Глава 28

Алиса

Не успела я поставить кипятиться воду для чая, как в дверь постучались.

— Заходи, дед Вито, — крикнула я, и на пороге появился наш староста. — Присаживайся!

— Доброго утречка, хозяева и тебе Лилиана. Решила проведать могилки родителей?

Женщина кивнула и опустила голову.

— Хорошее дело! Не надо забывать умерших родителей, потому что это прямая связь с родом. Мы получаем помощь от родителей, даже если их не стало.

— Пока хочу навестить могилки, потом в храм пойду, буду просить о прощении, что не было меня рядом в день их смерти.

Дед посмотрел на Лилиану и тяжко вздохнул. Видимо что-то хотел сказать, но все же оставил мысли при себе.

— Маленькая госпожа сказала, что вы меня звали? — покрутив в руках грешневик*, спросил старик.

Удивительно, когда я жила одна, он мог войти и без стука, а сейчас чин чином, да и Сонечку стал звать маленькой госпожой. Словно мое положение изменилось. Хотя на самом деле я изменилась — из сиротки превратилась вновь в хозяйку своих земель.

— Может, чайку? — предложила я, но видя, как дед стушевался, не стала больше предлагать. Алекс же отказался, а Сонечка так и осталась на улице со своим другом Живиком.

— Дед Вито, мы специально приехали, хотелось бы посоветоваться относительно всего: хозяйства, леса, прибрежных деревень. Любой совет понадобится. Баронесса Алисандра, как ты знаешь, потеряла память. Да и вряд ли она лезла в дела своего отца⁈ Не подскажешь, чем занималось население?

— Так, отчего же не подсказать! — довольно крякнул старик. — Я всегда готов помочь. Наверное, с деревень нужно начать разговор — это главное. У бывшего хозяина, то бишь отца нашей баронессы в подчинении был город Гластон, затем деревни Малая, которая находится возле усадьбы, и наша деревенька Алушта. С другой стороны, где находятся земли баронов Адамсов, тех самых у которых старший сын Франк был женихом нашей баронессы, но после смерти барина отказался от помолвки, есть еще две: Плот и Данина. Вот, наверное, и все.

— Странно, я просматривал все документы, но последние две деревни там не значились, — недоумевал Сережка, который теперь Алекс, и мне нужно привыкать именно к этому имени, чтобы не подвести мужа.

— Может, отобрали за долги? — предположила я.

— Нет, я слышала все разговоры вашего управляющего, господин, и чиновника Гектора Вилтона, речь о деревнях совсем не заходила. Если бы их на самом деле отдали, то, наверняка, имелись бы документы, а потом из дома забирали буквально все, даже моих девочек посмотрели, не взяли ли они лишнего, — вставила своё слово Лилиана, немного успокоившись.

— Я поставил себе пометку узнать об этом получше. Чем конкретно занимались крестьяне? — был следующий вопрос супруга.

— Крестьяне Малой засаживали и обрабатывали земли. В основном выращивали рожь и лен. В Алуште занимались скотоводством и птицеводством, всего помаленьку. Держали коров и кур. До сих пор в пятистах метрах от дома Палаи стоят ограждения и старые сараи, где держали животных. Недалеко от сарая находится каменное здание, где из молока делали сметану и масло. В Плоте в основном занимались рыбной ловлей, да и места там только для этого предназначены. Широкая большая река, не то, что у нас, небольшая неспокойная речка протекает и два озерца. Там все жители, можно сказать, рыбаки: кто солит, кто коптит, потом все возят на ярмарку, или же купцы заезжают и забирают весь товар. Купцы мало дают, конечно, а с другой стороны возни меньше, но крестьяне не бедствуют, нет. Данино раньше славилось художественными мастерами, но я о них давно ничего не слышал.

— Спасибо, дед. Может, сейчас и съездим, посмотрим, что там осталось от старых застроек?

— Да мне за радость размять косточки и проехаться, барин, — ответил старик и вскочил с места.

— Лилиана, ты останешься дома?

— Да, надо обед приготовить, пока вы будете разъезжать. Наверняка, голодными приедете.

— Я тогда оставлю Сонечку?

— Вы все же стали называть госпожу вторым именем? Раньше как-то все первым пользовались! — все же смутившись, поинтересовалась няня.

— Как-то в голове осталось имя Соня, так и стала звать, — улыбнулась я.

— Вообще, маленькая госпожа у нас Камила Соньята Брэдли.

— Так, получается, и у меня есть второе имя?

— Нет, госпожа, — отрицательно покачала она головой. — Только у вашей сестрицы. Помню, ваша матушка с батюшкой никак не могли определиться с именем и решили дать двойное, это еще до родов было. Так осталась Камила, как хотел называть её барон Брэдли.

— Я уже привыкла её Соней называть, да и она успокоилась. Не буду менять, пусть останется, — махнула рукой и вышла вслед за Алексом и старостой.

Оглядевшись, увидела Сонечку среди кучи таких же ребятишек, как она. Они о чем-то оживлённо беседовали между собой, не замечая взгляда взрослых.

Хотели деда посадить в карету, но старик воспротивился и сел рядом с извозчиком, слугой Алекса, Уилом. Еще вчера, узнав, что барин отправился в купленное имение, ушел вслед за ним. Молодой человек готов был на все, только чтобы быть рядом с хозяином.

Я сама увидела его только в тот момент, когда вышла из дома во двор, но супруг предупредил, что у мальца дурная привычка подслушивать. Алекс разговаривал по этому поводу с отцом, но тот велел не трогать его, сказав, что пригодится.

— Я даже не знал, что он вчера поздно вечером прибыл в усадьбу. Отвлекся, когда ты была занята с Лилианой, и увидел его на улице, запрягавшего лошадь в карету. Хотя это не входит в его обязанности.

Ехали недолго, но я была уверена, что была в этих местах, вернее сказать, одно озеро было очень знакомо. Это то самое место, где я впервые увидела водного жителя, показавшего мне свой большой хвост, а вот дальше не ходила. Хотя до упомянутых помещений оставалось около двухсот метров, как сказал староста. Мы обогнули озеро, и за холмом увидели небольшой лес. За ними и находились две удлинённые деревянные постройки, а в пятидесяти метрах — большой одноэтажный каменный дом. Правда, в нем не было окон, а выемки были забиты досками.

В первую очередь мы осмотрели сарай, где держали коров, потом перешли ко второму, где раньше находились куры, и в последнюю очередь добрались до каменного здания.

Что снаружи, что изнутри вид был не так хорош, как хотелось бы. Огромная комната, в которой стоял стойкий запах пыли, плесени, грязи и сырости был почти пустым. Кроме большой печи и длинных столов посредине, которые давным-давно сгнили и держались на честном слове, остальная мебель отсутствовала.

«А ведь здесь должны быть какие-то приспособления, в которых раньше взбивали сливки или масло», — подумала я и вспомнила, что у нас была маслобойка только электрическая. Так и валяется где-то на даче до сих пор.

— А маслобойки-то где? — поинтересовалась у старосты.

— Дома у меня, барышня. Если бы оставил, их давно кто-нибудь уже прибрал к рукам. Три штуки. В сарае у меня лежат.

— Тогда решим так, дед Вито. Попроси женщин убраться здесь, почистить коровник и курятник, а мы поедем закупать скот. Заодно поставь кого-нибудь ответственным за дом, пусть тоже все почистят и сколотят новые столы, а эти на дрова. Сделай заказ плотникам на окна. Деньги я дам. Маслобойки пока ставить не нужно. Как закупим коров, и начнется дойка, тогда можно будет подумать и о маслобойках.

— Все понял, господин, — ответил старик.

Мы еще около часа проторчали возле этих строений, пока Алекс не велел усаживаться в карету. Нам следовало возвращаться.

— А в Малой кто староста? — прежде чем запрыгнуть в карету, поинтересовался супруг.

— Раньше старый Георг был. Это с его сыном вы приехали сюда осенью, госпожа, а сейчас кто, не ведаю. Может, до сих он, но уж слишком стар был.

Возвращались, сидя внутри вдвоем, а на облучке вели беседу Уил и дед.

Доехав до дома, мы вышли и попрощались со старостой, пообещав на днях заехать. Лилиана ждала нас уже с готовым обедом.

— Как вы все здесь хорошо устроили, барышня, — расхваливала меня няня, шустро расставляя тарелки с кашей. — Все есть: и рыба, и мясо, и овощи, и мука.

На столе кроме каши с мясом появились отварной сладкий картофель, чищенная соленая рыбка и ягодный взвар.

— Да, пришлось закупаться много, боялись, не хватит до весны, а получилось, что еще и осталось. А где Сонечка?

— Не беспокойтесь, госпожа, она уже поела и вновь убежала на улицу.

Дальше время полетело с такой быстротой, что мы и не заметили, как стало смеркаться. Мы поели, я помогла убрать посуду и, вынув свои запасы с травами, показала кандышку, объяснив, что его следует держать закрытой еще чуть больше двух недель.

— Потом я приеду и покажу, что делать с маслом. Кстати, надо будет заказать бутылочки для ароматных масел, а также придумать наклейки. Ой, работы-то как много еще!

Мы вышли вместе с Лилианой в огород, и я показала, как следует срывать соцветия и каким образом их выкладывать для вяления.

Наконец, собрались домой, оставив Лилиану командовать в собственном жилище, и вернулись в усадьбу. Сонечка была на руках отца, набегавшись на улице, заснула в дороге. Только мы зашли в дом, как на пороге нас встретил Ломан, сообщив, что в доме гость.

Зайдя в гостиную, я увидела крупного кареглазого мужчину в возрасте с длинными усами и с короткой стрижкой. Он молча оглядел нас.

— Отец⁈ — удивился муж. — Ты какими судьбами здесь?

Лучше бы он так не спрашивал!

Грешневик* — высокая шапка с маленькими полями из овечьей шерсти. Простолюдины носили их круглый год.