Глава 11

Встреча у Воронцовских была назначена на обед. Патриарх все же решил исполнить угрозу и угостить меня чаем — и чем посущественнее. В иной ситуации я побоялась бы, что меня отравят, но слишком много есть свидетелей моего визита.

В том числе барышня Розалия.

С чего вдруг господин Воронцовский вздумал впутать ее в наши дела, не знаю. Возможно, из уважения ко мне: все-таки я к нему через внучку подбиралась. А может, в воспитательных целях — несостоявшийся жених-то чуть не потопил весь род, а значит, пора наследнице вникать во все тонкости, чтобы больше не допускать подобных ошибок.

Судя по тому, с каким напряженным лицом сидела Розалия, многие дела семьи оказались для нее в новинку. Особенно нелегальные.

Я тоже ощущала себя неловко, но по другой причине.

Никак не могла понять, к месту оделась или все же переборщила?

Выбору наряда я посвятила практически все утро. Выглядеть нужно было достаточно пристойно — все же в аристократический дом иду! — и в то же время не слишком вычурно. Это всего лишь обед в узком кругу, а не званый ужин. Пожалуй, будь я прежней юной девицей, разоделась бы в пух и прах, чтобы произвести впечатление. Но после столицы я отлично знала, что в высших кругах ценят сдержанность и стиль, а не яркость. Есть и исключения, но на них обычно посматривают косо.

Строгое темно-синее шерстяное платье идеально село по фигуре, не облегая излишне плотно. Минимум украшений, тонкая полоска кружева по воротнику и манжетам, декоративные пуговицы и изящные жемчужные серьги в том же стиле. Волосы мне Дуняша собрала в аккуратный узел, обернув его узкой полосой косы с лентой в тон платью.

Весь мой вид будто говорил: «Я здесь по делу, не просто покушать пришла».

И патриарх намек уловил.

— Поскольку род Воронцовских теперь косвенно участвует в ваших делах, осмелюсь предложить посильную помощь в восстановлении типографии, — заметил он во время перемены блюд.

Я ждала этой фразы, но все равно испытала немалое облегчение.

— Благодарю за ваше щедрое предложение, оно весьма своевременно! — прощебетала в ответ нарочито беззаботно. — Я как раз занималась вопросом расчистки здания. Планирую сделать из него временную контору для будущего предприятия. В конце концов, куда-то должны приходить письма и разрешения! Не хотелось бы загружать этим папеньку.

— То есть типографии на прежнем месте не будет? — нахмурился патриарх.

— Возможно, потом, когда первые здания отстроятся, переоборудуем обратно, — пожала я плечами. — Ведьгостиницам тоже нужна различного рода канцелярия. Чеки, бухгалтерские книги, гербовая бумага для особо важных посетителей, рекламные листовки… Чем заказывать где-то, проще самим сделать.

— Экономично, — оценил господин Воронцовский. — Я так понимаю, у вас план уже расписан шагов на десять вперед?

— Пожалуй, подальше, — хмыкнула я.

— Похвальная предусмотрительность. А с земельными участками вы уже определились? Возможно, я бы вам что-нибудь уступил?

Ну вот, начинается. От старых привычек так просто не избавиться. Сейчас патриарх ненавязчиво попытается втянуть меня в договор аренды на долгий срок, а лет через пятьдесят, когда он истечет, потомки откажутся продлевать, тем самым приобретя весь комплекс по закону и практически бесплатно.

Возможно, восторженная провинциальная барышня, не умеющая смотреть в будущее, и купилась бы. Но не я.

— Я присматриваюсь, — уклончиво вильнула я. — Хочу купить участок без утяжеления в виде болотистой местности или спорной собственности.

В договоре будут указаны только два имени — мое и господина Сташевского. Больше никого в официальную долю я брать не осмелюсь. И хлыщу-то не особо доверяю, но деваться некуда. Таких денег у меня нет.

Патриарх покивал с одобрением. Вряд ли он всерьез собирался бороться со мной за территорию — и так пол-Унгура скупил. В накладе не останется. Но в очередной раз видеть, что я понимаю, о чем говорю и что делаю, ему явно приятно.

Вновь доказывает, что не с пустоголовой барышней сделку заключил, а с той, что отличает выгоду от убытка.

— А как ваши торговые дела? — как могла обтекаемо уточнила я, косясь в сторону Розалии.

До какой степени ее погрузили в романтичную атмосферу контрабанды, я не знала, потому подстраховывалась.

— Перераспределяем пути доставки. Кстати, вы в прошлую беседу упомянули неких ребят. Томаш и Войцех, кажется? Неплохие парни, ответственные, физически сильные, — якобы невзначай бросил патриарх. — Пожалуй, они отлично справятся с погрузкой и транспортировкой товаров. Особенно с ценными объектами, к которым нужно самое бережное отношение.

И взглянул на меня так, что желание задавать уточняющие вопросы за столом отпало тут же. Ясно, что Розалии про оружие не сообщали, пусть оно так и остается. Меньше народу знает об этом рискованном деле — легче с ним завязать.

Да и не о чем спрашивать, собственно, все понятно. Господин Воронцовский нашел подходящих кандидатов на роль козлов отпущения и тактично мне об этом сообщил.

Груз с оружием кто-то должен сопровождать. Если стражи порядка обнаружат ящики в чистом поле, это не вызовет особого ажиотажа. А вот накрыть контрабанду в процессе — тут однозначный скандал и громкое расследование.

Наверное, я должна была испытывать сочувствие и терзаться муками совести, хладнокровно отправляя на верную каторгу двух малолетних идиотов. Но в душе ничто не шевельнулось. Слишком сильной была обида на дурных подростков, позарившихся на легкие деньги и подло предавших свою благодетельницу. Если бы не моя предусмотрительность, быть им в столь юном возрасте убийцами. А так отбрехаться сумеют, если не совсем дураки. Ведать не ведали, что везут, всего лишь исполняли поручение. Срок получат, конечно, но не слишком большой. Парни они крепкие, вернутся года через два с каторги возмужавшими и, возможно, даже поумневшими.

На многое я бы не рассчитывала, в особенности на благодарность. Возненавидят, как пить дать. Но к тому моменту наше совместное с Воронцовскими предприятие должно развернуться в полную мощь. Патриарх должен вскорости осознать, что от меня живой ему больше пользы, чем от мертвой, и защищать всеми силами. В том числе от мелких сошек.

После десерта Розалия откланялась.

Судя по раскрасневшимся щекам, уходить ей не хотелось. Она понимала, что сейчас начинается самое интересное и без нее. Однако перечить патриарху не осмелилась.

Зато вместо Розалии подоспел господин Мелецкий. На обед его не звали — много чести поверенному, но в кабинет пригласили со всем уважением, чаем и пирожками.

Господин Сташевский не стал вмешиваться и навязывать свое присутствие. Они с господином Мелецким заранее обсудили его позицию, и поверенный выступал как полноценный представитель столичного хлыща, а не только составитель текста.

Нежелание Сташевского появляться в особняке Воронцовских я прекрасно понимала и одобряла.

Встреча двух опальных аристократов, да еще в узко-семейной обстановке, неизбежно вызвала бы бурю пересудов в городке. Начиная с возможной помолвки Сташевского с Розалией и заканчивая совместным заговором против властей. Народ на выдумки хитер.

В связи с этим я еще раз порадовалась, что в основном договоре Воронцовские фигурировать не будут. Только в дополнительных соглашениях, исключительно безличных. Поставки материалов и товаров, перевозки, обеспечение безопасности и прочее. Со стороны выглядело так, будто мы всего лишь пользовались услугами одной из многих торговых компаний. Пожалуй, для убедительности стоит привлечь еще пару-тройку купеческих семейств. Тех же Кручинских, посуда у них отменная. И Лесницких не забыть, чтобы тетушка не бухтела, будто мы родную кровь притесняем. Несмотря на все ее сомнительные личные качества, ткани в их лавке прекрасные. И по цене можно поторговаться.

Увлеченная планами, я машинально последовала за мужчинами в кабинет патриарха. Мысленно успела расписать расходы на строительство на год вперед, потому вопрос поверенного застал меня врасплох.

— С какого договора предпочитаете начать? — уточнил господин Мелецкий, раскладывая увесистые стопки бумаги по столу. Господин Воронцовский уступил свое рабочее место поверенному, чтобы удобнее было вносить бесчисленные правки, сам же с кряхтением опустился в кресло поближе к камину. — У нас должно быть отдельное соглашение о поставках и перевозках, о процентах со «спящей доли» и о посредничестве при заключении отдельных сделок. Рекомендую первой рассмотреть долю, поскольку от ее объема зависит все остальное.

Я согласилась, и следующие два часа мы провели за жаркими спорами. По распределению, как ни странно, возражений не последовало, господин Воронцовский требовал расписать во всех деталях обязанности и права сторон, я же настаивала на том, чтобы максимально отделить наше предприятие от любых иных занятий Воронцовских и свести взаимодействие к минимуму. Так я чувствовала себя более защищенной от возможных исков. Если однажды Воронцовских поймают на кривой дорожке, гостиничный комплекс ни в коем случае не должен выглядеть как прикрытие их незаконной деятельности.

Помимо этого, мне вновь попытались подсунуть территорию под застройку, крайне надежную бригаду строителей и отделочный мрамор высочайшего качества.

На последний я даже согласилась. Привезут дрянь — разверну на месте, церемониться не стану. А скидка на материалы не помешает. Главное, чтобы мрамор не вывезли тайком с какой-нибудь царской закрытой каменоломни.

Договор о посредничестве тоже дался нелегко.

С некоторыми купцами я предпочитала лично вести переговоры, других готова была оставить на откуп Воронцовским. Список тех и других составить на месте было сложновато — ведь я помнила пофамильно далеко не всех. Мало ли, еще новые имена всплывут по ходу дела. Все-таки в прежней жизни я не занималась крупнымисделками, набралась кое-чего из рассказов отца, да выхватывала изредка любопытные статьи в столичной прессе. На этом все.

— Вашей хватке позавидуют циньские барыги, — утирая воображаемый пот, пожаловался господин Воронцовский.

Но выглядел он подозрительно довольным для пострадавшей стороны.

— Почту за комплимент, — усмехнулась я в ответ. — Мне это часто говорят.

— Все-таки кровь не водица. Помню, прадед ваш знатное состояние сколотил на ввозе южной древесины. Кто бы мог подумать, что поколения спустя его хватка передастся правнучке!

Я опустила глаза, принимая похвалу с достоинством. На самом деле особой тяги к торговле я не испытывала. Высчитывать копейки прибыли, трястись за каждую поставку — слишком нервно и выматывающе. Собирать информацию и писать статьи мне нравилось куда больше. Но этим, к сожалению, назревающую в трущобах проблему не решить.

Впрочем, создавать нечто новое, доселе не существовавшее, оказалось не менее увлекательно. При условии, что финансами займется кто-то другой.

И у меня уже имелась кандидатура на это место.

Не зря сама судьба свела меня с госпожой Лозинской. Создать с нуля прославленную на весь город цветочную лавку требует не только таланта в растениеводстве, но и немалого умения по части ведения счетов.