Глава 20

Быстро учитель сработал. Или заранее, еще на балу, придумал пристроить ко мне своих людей? А я к нему сегодня наведалась по случайности.

Сделаю вид, что не подозреваю о тайных замыслах новичков. Еще неизвестно, есть ли у них на самом деле какие-то далеко идущие планы насчет типографии, или я надумала несуществующую проблему. Вдруг и правда все это — большое странное совпадение?

Но на всякий случай просияла:

— Очень кстати, я как раз жаловалась на недостаток рук на верстке. Грамоте обучены?

— Школу закончили, — неожиданно низким голосом прогудел один из молодчиков.

Тонкие усишки только начали пробиваться над губой, а плечи, несмотря на рост, остались узковатыми и сутулыми, будто парень больше времени проводил за письменным столом, чем на улице или за станком. Либо питался кое-как и объедками, впрочем, одно другого не исключает.

На тяжелые работы редко нанимались сыновья обеспеченных родителей. А верстку, при всей ответственности и сложности, легкой назвать нельзя. Готовый набор ворочать силы нужны немалые.

— Отлично! — кивнула я одобрительно, адресуясь одновременно и к Мацею, и к его подопечным. — Если будет что-то непонятно, спрашивайте господина Седовецкого.

Уши помощника довольно заалели. Он еще не привык, что даже непосредственное начальство к нему обращается уважительно.

Я же про себя засомневалась, не зря ли его повысила в должности так резко. Отцу он служил верой и правдой, а тут на новом месте сразу привел каких-то подозрительных типов. Решил, что раз я девушка, то и присматривать за ними не стану, понадеюсь на сознательность работников? Вряд ли. Знает же, что я вникаю во все детали еще дотошнее папеньки.

Или Мацей вовсе ни при чем и всего лишь выполняет просьбу знакомых? Не хочется думать дурно о том, с кем бок о бок трудилась с детства. Да и когда господин Сташевский перекупал наших сотрудников, Седовецкий отказался и оставался в типографии до самого банкротства.

А потом куда-то исчез. Спился или таки устроился к Сташевскому — не знаю уж, я была в тот момент крайне занята. Отец слег с приступом, и я разрывалась между ним и возмущенным отсутствием денежных вливаний мужем.

Может, и в банду вступил, и в волнениях участвовал. Все это происходило уже после того, как я переехала в столицу, а в газетных статьях поименно всех бунтовщиков не перечисляли.

От напряженного раздумья и неприятных воспоминаний разболелась голова. Резко всплыли все причины, по которым я терпеть не могла хлыща, — едва не подзабылись за эти дни, пока он вел себя паинькой и старался помогать по мере сил.

Расслабляться в его обществе нельзя. Сожрет.

Сегодня в типографии было тихо. Кроме новеньких, всего три мастера проверяли и чистили станки перед завтрашним ударным трудом, да уборщица шуршала веником, собираясь после мыть полы.

Не оборачиваясь и не дожидаясь господина Сташевского, я прошла в кабинет и чуть не закрыла дверь ему в лицо. Он едва успел ее придержать.

— Что-то случилось? Почему вы опять не в духе? — осведомился хлыщ. — Не планировали лишние расходы? Зачем тогда на работу ребят взяли?

Кто о чем, а он всегда о прибыли.

— Не планировала вашего совета спрашивать, — буркнула я, резкими движениями вскрывая одно письмо за другим.

Грубовато, но стоило припомнить свои мучения и умирающего на моих руках отца, как все заработанные Сташевским очки обнулились.

Если бы не угроза бунтов, ни за что не приняла бы его предложение о сотрудничестве. Потопила бы его же методами, и все. Но в свете надвигающихся глобальных проблем следует отложить месть, чтобы хорошенько остыла.

Связи хлыща в столице мне еще пригодятся. Да и куда выгоднее его отсюда сплавить и больше не думать о конкуренции.

Господин Сташевский если и обиделся, виду не показал. Молча устроился на стуле для посетителей и принялся перечитывать отложенные мною как перспективные записки.

Надо бы ему отдельный стол заказать. Хоть он и действует мне на нервы одним своим присутствием, все же полноправный партнер. Негоже выгонять в общий зал для редакторов.

Папенька если вдруг заглянет, не поймет и ругаться будет.

Корреспонденцию разобрала быстро, то и дело прислушиваясь к происходящему внизу. Раньше, чем стемнеет, работники не разойдутся — дел у них полно. Да и новичков в курс ввести надо, это не на один час занятие.

Наконец я услышала характерный скрип открывающейся входной двери и подскочила с места, на ходу накидывая дубленку. Выглянула в окно — так и есть. Два молодца дружно, плечом к плечу, топают по сумеречному переулку прочь.

Задремавший было Сташевский вздрогнул и чуть не свалился со стула.

— Теперь вас куда понесло? — проворчал он, тем не менее поспешно запахивая пальто и заматываясь шарфом.

— Проследить за ними хочу, — бросила я, не сбавляя хода.

Мы пронеслись мимо немало удивленного Мацея.

— Я кое-что забыла, сейчас вернусь! — бросила ему на ходу, чтобы не расслаблялся.

Запирать двери и перепроверять окна я по-прежнему предпочитала каждый вечер сама.

— Зачем за ними следить? — спросонья до хлыща доходило довольно медленно.

Он встряхнулся, догнал меня и широко зашагал рядом, примеряясь к моему темпу.

Парни брели не спеша, тихо переговариваясь между собой.

Иллюзий, что сейчас они сразу же побегут докладывать Белоярскому, я не питала. Просто хотелось взглянуть, откуда принесло работяг. Имелись у меня догадки.

И вскоре они подтвердились.

Работнички направлялись к трущобам.

Это стало понятно не сразу, но чем дальше мы шли, тем приземистее и обветшалее становились дома. Покосившиеся заборы давно не обновлялись, да и защищать им было особо нечего. Разве что озимые от соседских куриц.

Наш городок считался довольно зажиточным, но без нищеты, к сожалению, не обходилось ни одно поселение. Участок в низине, на окраине, вдалеке от реки, был сплошь занят теми, кому в этой жизни капитально не повезло. Увечные, старики без родственников, сироты и неимущие семьи ютились в обветшалых лачугах, перебиваясь кто милостыней, кто подработками по мелочи, кто урожаем с куцего огородика. Стражи порядка здесь не появлялись, считая место изначально неблагополучным. Красть все равно нечего, а если убьют кого, то и не велика потеря.

Я в эту сторону прежде не ходила. Даже в худшие дни, когда кредиторы обивали порог нашего с мужем дома, а похороны отца пришлось провести скромно и тихо, потому что не было денег даже на поминки, у меня не мелькнуло и мысли переехать в трущобы. Хотя, в отличие от центра Унгура, дома там бесплатные. Кто заселился, тот и живет.

Учитывая нелегкий быт, домишки постоянно освобождаются.

На мою дубленку начали косо поглядывать случайные прохожие, и я благоразумно притормозила. Дальше идти за новенькими смысла нет. Нас раскроют моментально, если уже не приметили.

Потянув за рукав Сташевского, я сделала вид, что заскучала, и развернула его в обратную сторону. Он ожидаемо маневра не понял.

— Не упирайтесь вы! — прошипела я, утаскивая хлыща в относительно приличный переулок, с любопытных глаз долой. — Выделяемся мы здесь слишком, переодеться бы надо в следующий раз.

— Будет следующий раз? — энтузиазма в голосе спутника не было ни на грош.

— У вас может и не быть, — с долей мрачного юмора отозвалась я.

Шутки Сташевский ожидаемо не понял, но на всякий случай надулся.

Возвращались в молчании.

Трущобы не так далеко от новой типографии, ничего удивительного, что смышленые ребята, не нашедшие места под родительским крылом (или не имеющие родителей), решили пристроиться на едва открывшееся предприятие.

Но в совпадения я не верю. О найме объявляла еще до праздников, почему же они заявились только сейчас?

Мацей не ушел, послушно ожидая моего возвращения. Если у него что и было сказать по поводу поспешного бегства начальницы, он оставил это при себе.

— Детям все показал? — спросила я, дергая по очереди каждую раму.

Зная мои требования, перед уходом мастера все позакрывали, но проверить не помешает. Иначе тревожность не позволит уснуть.

— Конечно. И объяснил. И еще раз объясню, когда до дела дойдет, — кивнул Седовецкий.

— А откуда ты их знаешь? Родственники подсунули?

Учитывая наше давнишнее знакомство и то, что я выросла буквально на глазах помощника, я могла позволить себе свойский тон.

Мацей вместо ответа на простой вопрос замялся.

Я насторожилась.

— Не совсем родственники. Знакомые хорошие, — наконец выдал он, старательно глядя в сторону. — Попросили присмотреть за оболтусами, чтобы не влипли в историю.

— А что, случалось уже? — строго нахмурилась я. — Ты имей в виду, мне на производстве хулиганы ни к чему!

— Нет-нет, ничего такого! — вытаращился помощник. — Связались просто с компанией нехорошей, от безделья.

«Какое может быть безделье в трущобах?» — недоуменно подумала я, но вслух ничего не произнесла. Надеюсь, моя топорная слежка осталась незамеченной, ни к чему Мацею знать, что я за его протеже наблюдала.

— И что творили? — заинтересовался господин Сташевский.

Мацей покосился на него неодобрительно. Он все еще недоумевал, зачем барышне приспичило вступать в долю с заезжим франтом. Денег у нас от старой типографии достаточно, можно было и не поступаться доходом. Я с ним в глубине души была совершенно согласна, но таковы обстоятельства.

Хоть неохотно, но все же ответил:

— Родители у них умерли давно, живут у дядьки. А соседские мальчишки повадились на склады неподалеку лазить, то доски какие притащат, то ящики, а недавно вовсе рулон ткани приволокли. Гнилой и заплесневелый, но некоторые куски все еще годные. Ну дядька и всполошился — не хватало еще ворье вырастить. Вот и отправил, чтобы делом заняты были и дурью не маялись.

Меня от слова «склады» аж подбросило. Внешне своего волнения не выдала, но изнутри прямо-таки распирало предвкушением. Если ребята ничего подозрительного и не нашли, то можно будет хотя бы вычеркнуть пустующие объекты, чтобы время не тратить!

Как бы их теперь расспросить поделикатнее?

Или все-таки проще переодеться и проследить?

А смысл? Не полезут же парни на склад сразу после основной работы. Тут надо как-то тоньше вызнавать. С посторонней девицей они и разговаривать не станут, хоть я им десять раз начальница. Замкнутся и все.

Придется-таки Ярека использовать.

Рассказывать, что именно я ищу, конечно же, нельзя. А вот информацию собрать о новых подозрительных работниках — почему бы нет. Мол, тревожусь, как бы они не напортачили чего или подельников не навели на типографию.

Ярек и сам почти беспризорник. Болеющая матушка не в счет, она сына контролировать и наставлять не в состоянии. Так что он очень хорошо знает, куда могут влезть ребята постарше и что натворить по дурости. Сам он не по годам рассудительный и сообразительный, понимает, что кормящую руку не кусают. Но далеко не все обитатели трущоб такие.

Посочувствовав тяжелой доле новеньких, я тщательно заперла двери и чуть не упала на скользком крыльце. Господин Сташевский вовремя ухватил меня за локоть, да так цепко, что у меня аж рука заныла.

— Осторожнее, — посоветовал он, помогая спуститься с обледенелых ступенек. — Почистить бы здесь, а то убьется кто ненароком.

— Скажу завтра, — рассеянно согласилась я, прикидывая, где ловить Ярека.

Раньше завтрашнего вечера вряд ли появится, он же разносчик, а не верстальщик. Ну да мне не к спеху, подожду. Главное, переговорить с ним так, чтобы никто ничего не заподозрил. Какой бы предлог выбрать?

А вот крыльцо почистить и попрошу! Слой льда тонкий, не умается ребенок, зато будет повод потом в кабинет зазвать, награду дать за переработку.