Глава 7. Её фамильяр был жалок, она — ещё хуже

На следующее утро мой телефон взорвался уведомлениями.

Сообщения сыпались одно за другим: из семейного чата, от старых знакомых, даже от двоюродной тёти, которая не писала мне годами. Все обсуждали одно и то же.

Яйцо Иззи вылупилось.

Я вернулась в поместье как раз к грандиозному представлению, которое родители устроили в главном дворе. Они хотели парада . Вместо этого я вошла в сцену абсолютного хаоса.

Иззи стояла в центре ухоженного газона. Её дорогое шёлковое платье было опалено по подолу, рыжие волосы растрёпаны, лицо пунцовое от ярости. Рядом с ней, в траве, валялся разбитый инкубатор «Орурелиус» — тот самый, за который она заплатила состояние. Из разбитого стекла сочился вулканический песок, смешиваясь с грязью.

А под кустом роз, вжавшись в землю, дрожало маленькое существо.

Лисёнок.

Скошенный, тощий, жалкий комок шерсти. Он не был алым. Он был тусклым, ржаво-оранжевым, цвета увядших листьев. Одно его глазное яблоко затянула мутная катаракта — бельмо, которое делало его почти слепым. Каждый раз, когда он кашлял, из его пасти вырывался жалкий плевок чёрной сажи.

В точности то дефектное создание, с которого начинала я в прошлой жизни.

— Что с ним не так ? — визжала Иззи, пнув ногой остатки инкубатора. — Должна была быть Солнечная Китсуне! Где огненная аура? Почему он такой уродливый?

— Иззи, дорогая, успокойся, — мать заламывала руки на балконе, не решаясь спуститься вниз. — Возможно, ему просто нужно время, чтобы вырасти...

— Нет, он бракованный , — оборвала её Иззи.

Она заметалась взглядом по двору и схватила декоративную палку — тонкую, с затейливой резьбой, которая украшала клумбу. Размахнулась. Ткнула ею в дрожащего лисёнка.

— Выходи оттуда! — заорала она. — Зажгись! Сделай хоть что-нибудь!

Лисёнок взвизгнул и попытался забиться глубже под куст. Из его глаз текли слёзы — настоящие, солёные, совершенно не магические слёзы боли.

И тогда я заговорила.

— Остановись, Иззи.

Мой голос не был громким. Но он разрезал двор, как нож — чисто, точно, не оставляя места для споров. Все головы повернулись ко мне.

Я стояла на ступенях патио. В простом чёрном пальто. Без украшений. Без свиты. Никто не знал, что в глубоком внутреннем кармане, прижавшись к моей груди, прятался Нюкс — полностью скрытый собственной теневой магией, невидимый, неощутимый. Я чувствовала только его тепло, ровный пульс и лёгкую вибрацию мурлыканья, которое успокаивало моё сердце.

— Виктория, — выдохнула Иззи. Её грудь тяжело вздымалась.

Она уставилась на меня, и в её глазах постепенно угасала ярость, уступая место чему-то новому. Подозрению. Страху. Бешеной, иррациональной злобе.

— Это ты. Это ты прокляла его, да? Ты подменила яйца до церемонии? Ты что-то сделала с моим, пока я не видела?

— Я не трогала твоё яйцо, — ответила я. Мой голос звучал так же спокойно, как если бы мы обсуждали погоду. — Ты сама его выбрала. Помнишь? Ты чувствовала глубокую духовную связь .

Я улыбнулась.

Иззи побелела.

Позади неё, под кустом роз, лисёнок тихо всхлипнул.