Глава 11. Ты вырыла себе могилу
— Нет, подождите!
Иззи рванулась вперёд, прежде чем кто-либо успел остановить её. Она схватила рыжего лисёнка за шкирку — грубо, небрежно, как тряпичную куклу, — и подняла в воздух. Бедное создание жалобно взвизгнуло, забило лапами, но её хватка была железной.
— Мистер Монтгомери! — воскликнула она, поворачиваясь к Себастьяну с дрожащей, отчаянной улыбкой. — Посмотрите! Это же огненный тип. У него есть потенциал! Я смогу его тренировать, я...
Она не договорила.
Себастьян наконец повернул к ней голову.
Его лицо было холоднее, чем тень Нюкса. Холоднее, чем ледяное дыхание Бездны. В серых глазах не было ни гнева, ни раздражения — только тихое, ледяное отвращение.
— Хозяин, который причиняет боль своему связанному зверю, чтобы доказать свою правоту, — произнёс он медленно, чеканя каждое слово, — не имеет места в Легионе.
Пауза.
— Всего хорошего, мисс Эшфорд.
Он коротко кивнул мне — уважительно, почти по-рыцарски, — развернулся на каблуках и зашагал к своему чёрному лимузину. Дверца захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Двигатель мягко заурчал. Машина выкатилась за ворота, и тяжёлые створки сомкнулись за ней с металлическим лязгом.
Иззи стояла посреди двора с лисёнком в руке, глядя вслед уезжающей машине.
Её лицо было пустым.
А потом ворота закрылись — и плотину прорвало.
— Ничтожество! — заорала она, швыряя лисёнка на землю.
Зверёк кубарем покатился по траве, жалобно заскулил и, поджав хвост, бросился обратно под спасительный куст роз. Иззи пнула гравий, разбрасывая камешки.
— Бесполезный кусок дерьма! Уродец! Из-за тебя! Из-за тебя он меня не принял!
Она резко развернулась ко мне. Глаза налились кровью, ноздри раздувались, на шее вздулись вены.
— Ты знала , — прошипела она, почти выплёвывая слова. — Ты знала, что чёрное яйцо — особенное. Ты подставила меня.
Я смотрела на неё с лёгкой, ледяной усмешкой.
— Я буквально протянула руку к красному, Иззи. А ты набросилась на меня, оттолкнула и выхватила его. Физически. При свидетелях.
— Ты...
— Ты сделала свой выбор, — перебила я, и мой голос стал тихим, почти ласковым, отчего Иззи вздрогнула. — Ты вырыла себе могилу. А теперь — ложись в неё и не вздумай жаловаться на холод.
Нюкс тихонько фыркнул у меня на плече, выпустив крошечное облачко тьмы.
Иззи посмотрела на него, на меня, на рыжего лисёнка, который дрожал под кустом, — и её лицо исказилось гримасой чистой, бессильной ненависти.
Она развернулась и, громко топая, ушла в дом.
Я осталась стоять во дворе.
Нюкс потёрся мордой о мою щеку.
А под кустом роз тихо всхлипывал лисёнок, которого никто не хотел.
— Ещё не время, малыш, — прошептала я одними губами, глядя на него. — Но скоро. Очень скоро.