Глава 22

Расстались мы с господином Белоярским полностью довольные друг другом. Я вроде бы сумела убедить его в том, что сочувствую бедным и готова ради улучшения их жизни на многое, а он настроился получить в перспективе некоторые средства от меня лично, в обход отчетности школы.

Наверняка пустит их на нужды бунтовщиков.

Меня это тревожило, но не сильно.

Во-первых, монеты можно пометить и таким образом отследить их движение и доказать связи между заговорщиками. А во-вторых, надеюсь, что успею размотать клубок раньше, чем на эти деньги закупят очередную партию оружия.

Господин Сташевский пребывал в странном настроении. За обедом в основном помалкивал, из-за чего учитель на него то и дело косился с подозрением. Мол, для чего нам в диалоге третий?

Я тоже не знала, потому старательно притворялась, что хлыщ здесь для мебели.

Но когда мы вышли на улицу и завернули за угол, господина Сташевского прорвало:

— Скользкий тип. Не советую вам с ним дела общие заводить, — заявил он твердо, как печать поставил. — И денег не давайте. Без него как-нибудь бал проведем. Найдите другой приют для меценатства. Какая вам разница, где детишки образование получат?

— Уже не хотите заслуг и в столицу? — хмыкнула я.

— Хочу. Но только если это не подразумевает риск для окружающих! — отрезал господин Сташевский.

— Ваше присутствие здесь само по себе риск для окружающих. — Я невзначай взяла его под руку, якобы чтобы избежать падения на скользком участке, а на самом деле — чтобы украдкой добавить: — Думаете, за вами никто не присматривает? Просто отпустили — и все, под честное слово?

Хлыщ вскинулся и заозирался.

Как будто хорошего сыскаря можно так запросто вычислить!

Идея о том, что за Сташевским велась слежка, пришла мне в голову недавно. Как раз тогда, когда сама изображала прогуливающуюся по окраине трущоб барышню.

Поджог в типографии — точно не несчастный случай. Это была расправа, месть за слишком активное преследование князя. Не исключаю, что на тот момент Сташевский успел накопать достаточно улик против его светлости Велигорского.

Но чтобы принять решение об убийстве дальнего родственника царя, нужно иметь немало наглости и власти. Простые воришки на такое не осмелятся. Тем более местные, которых могут узнать и вычислить.

Не исключаю, что хлыщ умудрился наступить на хвост лично Белоярскому. Но учителю точно не с руки привлекать к себе внимание общественности и будоражить уездный город громким убийством. Неизбежно расследование, обыски, повышенная бдительность стражей.

Нет, заговорщикам подобное без надобности.

А вот князя не волнуют пересуды в далеком Унгуре. Ему главное — угрозу устранить, которая с каждым днем становилась все отчетливее.

Поначалу, видимо, надеялся, что Сташевский проявит благоразумие и тихонько отбудет положенный срок, вняв намеку и оставив преступного родственника в покое. Но нет — со свойственным всем журналистам упорством тот продолжал копать и таки что-то накопал. За что и поплатился.

Несмотря на заносчивость, дураком Сташевский не был и быстро проследил мою логическую цепочку.

— Выходит, и фокусник, и этот учитель связаны… со столицей? — тактично сформулировал он, избегая упоминания громких известных фамилий в публичном месте.

Пусть и на оживленной улице, где нас вряд ли могут специально подслушать.

— Подозреваю, что да, — так же уклончиво отозвалась я. — Если проследите за посылкой, узнаете точно.

«Или если за нами убийцы придут», — сообразила я неожиданно.

Раз уж одного Сташевского устранили, то и меня заодно уберут так же легко и непринужденно.

Пока я вроде бы не успела каким-то образом насторожить заговорщиков. Но стоит им обмолвиться в послании князю, что рядом со мной околачивается Сташевский, добра не жди.

Хлыщ озадаченно замолчал и больше не произнес ни слова за всю дорогу. Наверное, прикидывал, кого из своих столичных подчиненных напрячь с поручением. Не каждого слугу пошлешь присматривать за караванщиком, когда слежка может вывести на самого князя! Даже если всего лишь лакей Велигорского появится, это уже звоночек.

Нужен очень надежный человек, что не сдаст назад и не переметнется к врагу при первых признаках опасности. Имелся ли такой в окружении господина Сташевского, я понятия не имела. Придется ему довериться, надеюсь, он знает, что делает.

Если ошибется — пострадаем оба.

В типографии первым, на кого я наткнулась у входа, был Ярек.

Он-то мне и нужен!

— Пойдем со мной, дело есть, — поманила его в кабинет. И чуть громче добавила, чтобы слышали рабочие: — Крыльцо надо почистить и еще кое-что по мелочи. Сейчас объясню.

— Мы тоже можем! — подал голос один из новеньких.

Вот только его мне не хватало.

— Не хочу отвлекать специалистов от работы, — пропела я елейно с такой улыбкой, что сразу должно быть понятно: с хозяйкой лучше не спорить.

Парень дураком не был и вернулся к станку.

Денек сегодня и в самом деле был загруженный. Даже разносчика, по-хорошему, дергать не следовало: ему еще по адресам с газетой бегать. Но пока тираж допечатывается, воспользуюсь паузой.

Чтобы не смущать паренька, господин Сташевский изобразил, что очень заинтересован готовыми листками. Когда хочет, умеет быть тактичным. Но исключительно пока ему это выгодно.

— Что-то случилось? На меня жаловались? — насторожился Ярек, когда я плотно закрыла за нами дверь кабинета и прислушалась — не крадется ли кто по коридору.

Но вроде бы беседа о наледи никого не заинтересовала.

— А почему на тебя должны были жаловаться? Ты что-то натворил? — переспросила я, устраиваясь за столом и раскрывая шуршащий бумажный пакет.

Туда по моей просьбе накидали оставшихся после обеда баранок.

Господин Белоярский отметил мою бережливость одобрительно. Но я вовсе не для того их забрала. Хотя побочный эффект вышел удачный. Мне просто хотелось порадовать ребенка, перед тем как выдать ему ответственную задачу.

Все-таки слежка за взрослыми, да еще и вероятно замешанными в темных делах, занятие довольно опасное. Вряд ли убьют, к тому же я подскажу мальчишке, чем отбрехаться в крайнем случае, но побить могут для острастки. И подсылать я его больше не смогу, само собой.

— Нет, но таких, как я, не любят, — насупился ребенок.

— Каких?

— Бедных. Сразу думают, что я украсть что хочу или гадость сделать. А я не такой!

— Конечно, ты не такой, — успокаивающе погладила я его по голове и указала на стул напротив. — Садись, жуй пока, я тебе расскажу, зачем позвала. Будет для тебя небольшое поручение, за которое доплачу целый рубль. Только сразу уговоримся — никому!

— Могила! — оживился мальчишка.

В этом возрасте любое тайное задание — огромное приключение, тем более когда твоя жизнь протекает в постоянной беготне по кругу ради копеек, а тут обещают щедро одарить. Что характерно, у ребенка и мысли не возникло об опасности или законности просьбы.

Пришлось пояснять самой:

— И еще — задание будет сложным и опасным. Понапрасну не рискуй, если почувствуешь, что все плохо, — беги без оглядки и непременно мне доложи!

— Я очень быстро бегаю! — заверил меня Ярек, засовывая в рот целиком очередную баранку.

Он чуть не приплясывал на стуле в нетерпении, ожидая собственно поручения.

— Ну смотри. Крыльцо почистить придется, иначе возникнут вопросы, зачем я тебя звала. А потом, когда смена закончится, проследи, пожалуйста, за теми двумя новенькими, которых Мацей привел. Я думаю, они связались с нехорошей компанией и могут принести нам проблемы.

— Нагадят типографии? — очень серьезно уточнил малец и сурово нахмурился. — Они могут.

— Ты их знаешь? Расскажи, я тебе еще приплачу за сведения!

— Я вам и так расскажу! — гордо выпрямился Ярек. — Вы меня на работу взяли, платите щедро, почем зря не гоняете. Такую хозяйку еще поискать! Так что помогу, чем сумею, просто так.

— Просто так не надо, — не менее твердо возразила я. — Любая работа должна оплачиваться. Особенно полезная и сложная. Ну, что ты о них слышал?

— Не очень многое, — стушевался мальчишка. — Они у порта пропадали часто, там, где контрабандисты пристают. Знаете, да?

Я покачала головой. Папенька был категорически против того, чтобы мы освещали в газете подпольную деятельность некоторых купцов. Знал наперечет, кто балуется запретным и провозит через границу нелегальщину, но никогда мне не говорил. Боялся за мою безопасность, и не зря. Ребята там резкие, ножом по горлу и в воду. Слишком уж суровое наказание их ждет, если все-таки поймают.

Это не заговорщики-самоучки, прикормленные князем. Матерые, опытные разбойники, нашедшие свое полуофициальное призвание и маскирующиеся под добропорядочных граждан.

Сведений о том, кто и как, у меня не было. Даже «где» я представляла себе весьма смутно.

Но в том, что бунтовщики могли вступить в сговор с контрабандистами, имелось немало логики. Кто-то же должен был привозить им оружие! Не по реке же в открытую его переправляли и не караванами с юга.

— Ну, в общем, Войцех и Томаш помогали с разгрузкой-погрузкой и перебивались этим. Я еще удивился, почему они к нам пришли, денег-то меньше с настоящей работы получат, а трудиться придется куда больше. Обрадовался было, что на правильный путь встали. Но похоже, что нет. Иначе вы бы не просили за ними следить. Я верно понял?

— Верно. — Мальчишка был умен не по годам. К сожалению, на улице дети быстро взрослеют, в худшем смысле. — Я подозреваю, что нехорошие люди заплатили… как их… Томашу и Войцеху за то, чтобы они понаблюдали за типографией. А возможно, и сотворили что.

«Например, подожгли», — изморозью пробежала мысль.

Присмотрели, чтобы мы не копали лишнего, а если заметят подозрительное, доложат хозяевам. Если им пообещают новую жизнь в другом городе, например, в той же Московии, да денег побольше, молодчики и храм спалят, не только издательство. Другой вопрос, что богатством они вряд ли воспользоваться успеют, сгниют в ближайшей канаве. Свидетелей подобного не оставляют.

— В общем, глянь, куда они после работы ходят и с кем говорят. На рожон не лезь, близко не подходи, в случае чего убегай что есть сил, — напомнила еще раз.

Ярек понятливо кивнул.

— В лучшем виде сделаю. Про всех расскажу! — он вскочил со стула и вытянулся по струнке. — Пойду крыльцо чистить тогда?

— Баранки не забудь, — подвинула я в его сторону сверток. — Своих угостишь.

— Маменьке сложно жевать будет. В чае размочу, — озабоченно пробормотал мальчишка и, спохватившись, принялся меня благодарить.

Я только отмахнулась.

Мне этот жест практически ничего не стоил, а семья Ярека пару дней полакомится.

Идея с поддержкой школ и малоимущих семей нравилась мне все больше.

Я слишком хорошо помню, с каким энтузиазмом обитатели трущоб присоединились к бунтовщикам. Им был не слишком важен повод восстания, сама возможность заявить о себе и потребовать хоть каких-то благ ослепила и оглушила их, заставляя слепо следовать указаниям мятежников.

Если хочу предотвратить это в будущем, придётся начать изменения уже сейчас. Чтобы поводов ввязываться в наказуемые мероприятия у людей было меньше, а сытых дней — больше. Тогда и поднять их будет куда сложнее. Зачем шевелиться, если пузо полное, а будущее — относительно светлое?

Вот с Ярека и остальных детишек и начну.

Мальчишка убежал, а через пару минут в кабинет просочился господин Сташевский.

— Ну как? Согласился? — поинтересовался он, устраиваясь на привычном месте.

— На что? — прикинулась я дурочкой. — Лед сбивать? Куда он денется.

— Проследить за теми ребятами из трущоб, — вновь проявил сообразительность хлыщ. — Он же тоже там живет, наверняка их знает.

Легкость, с которой он вычислил мои намерения, неприятно удивила. Если ему это удалось, другие тоже могут сложить два и два.

Но иных вариантов вызнать расположение склада бунтовщиков и места их сборищ у меня не было. Порт — неплохая зацепка, но хранилищ вдоль реки сотни. Перерыть их все можно лишь по приказу властей. Меня сторожа сразу поймают и арестуют, оправдывайся потом.