Глава 28. Айдан

Я смотрел на дядю и томился, размышляя о своих девочках оставленных дома. Охранник на пост ещё не заступил, сигнализацию не запустили. Я платил весьма щедро, но иногда все просто упиралось во время. Дядя тоже развлекался тем, что разглядывал меня, но моё лицо сейчас всяко интереснее, чем его.

— Что с твоей физиономией? — брезгливо спросил он.

— Отстоял честь дамы, попавшей в беду.

— Ты бы со своими дамами разобрался, герой.

С работы я сбежал пораньше. Здесь — спокойнее. Здесь Роза, которая из-за температуры стала невозможно капризной, здесь Лилия, которую я видел голой. Совершенно голой. И выбросить это из головы уже не мог. Мне бы стоило думать о том, что разведись я по исламским правилам с первой женой, из меня душу вынут, что моя семья, что ее. Я не развожусь, от этого нисколько не легче. Я не верил, что Чулпан и в самом деле приезжала к моему дому, она терпеть не могла путешествия, но Роза ее почти и не помнила. Любая могла подойти к забору и ребёнка позвать. А если бы Роза открыла калитку? Хотя нет, успокоил себя, теперь калитку можно было только ключами открыть.

Все эти насущные мысли выбивали из головы голую Лилию, но совсем ненадолго. Она проникала в мои мысли всей своей нежно-розовой фарфоровостью и отказывалась их покидать. Закрываю глаза — вижу ее. Голую. Совершенное тонкое тело. Небольшая идеальная грудь. Выемка пупка. Родинка рядом с ним… Тело моей жены было совершенным, начиная от макушки, заканчивая каждым идеальным пальчиком ног.

К вечеру раскидали размотку кабеля от каждой камеры. Завтра дел еще на несколько часов, потом вся эта хрень станет функционировать и за девчонок станет спокойнее. Но я чувствовал, скорее тупо видел — пиздец назревает. Главное успеть отправить своих на месяц куда нибудь к морю и самому все разрулить.

Я успею.

Когда Роза легла спать, налил себе бокал виски, закинул в него пару кубиков льда. Послонялся по дому старательно топая — вдруг Лилия соизволит выйти. Не соизволила. Взял пачку сигарет и вышел из дома. Сел прямо на крыльце. Сделал большой глоток, ранки заживали, но ссадину на губе все равно обожгло от алкоголя.

— Ничего, здоровее буду, — усмехнулся я в темноту.

Темнота моего дома и сада всегда казалась мне уютной. Сам дом уютным не был, разве только сейчас меняется, словно сдается Лилии. Но он был нашим с Розой гнездышком, свой, безопасный. Я никогда не ждал от него больше пакости, чем противная кухарка. А теперь казалось, что больше не могу ему доверять. Не знаю, Чулпан ли приходила к забору, но атмосферу дома она успела испачкать. Теперь тёплая, почти летняя уже темнота, что стрекотала сверчками и изредка залетевшими комарами таила в себе тени недругов.

— Кончай, — посоветовал я себе. — Паранойю заработаешь.

Виски я допил, докурил сигарету и за неимением под рукой пепельницы затушил ее прямо в пустом бокале. Поставил его на ступени — заберу завтра. Посмотрел еще раз в ночь. В очередной раз мрачно решил — ничего я не там им сломать. Ни Гафуровым, ни своей семье. Только стало налаживаться понемногу, я не дам испортить…Наша маленькая семья была странной, но жизнеспособной, на удивление. А ещё у моей жены невероятно красивое тело.

— Которое еще ни разу не было твоим, — продолжил я монолог с собой.

Подумал — какого черта? Не хотел, чтобы было как с первой женой. Не хотеть дурдома и херни вместо брака, не хотел истерик и ненависти. Но Лилия — не Чулпан. Она иная. Тоже дикарка, да, но другая…я с сожалением покосился на бокал с виски. Лилия не переносила пьяных. Но выпил я всего несколько глотков, надеюсь…

— Хватит тянуть, блядь.

И встал. И пошел к своей жене. Страшно не было, меня выжигало изнутри, вело нетерпение, казалось ломит судорогой ладони, что не могли ее касаться. Это нужно было исправить. Проходя мимо комнаты дочери прикрыл ее дверь. В тот момент я уже точно решил все. Повернул за угол, и…и врезался. В свою жену. Врезались бы лоб в лоб, будь она сантиметров на тридцать-сорок повыше, а так уткнулась мне в грудь лицом, обошлось без травм, разве только ушибленное в драке ребро заныло.

— Вы куда это ночью? — удивилась она.

И правда, идти мне туда некуда. И кабинет, и моя спальня и спальня розы находились в одном крыле. Даже кухня и та в пределах достижимости. Солгать, что ночью решился приобщиться к мировой классике литературы и иду в библиотеку? Надоело. Мы женаты уже хрен знает, сколько дней, а все еще относимся друг к другу, как к незнакомцам.

— К вам, — прямо ответил я.

— И я к вам, — опустила взгляд Лилия.

И покраснела привычно, даже в тусклом свете далёкого коридорного ночника заметно. Я коснулся подушечкой пальца ее щеки — нежная, словно дорогой бархат.

— Я не пьян, — зачем-то сказал я. — Честно.

— Хорошо.

И голос такой серьёзный. И самая вся серьёзная. Именно такой она мне нравилась, смешной, забавно, временами нелепой, но тем не менее со стержнем внутри, о котором я и не догадывался и со своими принципами. Я сделал самое лучшее, что мог в этой ситуации — склонился и поцеловал ее. На мгновение она замерла, наверное вспомнив сцену в моем кабинете, я подумал — если она меня оттолкнёт, то будет права. Но губы ее были такими мягкими, что я испугался, смогу ли остановиться, если она меня оттолкнет…

Не давая ни себе, ни ей времени на раздумья и принятие неудобных решения, я подхватил девушку на руки, в который раз удивившись ее лёгкости. Нес ее на руках и целовал одновременно, на первый взгляд неудобно, на второй же, ничего лучше со мной в жизни еще не происходило. Дверь в ее комнату открыл ногой. Закрыл, вовремя вспомнив, что в доме еще ребёнок имеется. Опустил ее на кровать. Нужно было снять футболку, стянуть чертовы шорты отстранившись, но я не мог ни на минуту ее оторваться. Развязывал дурацкий пояс ее халата, целовал ее и матерился разом. Матерился потому, что узел она завязала мудрено, и целую минуту я его развязать не смог. Хотя может не в мудрёности узла дело, а в том, что каждую секунду мои руки норовили бросить зряшное занятие, отвлекались и лезли под халат. Под ним ничего не было, и осознание этот пьяного лучше любого виски.

Наконец халат был распахнут. Я отстранился от ее тела на несколько секунд, просто чтобы охватить взглядом ее всю, полностью.

— Ты невероятно прекрасна, — прошептал я.

— Спасибо, — ответила моя невероятно вежливая жена.

Я успел подумать — черт, как же здорово, что меня вынудили на ней жениться. Втянул в рот ее сок, грудь сколько рот вместил и сам застонал от переполнявших эмоций. Рука моя замерла внизу живота, на границе мягких пушистых волос, я все еще боялся оттолкнуть ее своими действиями.

А она, моя удивительная невозможная жена потянулась к моей футболке и потащила ее наверх, пытаясь меня от нее освободить.