Глава 14

Разумеется, решение о трудоустройстве нуждающихся я отстояла. Столичные гости и не пытались спорить, а папенька был убежден моим красноречием.

Господин Пореченский в перепалку вовсе не встревал. Ему хватило осознания масштаба грядущего строительства, чтобы войти в состояние предвкушающего умиротворения. Процента по договору ему не полагалось, но и без того дел намечалось великое множество, начиная от составления соглашений и заканчивая оформлением сделок. Хватит и на хлеб с маслом, и на икорку щучью время от времени.

Покупка участка прошла легко и как-то обыденно для столь грандиозного события.

Владелец, господин Малиновский, пожилой вдовец с тремя взрослыми сыновьями, что давно завели свои семьи и разъехались, уже не чаял избавиться от старого сада, прилегавшего к его лачуге.

— Собирать яблоки некому, все разъехались. Содержать посадки дорого и трудно, пока все деревья к зиме обернешь, пока на паразитов проверишь, потом по осени половина червивые. А бросить жалко — дед мой сажал, старался, думал, всю семью кормить будет за счет торговли. Ну, прогорел, вестимо.

И господин Малиновский тоскливо оглядел ровные ряды фруктовых деревьев, спускавшиеся с небольшого пригорка. Кроме яблок я заметила несколько раскидистых груш, полосу черешневых кустов вдоль границы с соседним участком, и три краснеющих крупными плодами мушмулы. Удивительно, как они в наших морозах прижились?

— А сосед ваш не думает тоже продать свой луг?

Прищурившись, я оценила окружающие сугробы. До лакомства так просто не добраться, а жаль. После заморозков они самые вкусные.

— Ежели цену нормальную предложите, может, и согласится. Но не весь. У него коровы, ему сено нужно.

Мы со Сташевским переглянулись и потопали вслед за поверенными в дом, подписывать договор. Лачуга тоже доставалась нам, на первое время сгодится для рабочих, чтобы далеко не ходить по холоду. Да и сторожить стройку надо. Не все в трущобах будут в восторге от нашей затеи, наверняка найдутся энтузиасты, которым перемены ни к чему. Деды наши мучились, и мы будем мучиться. А если не сами, то Белоярский постарается.

Давненько от него, кстати, не слышно ничего, даже странно. Интервью с ним по понятным причинам так и не вышло, за неимением более типографии, но никаких вопросов он не задавал и с выражениями сочувствия не заходил.

Сосед подоспел как раз, когда мы подписали купчую. По деньгам получилось немало, но Сташевский выложил вексель не моргнув глазом. Похоже, я недооценила его материальное положение.

— Господин Липинский, вы очень вовремя! Эти господа… и барышня интересуются вашим кормовым лугом.

— Всем участком вместе с коровами. И вами тоже, к нему впридачу, — ввернула я, заставляя мужчин удивлённо на меня уставиться. Снова. — А что? Свежее молоко, сыр, прочие продукты нам пригодятся.

И подмигнула господину Сташевскому. Не говорить же вслух про гостиницу — цена тут же взлетит к небесам.

— То есть вы хотите, чтобы я остался жить в своем доме, и поставлял вам продукты? — переспросил господин Липинский.

— Кроме этого, возможно, мы оттяпаем у вас небольшой кусочек земли под застройку, — пожала я плечами.

— Фабрику, что ли, надумали? — насупился скотовод. — Грязное это дело, хоть и прибыльное.

— Напротив, хотим множеству соседских хозяйств поддержку организовать. Чтобы не на рынок товары везли, а прямо нам. Деньгами не обидим. Так и передайте, если у кого курочки, мясо или фрукты-овощи лишние, начиная с этого же лета брать будем по честной цене. Без посредников.

Господин Липинский думал недолго. Чувствовалось, что коров он своих любит, но, судя по одежде, занятие это не прибыльное. А так ему сплошь выгода: и дом сохранит, и на жизнь заработает, и внукам будет что пересылать.

На отшибе через одного хозяева — одинокие старики. Молодежь в город стремится, ближе к прогрессу.

Глядишь, если его сюда принести, то и народ потянется обратно.

Документы господин Липинский притащил в кратчайшие сроки. И на дом, и свои собственные. И против договора долгосрочной аренды — сто лет с правом продления за сущие копейки — не возражал. Возможно, внуки и возмутятся. Была их земля, стала чужая, да еще и платить за пользование придется. Но если поставки мяса и молочной продукции не прекратятся, то с лихвой перекроют все затраты. Стимул им перебраться обратно, поближе к деду. И сам Липинский это прекрасно понимал.

Господа Пореченский и Мелецкий старались изо всех сил, составляя новые договора буквально на коленке. Никто не ожидал, что приобрести дополнительную территорию получится так скоро и просто, и заготовок они не привезли. Но справились.

Все складывалось настолько ладно, что я невольно помянула богов и задумалась о новом визите в храм. Можно будет заодно на благотворительный бал жрецов позвать. Они обычно светские мероприятия не посещают, но ради такого дела могут и исключение сделать.

Как отреагируют остальные приглашенные, я уверена не была. Возможно, решат, что организаторы старомодны и отсталы. Пожалуй, посоветуюсь с госпожой Воронцовской. Раз уж поручила ей проследить за проведением мероприятия, следует учитывать ее мнение и не пороть самодеятельность.

Уезжали обратно усталые, но довольные. Господин Липинский угостил нас ряженкой собственного производства, а Малиновский всучил по баночке яблочно-вишневого вареньея. Поверенные поначалу отказывались, но видя, что мы со Сташевским подношение приняли, перестали ломаться.

Открытые сани неспешно катились под темнеющим на глазах небом. Дуняша дремала рядом со мной, укутавшись в плед по самые уши и привалившись головой к борту.

Сташевский, сидевший напротив, покосился на мою служанку и украдкой протянул свернутый узелком платок. В нем обнаружились чуть помятые, но вполне узнаваемые плоды мушмулы. Чуть не выронив дар от неожиданности, я уставилась на господина Сташевского.

Когда только успел? Мы же все время вместе с поверенным были, пункты согласовывали.

В ответ на мой удивленный взгляд Витольд зарделся и отвел глаза в сторону, на мелькающие мимо сугробы.

— Мне показалось, вас эти ягодки заинтересовали. Вот и набрал… — пробормотал он смущенно.

Оказывается, хлыщ и таким бывает! От неожиданности я не сразу сообразила, что сказать. Обтерла один из уцелевших красно-оранжевых шариков уголком ткани и расщепила пополам, доставая рассыпчатую косточку.

— Удивительно, как она в наших морозах выжила. Ей для созревания нужен снег и холод, но точно не в таких количествах, — рассеянно пробормотала и автоматически поднесла половинку к губам Сташевского.

А тот возьми да прими угощение!

Прохладные, чуть шершавые губы мимолетно коснулись моих пальцев.

Скрывая смущение, я поспешно сунула в рот остаток, выкинув косточку в сугроб. Мало ли, по весне прорастет!

— Вкусно?

— Весьма, — криво усмехнулся Сташевский.

И не понять — то ли он о фруктах, то ли о моей коже. Наглец! Хотя я тоже хороша — постоянно забываю, что не бодрая разведенка в годах, которой многое позволено, а невинная барышня на выданье. И сомнительными жестами лучше не увлекаться!

— Спасибо, что набрали для меня немного. Отличный сорт, душистая и сладкая. Мушмула в наших краях редкость, а еще на участке удачно расположена, вырубать ее не будем. Эдакий элемент экзотики в привычном саду останется, можно будет из нее тоже делать десерты. — Мои мысли быстро перескочили с неловкой ситуации на грядущую выгоду.

— Умеете вы все повернуть в свою пользу, — хмыкнул Витольд. — А с яблонями что?

— Постараемся так расположить корпуса, чтобы тревожить их по минимуму. — Я нахмурилась. Идея уничтожения отличных плодовых деревьев мне не нравилась. — Найти бы архитектора с опытом работы в сложных условиях. Земля к марту вряд ли прогреется, но хотя бы основная разметка к тому времени уже нужна.

— Надеюсь, вы согласитесь на предложенного мною кандидата, — прищурился Сташевский. — Он прибудет через неделю. Сейчас как раз заканчивает в столице один проект, но когда услышал про этот, взволновался несказанно.

— При условии, что ваш кандидат надежен и не продаст идею первому встречному, — пожала я плечами.

Знакомых архитекторов у меня все равно не было. Если столичный хлыщ готов поручиться за своего приятеля — почему бы и нет?

Смутное представление о том, как именно должна выглядеть гостиница, у меня имелось. Насмотрелась в будущем на подобные комплексы возле станций на окраине столицы и в ближайших городках. Строить складские помещения и просторные гаражи на десятки машин в центре Московии никто бы не позволил, но и так для купцов выходило куда выгоднее, чем снимать помещения по отдельности, даже с учетом дороги. Деньги текли в царскую казну уверенными полноводными ручейками.

Теперь, взглянув на участок и получив его подробный план, я могла набросать примерное расположение корпусов и обсуждать со знакомым Сташевского дальнейшие действия более предметно. Оставалось дождаться приезда специалиста.

Впрочем, скучать в ожидании мне не придется.

— Когда вы планируете устроить благотворительный бал? — неожиданно поинтересовался Витольд, морщась от летящего в лицо мелкого снега, поднятого лошадиными копытами.

Далеко еще до тех благословенных времен, когда можно будет сидеть в закрытом салоне авто и наслаждаться относительным теплом и комфортом. Нынешние модели по бездорожью унгурского пригорода не проедут даже летом, не говоря уж о зиме. Увязнут напрочь.

— Понятия не имею, — рассеянно отозвалась я, занятая размышлениями о планировке. — Я госпоже Воронцовской поручила его организацию. Матушке Розалии. Она же благородных кровей, наверняка разбирается в этом куда лучше меня.

— Отличная мысль! — похвалил меня Сташевский. — Теперь вы можете приходить к Воронцовским в любое время. Чем не повод — посоветоваться с матерью подруги насчет бала.

— Не такие уж мы и подруги, — вспыхнула я от понимания, что идея моя была далека от подобной продуманности.

— Но общество об этом не осведомлено, — хмыкнул Витольд. — В их глазах вы вошли в элиту Унгура, вращаетесь в высших кругах, даже указываете аристократкам, что им делать и кого приглашать.

Вот что значит умудренный опытом интриг столичный хлыщ. Сразу просчитал выгоду на несколько шагов вперед.

Дома нас уже ждал взволнованный папенька. Ему предстояло тоже подписать оформленные документы — рядом с витиеватым росчерком Сташевского и оттиском его родового перстня, а также едва разборчиво накарябанными именами Липинского и Малиновского.

Отец немало удивился, обнаружив два договора купли-продажи вместо одного. Но возражать не стал, разумеется. Нашу долю мы внесем, когда страховая выплатит компенсацию, не раньше. В свободном обороте у нас средств не так уж много, как и у большинства жителей Унгура. Почти все, что было, я не так давно вложила в типографию.

Приложенные к договору подробные планы местности я утащила к себе и вечером, не откладывая, села за наброски. Для начала — перенести расположение деревьев и существующих зданий. Закончив с этим этапом, я поднялась и отошла от стола, чтобы оценить приобретенную территорию. Выходило более чем достаточно для моей затеи.

Между станцией и участком Малиновского располагался просторный пустырь. Прилегающие к насыпи и путям полосы принадлежали царской транспортной компании, тут уж ничего не попишешь. Но если удастся найти владельца промежуточного пятачка, можно будет построить короткую погрузочную линию прямо к гостинице.

Чтобы убедиться в своих предположениях, я заглянула к папеньке в кабинет, где все еще лежала трофейная карта. Булавки уже вытащили, но и без них я помнила, где что находится.

Отца здесь не было — он рано отправился спать, успев отметить новое начинание со Сташевским до полного умиротворения. Я в распитии грушевой наливочки участия не принимала — не до того мне.

Записи поверенного нашлись тут же, на столе. Бегло пролистав их, то и дело сверяясь с нумерацией, я довольно скоро обнаружила недостающий кусочек.

Кто бы сомневался, что принадлежал он Воронцовским…