19 глава

Сакина

— Тебя не узнать, — сказал Камал, осматривая меня с головы до ног.

К обеду мы должны были доехать до родного города, так что я решила сразу же переодеться, чтобы предстать перед свекровью одетой в соответствии с ее ожиданиями. Я, конечно, понимала, что платье в пол не поможет завоевать мне ее расположение, но и давать ей еще один повод для неприязни не собиралась.

— И как, нравлюсь такой? Вы, мужчины, любите скромный покров, даже если за ним прячется самая распутная девка, — я не смогла сдержать желания съязвить в очередной раз.

Чем ближе мы приближались к концу своего пути, тем раздражительней я становилась.

— Нравится. Но еще больше ты нравишься мне без одежды, — бесстыдно прошептал Камал, дергая мое платье за ремешок, запахивающий его на талии.

Два дня без секса, видимо, были пределом для моего мужа. Вчера ему тоже ничего не обломилось, и теперь Камал решил показать, кто здесь хозяин, нападая на мой рот голодным поцелуем.

Честно говоря, мне было трудно сдержаться от ответа и не растаять в его крепких объятьях.

— Мы опаздываем! — Я попыталась возмутиться, когда он начал стягивать с меня платье.

— Мне плевать, — он укусил меня, расстегивая лифчик и освобождая мою грудь. Ногой раздвинул мне бедра, потираясь коленом о мою напряженную плоть.

— Ну что ты делаешь, — отчаянно простонала я. — Мы ведь не доберемся до вечера, если сейчас же не выйдем! Мне снова придется принимать душ!

— Ну и отлично! Я не должен не перед кем отчитываться, хватит уже ломаться, Льдинка. И так измучила меня за эти два дня. — Стянув с себя рубашку, он отбросил ее прочь, и принялся окончательно избавлять меня от платья.

— Не помни его! — Вскрикнула я, когда поняла, что он собирается поступить с моим платьем так же небрежно, как со своей белой рубашкой.

— Как ты можешь думать об одежде в такой момент?! — Возмутился он и выглядел в этот момент таким раздосадованным, что я не сдержала смеха.

Конечно, он же не гладил эту одежду в течение получаса.

— Еще и смеёшься? Ну, погоди у меня! — Расправив платье на кресле, Камал развернул меня спиной к себе, заставляя опереться о комод в углу гостиничного номера.

Мои волосы были заплетены в косу, и он просто перебросил ее мне через плечо, чтобы без препятствий ласкать мою спину.

— Ты такая красивая, — прошептал мужчина, спускаясь поцелуями до самой кромки трусиков.

Он часто говорил, что я красивая. И это были не просто слова. Камал действительно считал меня красавицей.

Стянув с меня трусики, Камал умудрился каким-то образом облизнуть мою плоть, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности.

— Ты слаще самого лучшего десерта, — бесстыдно шептал он, лишая меня последних крупиц самоконтроля.

Как этот невозможный мужчина умудрялся полностью менять мое настроение и желания? Ведь еще минуту назад я совершенно не хотела секса. А сейчас уже была готова умолять его больше не медлить!

Он вошел в меня пальцами, неспешно лаская и заводя меня этим еще больше, если бы это было возможным. Я нетерпеливо заерзала, желая ускорить события, но он проигнорировал все мои попытки, делая вид, что не понимает моих намеков.

— Камал, хватит уже! — Позорно захныкала я, когда он, прижавшись ко мне бедрами, начал дразнить, проводя головкой члена по моим влажным складкам, не проникая в жаждущее его лоно.

— Ты же не хотела, — имел наглость издеваться гад.

— Или переходи к действиям, или отвали! — Разозлилась я вне себя от нетерпения.

— Как скажешь, моя госпожа! — Его резкий толчок заставил меня чуть ли не завизжать от остроты ощущений.

Испугавшись, что кто-то мог услышать, я зажала рот ладонью, жадно встречая каждый его толчок бедрами.

— Черт! — Он ворвался еще глубже, и из-за этого я почувствовала себя заполненной им как никогда прежде.

Камал схватил меня за волосы, запрокидывая мое тело таким образом, что теперь я опиралась спиной на его грудь. Переместив руку, он начал играть с моими сосками. Мозг полностью перестал соображать, сосредоточившись лишь на получаемом удовольствии от каждого движения и ласки Камала. Его влажный рот впился мне в шею, непрестанно облизывая чувствительную кожу, руки жадно сминали мое тело… Все это было слишком хорошо, чтобы длиться долго…

Камалу потребовалось немного больше времени, чтобы кончить, так что я просто висела на нем безвольным кулем, ожидая его разрядки.

— Ты идеальная, — прошептал он мне в губы, нежно целуя.

Он перенес меня на кровать, после того как успокоился, пережив свой оргазм. Но я все еще пребывала в нем. Тело не хотело слушаться, переживая отголоски пережитого удовольствия.

Что мне нравилось в Камале — это его нежность и ласка, остававшиеся и после самого секса.

Он всегда целовал и гладил меня после этого, нашептывая на ухо приятные слова.

— Странное у тебя представление об идеале, — пошутила я. — Кому нужна такая язва и злюка? — Я повторила выражения, которыми он чаще всего награждал меня.

— Да, злюка, язва, но моя. Идеальная, — прошептал он, вновь завладевая моими губами в нежном поцелуе, который заставил мое сердце дрогнуть от нежности к этому невыносимому мужчине. Откуда вообще взялись эти эмоции и чувства?

— Твоя мама звонила уже четыре раза. Она и так не обрадуется, что ты притащил меня с собой, а теперь нас ожидает еще и недовольство из-за позднего прибытия. И все из-за тебя, — проворчала я, когда он закончил разговор с матерью.

— Не припомню, чтобы ты сильно возражала. И вообще я-то думал ограничиться легким перекусом, а ты решила устроить целый банкет страсти, — с намеком задвигал он бровями. — Ты так на меня набросилась…

— Замолчи! — Зажала я его рот, зная на какие непристойности он способен.

Гад лишь захохотал в мою ладошку, после чего поцеловал руку, все еще зажимающую его рот, вызывая у меня невольную улыбку.

— Ничего она тебе не скажет. Не волнуйся об этом. Моя мать — моя забота, не твоя. Мы пробудем там всего дна два дня. После чего уедем, и все будет как всегда. Тебе не нужно играть роль невестки, пытаясь задобрить свекровь. Это бесполезно, она упряма и не изменит своего мнения, как бы ты не старалась. Так что расслабься и не трать силы напрасно.

Он так легко рассуждал об этом. Конечно, не ему же придется терпеть осуждающие взгляды окружающих. Возможно, его мать и побоится в открытую показать свою неприязнь, но ее молчаливое презрение по отношению ко мне принять было нелегко.

***

Не дожидаясь, когда он откроет для меня дверь и пропустит вперед, как поступал обычно, я прошла вслед за ним по огромному двору, вымощенному яркой брусчаткой. То, что он сразу же не взял меня за руку, было теперь для меня непривычным. Здесь, среди наших земляков, было бы дико вести себя так, как мы привыкли. Он не мог для меня открыть и дверь машины, чтобы это не показалось немужественным.

— Красивый дом, — сказала я только для того, чтобы не молчать.

— Отец построил его с нуля. Мама сама ухаживает за садом, хотя у нее есть помощники.

Дальнейший разговор прервало появление его матери, вышедшей нам навстречу и тут же обнявшей сына. Она была совсем не похожа на ту женщину в черном, пристуствующую на нашей свадьбе. Сегодня на ней было ярко-зелёное платье-намазник. Даже черты ее лица теперь разгладились от нежности при виде Камала. Она была светлой, полноватой женщиной под шестьдесят, внешне очень похожая на своего сына. Вернее, это он был похож на нее.

— Добрый вечер, — поздоровалась я на родном языке, когда она обратила свое внимание и на меня.

По обычаям я должна была назвать ее матерью, но я не смогла пересилить себя и сказать это. Я чувствовала, что и она не оценила бы такого шага.

— Добро пожаловать, — сдержанно ответила свекровь, приглашая нас в дом.

Холл был огромным и светлым, отделанным мрамором и позолотой. Роскошь окружала со всех сторон, мне казалось, что я нахожусь в каком-то замке. «Трехэтажный замок для двух женщин» — с грустью подумала я.

— Ужин уже готов. Мансур ждет тебя, с утра выполнил все твои распоряжения.

— Отлично, за ужином все и обсудим. Заодно он расскажет о новостях в магазине.

Мансур, как рассказывал мне муж, работал у него управляющим. У отца Камала был самый крупный магазин мебели, там продавались и хозяйственные товары. Камал называл его местной «ИКЕЕй». Мансур управлял этим магазином с тех пор, как умер отец Камала. Он был очень близок к его семье и следил за нуждами матери Камала в отсутствие сына.

По рассказам Камала, я ожидала увидеть человека преклонных лет, но в столовой нас ожидал очень привлекательный высокий мужчина лет сорока с проседью в волосах и строгими чертами лица.

Поздоровавшись, мужчины обменялись рукопожатием, а затем дружески обнялись. Представившись мне, Мансур выразил свои поздравления со свадьбой и свое сожаление о том, что не смог присутствовать на торжестве.

Он был очень приятным и располагающим к себе человеком.

— Надеюсь, вы хорошо добрались? — Вежливо спросил он, когда мы расселись за столом.

— Да, спасибо, — ответила я, нервничая от отсутствия Шехназ.

Чувство вины нахлынуло на меня, заставляя чувствовать себя последней дрянью, которая не только отняла ее мужа, но и незваной гостьей явилась в ее дом.

На месте этой женщины я бы вытолкала соперницу взашей, наплевав на условности.

Мужчины продолжали говорить о делах в то время, как служанка подавала нам горячие блюда. Мать Камала полностью игнорировала меня, всецело сосредоточившись на сыне.

Я почти расслабилась, когда с подносом еды в руках в комнату вошла Она. Я сразу поняла, что это и есть Шехназ.

Одетая в красивое бежевое платье и светло розовый платок, она была похожей на бутон свежей розы.

Намного красивее меня. Я не видела даже ее фотографии, и мои ожидания были далеки от реальности. Я рассчитывала увидеть обычную домохозяйку-замухрышку, а не такую нежную красавицу. Как кто-то, имея такую жену, мог посмотреть на меня?

— Шехназ сама приготовила все блюда к столу, готовясь к вашему приезду, — глядя на меня, оповестила свекровь.

Кусок застрял в горле, и я поспешила запить его водой.

— Все выглядит очень аппетитно, — я постаралась проявить вежливость.

— Не только выглядит, но и на вкус — такое же. У Шехназ свой кулинарный блог. Никто лучше нее не справляется на кухне, — мать Камала начала расхваливать любимую невестку.

Сама Шехназ скорее выглядела смущенной, чем довольной от этих похвал. Поставив поднос на середину стола, она поздоровалась и села на свое место, как назло, оказавшееся прямо напротив меня.

Камал лишь кивнул на приветствие жены, даже не посмотрев на нее. Да и сама Шехназ не особо уделяла ему внимание, сосредоточившись на еде в своей тарелке.

Я ожидала совсем другого поведения. Думала, что она будет показывать себя хозяйкой в доме и попытается указать мне на мое место. Но, казалось, что она чувствует еще большую неловкость, чем я.

Ни я, ни Шехназ не проронили ни слова за все время ужина. Мужчины продолжали обсуждать рабочие вопросы и завтрашнюю церемонию. К счастью, мать Камала больше не рассыпала комплиментов своей первой невестке.

После ужина мы с Шехназ вздохнули с облегчением. Мансур попрощался и, поблагодарив за ужин, ушел. Мы переместились в гостиную.

— Сынок ты, наверное, устал с дороги, отдохни. Я попросила Шехназ подготовить для Сакины комнату для гостей. — Сказала свекровь, допив свой кофе. Своими словами она ввела меня в ступор.

Она ожидала, что я отправлюсь ночевать в комнату для гостей?

Уже значительно позже до меня дошло, что, должно быть, в каждый приезд Камала у него с Шехназ была общая спальня.

Мои руки задрожали, и, прежде чем кто-либо мог заметить это, я поставила чашку на столик. Не зная, как себя вести, я сидела, словно каменное изваяние, стараясь изо всех сил подавить готовый сорваться с губ протест.

— Гостевая не понадобиться, она будет спать в моей комнате. Ты права, мы оба устали с дороги, а завтра рано вставать, так что мы пойдем. — Вставая и целуя шокированную мать в щеку, сказал Камал.

Это значит, я буду спать с ним?! А куда он денет Шехназ? Не думает же он, что я буду спать в их общей постели?