Глава 12

ЛЕЙЛА

Стою у огромного окна, наблюдая, как солнце медленно погружается за горизонт, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона.

Ну и где же он? Где мой муж?

Чувствую, что что-то не так.

Внезапный звук подъезжающей машины вырывает меня из раздумий. Я морщусь. Кого это принесло в такой час? Наверняка, опять какие-нибудь просители или назойливые журналисты.

Но из машины выходит не журналист, а Хакимов. Действующий глава республики. Что ему здесь нужно? Волна непонятного страха окатывает меня с головы до ног.

Спускаюсь в холл и встречаю гостя у дверей. Взгляд его тяжелый, лицо – как каменная маска. Что-то не так. Я чувствую это нутром.

– Лейла, здравствуйте, – произносит он, его голос звучит неестественно мягко. – Мне очень жаль. Но у меня ужасные новости.

Сердце пропускает удар.

– Что случилось? Где Данияр? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Чувствую кожей леденящий холод надвигающейся беды.

Хакимов медлит, словно не решаясь произнести слова.

– Сегодня вертолет вашего мужа… потерпел крушение в горах.

Слова режут, как ножом. Я перестаю дышать. Мир вокруг меня начинает расплываться. Слова Хакимова звучат как отдаленный гул. Чувствую, как подкашиваются ноги, и я хватаюсь за спинку ближайшего кресла.

– Нет… этого не может быть, – шепчу, качая головой. – Это ошибка. Данияр не мог… он… должен вернуться домой.

Хакимов подходит ближе и кладет руку мне на плечо.

– Лейла, мне очень, очень жаль. Вертолет упал в горах. Ваш муж и пилот погибли. Это подтвержденная информация.

– Погибли? – переспрашиваю я, словно не понимая значения этого слова. – Но… где он? Где Данияр?

– Вертолет сгорел, Лейла. Практически дотла. Идет идентификация останков, но… К сожалению, опознать тела не представляется возможным.

– Нет! – кричу я, отшатываясь от его руки, показавшейся мне жутко холодной. – Я не верю! Вы лжете! Данияр не мог погибнуть. Он… он просто не мог! Где тело? Где хоть что-то, что подтвердит ваши слова?

Хакимов опускает взгляд.

– Лейла, поймите. Там ничего не осталось. Все сгорело. Все. Вам нужно принять факт, что Вашего мужа больше нет.

– Все сгорело? – повторяю, как эхо. – И вы хотите, чтобы я поверила в это? В то, что мой муж просто исчез в пламени, и от него ничего не осталось? Нет. Я не верю.

Отворачиваюсь от конкурента Махдиева и иду к окну. Я отказываюсь верить, что Данияр ушел навсегда. Он не из тех людей, кого можно убрать так легко. Он же как птица Феникс – восстанет из пепла.

Признаюсь, несколько раз я просила Всевышнего забрать его к себе, когда была особенно зла на него, но сейчас мне страшно. Меня трясет.

– Лейла, наливать вам что-нибудь выпить? – спрашивает Хакимов.

Он что, всё еще здесь?

– Уходите, – отвечаю, не поворачиваюсь. – Уходите немедленно.

– Еще раз примите мои соболезнования, – говорит глава, и мне хочется бросить в него что-нибудь тяжелое.

Наконец он покидает наш особняк, и я могу опуститься на пол.

Холод пронизывает все тело, несмотря на теплый ковер под ногами. Обхватываю себя руками, пытаясь согреться, но безуспешно.

Что теперь будет со мной? А с Асаном? У него остался маленький сын.

Встаю и иду в кабинет мужа. Все здесь напоминает о нем: его книги, вещи, запах. Сажусь в кресло мужа и смотрю на его любимую чашку. Сколько раз мне хотелось добавить в нее яд? А теперь он взял и сам ушел.

Как такое возможно?

Закрываю глаза и представляю, что Данияр сейчас войдет, обнимет меня и скажет, что все будет хорошо. Но этого никогда не произойдёт. Потому что мой муж меня ненавидит. Он давно меня не касался, а теперь вообще взял и погиб.

Нет, я не верю.

Он обманул всех, точно я говорю.

Отдыхает где-то со своей любовницей. С этой, как ее – Викторией!

Наверняка потаскушка придумала эту аварию, чтобы поднять очков Махдиеву перед выборами. Мне еще показалось странным, что он куда-то полетел.

Муженек трахает сейчас свою девку и даже не догадывается, что со мной происходит! Как мне плохо и страшно!

Швыряю чашку в стену и с удовольствием смотрю, как она разлетается на мелкие осколки.

Я тебе отомщу, неверный муж. Ты еще обо всем пожалеешь.

Встаю и решительно выхожу из кабинета.

Поднимаюсь в детскую и толкаю дверь.

– Вам сюда нельзя! – подрывается с места Салиха, закрывая своим тучным телом сына Махдиева.

– Кто ты такая, чтобы мне что-то запрещать? Я хозяйка этого дома. А ты лишь прислуга, – ставлю ее на место.

– Но хозяин сказал…

– Хозяина больше нет! Он сдох в горах! Теперь ты будешь слушаться меня. Поняла?

– Что вы… такое говорите? – бледнеет нянька, хватаясь за сердце.

– Новости почитай, – бросаю ей. – И отойди. Я хочу провести время с мальчиком.

– Нет, не могу.

– Отойди, сказала! Иначе пожалеешь!

Махдиев младший, прижавшись к ее юбке, с любопытством наблюдает за развернувшейся сценой. Он еще слишком мал, чтобы понять весь трагизм ситуации, но наверняка чувствует нависшую в воздухе напряженность.

– Вы не имеете права, – шепчет Салиха, но голос ее уже лишен прежней уверенности. – Хозяин доверял мне, просил присмотреть за ребенком. Вы пугаете Асана.

– Его пугаешь ты своим поведением. Просто уйди, Салиха! Я не сделаю ему ничего плохого.

Протягиваю руку к мальчику. Он смотрит на меня большими, испуганными глазами. В них отражается мое собственное лицо, жесткое и решительное.

Толкнув Салиху, присаживаюсь на корточки и стараюсь смягчить тон. Сердце колотится как бешеное. Возможно мне не стоило лезть к ребенку в таком состоянии.

– Привет, малыш. Я – тетя… – запинаюсь, подбирая нужное слово. – Я Лейла. Я буду заботиться о тебе. Теперь все будет хорошо.

Салиха, видя мою непреклонность, бросает полный отчаяния взгляд на Махдиева младшего и, словно опомнившись, решительно выпрямляется.

– Я сейчас же позову охрану! Вы не имеете права так себя вести! Вы врываетесь в комнату и пугаете ребенка! У меня строгие указания от хозяина.

Она хватает телефон, дрожащими руками набирает номер и громко говорит:

– Срочно! Охрана, ко мне! Тут посторонние!

В комнату врывается крупный охранник в строгом костюме. Он оценивающе смотрит на меня, потом на Салиху, и ждет дальнейших указаний.

Салиха указывает на меня дрожащим пальцем и выкрикивает:

– Выведите ее. Ей запрещено приближаться к ребенку. И не пускайте ее больше!

– Ах ты сука старая! – рычу в ответ. – Уволена! Я вам еще всем покажу! Пошли отсюда вон, вы все уволены!

Но никто и с места не сдвинулся.

– Вы что, глухие? Вон из моего дома!

Охранник, не говоря ни слова, подходит ко мне. Его взгляд холоден и непроницаем. Он хватает меня за руку и выводит из детской. Пытаюсь вырваться, но тщетно.

– Отпусти! Отпусти, сказала! Не то пожалеешь!

Салиха торжествующе смотрит мне вслед, ее лицо исказилось от злорадства.

Верный пес мужа подводит меня к моей спальне, открывает дверь и заталкивает меня внутрь.

Падаю на кровать и понимаю, что я не в силах подняться. Я слишком слаба, чтобы бороться…

Охранник закрывает дверь на ключ и уходит. А я остаюсь одна в своей комнате, чувствуя себя совершенно беспомощной и униженной.

Сволочи…

Вы еще все пожалеете!