Глава 24

Сергей (Алекс)

Сразу за деревней находился лес, в котором, по словам управляющего, должен был спрятаться конюх. Я слез с Бурана и направился в том направлении, откуда слышались ржания лошадей. Почувствовав неладное, упал оземь и замер. В эту секунду над головой пролетело заклинание стазиса. Значит, меня здесь уже ждали.

Минуты две, кроме пенья птиц и жужжания насекомых, посторонних звуков слышно не было. Хотел подняться, когда услышал осторожные шаги, направляющиеся в мою сторону. Совсем юный пацан подкрадывался ко мне. Сплетя мысленно обволакивающую сеть, я вместе с магией направил её на незнакомца. Он не успел даже охнуть, когда оказался запеленатым, словно младенец, в магию. Когда юноша стал заваливаться на бок, не сдержав равновесия, я успел подхватить его тело и аккуратно положить на землю

— А теперь, малец, поговорим, — тихо сказал я, оглядывая местность. — Кто ты и откуда взялся?

— Какая вам разница? Я сейчас кричать буду, — взбрыкнул он.

Но магические нити в сетях имеют одну особенность, если плененный начинает брыкаться, то нити сильнее сжимают его тело.

Поняв, что сделал себе только хуже, он решил изменить тактику общения.

— Господин, отпустите меня! Я ничего не делал, тренировался создавать магические заклинания. Подумал, что задел вас, поэтому пошел посмотреть, всё ли с вами в порядке.

— Хорошая выдумка, но ты не сказал мне главного. Кто ты и как оказался здесь? Прежде чем отвечать, подумай трижды. Дело в том, что перед тобой барон Алекс Батс, и все эти земли принадлежат мне. Почуял, чем это пахнет?

— Так аристократы не разговаривают, значит, вы все врёте, — набычился юноша.

— Ох уж этот глупый юношеский максимализм, — тяжело вздохнул я.

Именно он заставляет судить молодёжь обо всем категорично и прямолинейно, не допуская гибкости суждений и не соглашаясь на компромисс. Когда-то и он был таким.

— Я могу сейчас отвезти к себе в имение и вызвать стражников, которые при любом раскладе заставят тебя говорить. А то, что ты сейчас сделал — это покушение на аристократа.

— Неправда! — возмутился юноша. — Я всего лишь кинул заклинание заморозки.

— А для чего ты это сделал?

— Магистр велел, иначе не поставит мне зачет за практику, — нахмурил брови юноша.

— О твоей практике я обязательно поговорю с ректором. А вот магистру, думаю, дорога в академию будет закрыта. Применение шантажа относительно своих учащихся карается законом и лишением места работы. А в некоторых случаях и тюрьмой.

Как же я хвалил себя в этот момент, что успел ознакомиться с законами этого мира. Второй раз эти знания помогают мне!

— Ты один или с конюхом? Он много знает?

— Нет, ему велели сидеть тихо в лесочке до завтрашнего вечера, и на этом всё.

— Получается, он не при делах?

— Как я понял, нет!

— Как тебя зовут?

— Зачем это вам? — вновь нахмурился юноша.

— Не бойся, жаловаться на тебя не буду. Хочу написать благодарность в академию от своего имени.

— Гай Виарос, — ответил юноша.

Не став больше мучить ребенка, я освободил его от пут и велел сидеть пока здесь. Мальчишка лишь кивнул и, поднявшись с земли, оперся спиной о ствол дерева.

Я вышел на полянку и увидел конюха, которого не раз встречал во дворе усадьбы.

— Барин? — удивился он. — Можно уже возвращаться?

— Нет, нам с тобой следует съездить в Алушту, — ответил мужчине средних лет, который сидел на облучке и ел хлеб, посыпанный солью. — Ты знаешь туда дорогу?

— Конечно, барин. Садитесь в карету.

— Я поеду рядом на лошади, а в дороге захватим людей.

Не успели выехать на дорогу, когда увидели едущего на встречу в телеге деда Вито. Он был один. Сердце замерло в плохом предчувствии, и мне хотелось просто упасть на пыльной дороге и никуда больше не двигаться. Увидев меня, старик улыбнулся и похлопал рукой по сену, лежавшему в телеге. Оттуда показалась растрёпанная, вся в сухих листьях голова дочери, а за ней и Алиса.

Сердце пустилось вскачь от радости и, слетев с лошади, я побежал к самым родным и любимым людям.

— Вы не представляете, как я напугался, не увидев вас.

— Магистр все же вычислил нас. Я на тот момент был один и не успел забрать госпожу и вашу дочь. Господин Кларк, разворошив сено и никого не найдя, был взбешен. Надо было видеть злость и разочарование на его лице, — рассмеялся старик.

— Спасибо, дед. За все больше спасибо, — сказал я и в пояс поклонился старосте.

Лицо моего конюха вытянулось от удивления, и он растерянно смотрел то на меня, то на старика. Когда еще придется увидеть, как барон кланяется крестьянину!

— Мы своих не сдаем, барин. Езжайте! Пусть дорога будет легкой, ровной и удачной, безопасной и без происшествий. Пусть Всевышний охраняет вас от любой беды, и на пути встречаются только хорошие люди.

— Меня забыли! — послышался вопль изнутри телеги, потом появилась белая голова маргала.

— Забудешь тебя! — рассмеялся я, на что Пушок обиделся и демонстративно отвернулся.

Сонечка взяла его на руки и успокаивающе погладила по голове, посмотрев на меня с укоризной.

— Загружайтесь в карету, — скомандовал я своим.

— Куда, барин? — подал голос конюх.

— В город, в храм. Мы сильно задержались, поэтому следует поспешить.

Солнце, которое недавно было в зените, уже клонилось к закату. Еще часа четыре, и оно полностью скроется за горизонтом. Время летело так быстро, что я не успевал полностью сориентироваться. Слишком надолго пришлось задержаться в усадьбе, поэтому пришлось подгонять конюха. Меня больше всего волновало то, что должны были подъехать инспектора для определения силы дара. Но по дороге они не встретились, поэтому я немного расслабился. Два часа езды до Гластона и еще час до храма. Мы въезжали с южных ворот, а нам требовалось ехать до северных.

Как только миновали кварталы бедноты, дорога стала более широкой и освещалась уличными фонарями. Хозяева включали свет, привлекающий народ к витринам лавок и магазинов. Мимо нас сновали кареты и двухместные брички. То там, то здесь были слышны звонкие голоса молодёжи и заливистый смех девушек. Воздух был напоен ароматами цветущих растений и женских духов.

Здание храма было видно издалека. Оно больше напоминало роскошный особняк из белого мрамора с золотистыми прожилками, который освещался со всех сторон большими магическими шарами. Золотые искры на мраморе играли изнутри, делая здание фантастически красивым. В высоких стрельчатых витражных окнах на втором и третьем этажах кусочками разноцветного стекла изображались сцены с присутствием Всевышнего.

Мы поднялись по широкой высокой лестнице и, открыв тяжелую дубовую дверь, оказались в огромном величественном зале с колоннами. Посередине стояла четырёхметровая фигура Бога в длинном сюртуке и с маленькой коробочкой в правой руке. Я как не пробовал всмотреться в его лицо, но каждый раз взгляд замыливался и определить черты было совершенно невозможно. Алиса так же, как и я, застыла, рассматривая статую Всевышнего, лишь Сонечка с любопытством осматривала помещение. Казалось, сама статуя в сравнении с теми, что я видел в своем мире, была более приземлённой, близкой и живой. Может из-за этого возникло ощущение, что он нас слышит и видит.

Тут из боковой двери вышел старец в белом одеянии с вышитыми на нем золотыми узорами. На шее храмовника висел золотой медальон, ярко сверкающий при свете магических фонарей.

— Слушаю вас, дети мои, — обратился к нам служитель храма.

— Мы хотим пожениться, отец, — взяв за руку Алису, произнес я.

— Вы уже давно женаты, дети иного мира, и дочь у вас растет.

Увидев наши растерянные лица, старик улыбнулся.

— Вы в храме Всевышнего, а он показывает все связанные нити между разумными существами. Ваша нить крепка и разорвать её довольно сложно, но возможно. Ваши недруги уже приближаются к храму, но не переживайте, войти они не смогут, пока идет обряд. Главное соединить ваши души, чтобы даже после смерти вы были вместе, а это главнее, чем просто брак.

— Но после смерти нас все равно притянуло друг к другу, — удивилась моя девочка.

— Вас притянуло только по одной причине — во время смерти вы думали о своих близких. Если бы было иначе, то так бы и остались одни в этом мире. Согласны соединить души?

— Согласен, отец! — ответил я и посмотрел на жену.

— Согласна! — ответила Алиса и крепче прижалась ко мне.

— Тогда начнём! — величественно произнес старец.

В одной руке у него, словно из воздуха, появилась золотая чаша, а в другой — кинжал.

— Ваши имена, брачующиеся?

— Те, что сейчас имеем? — спросил я и, получив кивок, ответил: — Барон Алекс Батс из рода Вайковецких

— Баронесса Алисандра Брэдли из рода Апелиских.

— Согласен ли ты, сын Божий Алекс Батс, скрепить свою судьбу с избранной тобой девицей из рода Апелийских?

— Согласен, отец! — ответил я твёрдо.

— Тогда пусти свою кровь в чашу, сын мой.

Я взял кинжал из рук храмовника и, сделав порез, выдавил несколько капель в чашу.

— Согласна ли ты, дочь Божья Алисандра Брэдли, скрепить свою судьбу с избранным тобой мужичиной из рода Вайковецких?

— Согласна, — ответила Алиса и, взяв из моих рук кинжал, сделала надрез на ладони и капнула несколько капель крови в чашу.

— Волей Всевышнего, давшей мне полномочия для совершения таинства бракосочетания, я соединяю судьбы и души барона Алекса Батса и баронессы Алисандры Брэдли. Скрепляю их в единое целое. Пусть будут едины во веки веков с благословения отца нашего Всевышнего.

Храмовник сделал защитный божий знак над нашими головами в виде радужной арки. Затем подошёл к статуе и подставил чашу под его руку. Неожиданно на ладони статуи образовался небольшой шар, и звездочки из него полетели в чашу, смешиваясь с кровью.

— Благословение Всевышнего получено, скрепите свою судьбу кровью и выпейте божественный напиток до дна.

Я пригубил жидкость с чаши, но она не пахла кровью и не имела металлического вкуса, а напоминала молоко с добавлением душистого меда. Допив до половины, передал чашу жене. Она выпила остатки. С последним глотком на нас посыпался дождь из мелких звездочек. Покрутившись возле нас, они разделились на две части и закрутились на левом запястье у меня, потом у Алисы. Она подняла руку и весело рассмеялась. На наших запястьях сверкала татуировка с именем Бога.

— Поздравляю, дети мои! Будьте счастливы!

— Вот они! — резкий крик, вывел нас из состояния эйфории.

На пороге храма стояли двое мужчин, а позади них магистр, стрелявший злыми глазами в нас. Сонечка, тихо стоявшая за нашими спинами, испугавшись, обхватила меня за талию.

— Господа, просьба проехать с нами, — холодно произнес один из незнакомцев.