение! Я мать этого ребенка и принимаю решение! В трубке повисает пауза. Видимо, он с кем-то советуется. – Не можем дозвониться до Руслана Муратовича, – наконец говорит он. – Телефон недоступен. – Тогда едем без его разрешения. Если с Аишей что-то случится, пока мы ждем, ответственность будет на вас. Это срабатывает. Марат соглашается подать машину. Быстро переодеваюсь сама и надеваю на Аишу теплую курточку, беру документы, которые Марьям достает из сейфа. Девочка почти не реагирует на мои действия, и страх сжимает мое сердце еще сильнее. – Может, и правда лучше дождаться врача? – неуверенно говорит Марьям, помогая мне. – Нет. Я чувствую, что с ней что-то не так. Что-то серьезно не так. За всю свою жизнь я не принимала таких важных решений. Всегда кто-то принимал решения за меня – сначала родители, потом Руслан. Но сейчас речь идет об Аише, и материнский инстинкт оказывается сильнее страха и привычки подчиняться. Выходим к машине. Марат и еще один охранник уже ждут нас. Сажусь на заднее сиденье, прижимая Аишу к груди. Марьям садится рядом. – В какую больницу едем? – спрашивает Марат. – В центральную. Там хорошее детское отделение, – отвечаю, удивляясь собственной решительности. Я в детстве мечтала стать доктором и лечить именно детей, не сложилось, но я достаточно повидала болячек у младших братьев. Машина трогается с места, и я прижимаю Аишу к себе еще крепче. Она такая горячая, такая слабая. Что, если я ошибаюсь? Что, если это действительно обычная простуда, а я поднимаю панику на пустом месте? Но что, если я права? Что, если промедление может стоить ей жизни? Думаю о Руслане, о том, как он отреагирует, когда узнает. Наверное, разозлится. Скажет, что я превышаю полномочия, что я не имею права принимать такие решения без его согласия. И мне становится страшно. Не от его гнева – от того, что я начинаю понимать: между нами пропасть, которую не заполнить ночными объятиями и страстными поцелуями. Он хозяин, я – подчиненная. Он принимает решения, я их исполняю. Даже когда речь идет о ребенке, которого я люблю как родного. Но сегодня я не смогла просто подчиниться. Сегодня что-то во мне взбунтовалось. – Мама, – тихо шепчет Аиша, и у меня сжимается сердце. – Я здесь, малышка. Мама рядом. Все будет хорошо. Надеюсь, что это правда. Надеюсь, что я приняла правильное решение. И надеюсь, что Руслан когда-нибудь поймет: любовь к ребенку иногда важнее слепого послушания. Машина мчится по утренним улицам к больнице, а я, впервые в жизни ослушавшись мужа, молюсь о том, чтобы с моей малышкой все было в порядке.