Глава 3

POV Го Шуан

Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами неконтролируемого ужаса, которых я даже не замечала. Я бежала по извилистым галереям Дворца, забыв о правилах приличия, о том, что подол моего ханьфу промок и отяжелел от грязи, мои нефритовые подвески жалобно звенели, ударяясь друг о друга.

В голове билась только одна единственная мысль: бежать. Бежать как можно дальше от заброшенного сада. Как можно дальше от Седьмого принца.

— Госпожа! Госпожа Го! — испуганный голос Сяо Ли пробился сквозь шум в ушах. Моя верная служанка выскочила из-за угла павильона Радостных Ветров, держа в руках промасленный бумажный зонт. — Что случилось?! Вы бледны! Где ваш плащ?

Я резко остановилась, едва не поскользнувшись на влажных каменных плитах, грудь ходила ходуном, дыхание со свистом вырывалось из горла. Я инстинктивно спрятала правую руку в широком рукаве, крепко прижимая ее к животу, запястье горело огнем, пульсируя от боли.

— Я... я просто заблудилась, — мой голос дрожал, и я сглотнула вязкую слюну, стараясь вернуть себе самообладание. Я — старшая дочь Великого Чэнсяна. Мне не к лицу впадать в истерику из-за испуга. — Пошел сильный дождь, и я... отдала плащ одной из замерзших служанок. Ничего страшного, идем в мои покои. Немедленно.

Сяо Ли бросила на меня подозрительный взгляд. Девушка знала меня с пеленок и прекрасно понимала, что я лгу. Благородные девы не носятся по дворцу с перекошенными от ужаса лицами из-за внезапного ливня, но, будучи умной девушкой, она промолчала, лишь поспешно раскрыла надо мной зонт и помогла добраться до временных покоев нашей семьи, выделенных отцу во Внутреннем Дворе.

Оказавшись за закрытыми дверями, в тепле, пропитанном успокаивающим ароматом сандала и цветущего жасмина, я наконец-то позволила себе сесть на мягкие подушки у низкого столика.

— Принеси горячей воды и имбирный отвар, — приказала я Сяо Ли, стараясь говорить спокойно. — И оставь меня одну. Я хочу переодеться сама.

Когда служанка скрылась за ширмой, я дрожащими пальцами откинула мокрый рукав. На бледной коже моего правого запястья четко проступали багрово-синие следы чужих пальцев, они опоясывали кость. Хватка Седьмого принца была настолько чудовищной, что в некоторых местах налились мелкие кровоподтеки.

Я закрыла глаза, и передо мной снова возникло его лицо. Бледное, искаженное чем-то пугающим, с глазами, в которых плескалась непроглядная тьма.

«Глупышка, никогда больше не произноси это слово. В этой жизни ты будешь здороваться со мной каждое утро. И засыпать в моих объятиях каждую ночь...»

Слова Седьмого принца-изгоя эхом отдавались в сознании. Его слова не были похожи на слова обиженного, больного юноши, скорее они звучали как приговор. Его слова напоминали собственнический, безумный, не терпящий возражений рык зверя, который поймал свою добычу. Но почему я? Мы никогда не пересекались до сегодняшнего дня. Я лишь проявила немного добродетели, предложив ему плащ, чтобы спасти от простуды. Откуда взялась эта одержимость? И эта фраза — «в этой жизни», звучала так, словно он знал меня целую вечность, словно между нами лежала пропасть из ненаписанных историй и непролитой крови.

Я потерла виски. Скорее всего, он просто безумен. Годы изоляции, презрения и одиночества в этом жестоком дворце свели его с ума, он увидел во мне первую искру теплоты и поэтому вцепился в нее хваткой умалишенного. Да, должно быть, именно так.

Я достала из шкатулки фарфоровую баночку с целебной мазью на основе снежного лотоса и осторожно втерла ее в синяки. Завтра они пожелтеют, а через несколько дней исчезнут. Как и воспоминание об этом инциденте. Я просто буду избегать его. В Запретном городе тысячи коридоров и сотни павильонов, Седьмой принц — всего-лишь изгой, которому закрыт доступ в большинство залов. Избежать встречи с ним не составит труда.

Как же жестоко я ошибалась.

***************************************************

Следующие три дня прошли спокойно. Синяки на запястье я тщательно скрывала широкими рукавами платьев и плотными шелковыми браслетами, отец был слишком занят политическими баталиями, чтобы замечать мою бледность, а мою драгоценную служанку Сяо Ли я убедила, что просто неважно себя чувствую из-за смены погоды.

Чтобы успокоить мечущийся разум, я погрузилась в рутину. Утром я игра на гуцине, а днем занималась каллиграфией и изучением трактатов, а вечером посещала чайные церемонии. Я убеждала себя, что тот случай в саду был лишь страшным сном.

На четвертый день мне понадобилось посетить Императорскую Библиотеку — Павильон Глубокой Мудрости. Отец попросил меня найти древний свиток с записями о налогах эпохи ранней династии, чтобы использовать прецедент в споре с Министром Финансов.

Библиотека всегда была моим убежищем. Запах старой бумаги, бамбуковых дощечек, сосновой туши и пыли казался мне слаще любых благовоний. Поклонившись старому смотрителю-евнуху, я прошла вглубь просторного зала, в котором стояли бесконечные ряды резных стеллажей.

Здесь царил полумрак, свет пробивался лишь сквозь бумажные окна высоко под потолком. Я неспешно шла вдоль полок, скользя взглядом по иероглифам на торцах свитков. Найдя нужный стеллаж в самой отдаленной секции, я потянулась за деревянным коробом и в этот момент волоски на моем затылке встали дыбом.

Воздух вокруг внезапно стал тяжелым и вязким, знакомый холодок скользнул по позвоночнику. Я медленно, не смея сделать резкого движения, повернула голову.

В конце узкого прохода, в тени высоких книжных шкафов, стоял Чжао Хэнъюй.

На нем были другие одежды — темно-синие, с едва заметной серебряной вышивкой, более подходящие статусу принца, хотя и лишенные показной роскоши. Волосы Седьмого принца были аккуратно собраны и заколоты простой нефритовой шпилькой, он не выглядел больным или замерзшим. Принц выглядел... величественно, пугающе величественно.

Седьмой Принц стоял неподвижно, скрестив руки за спиной, и смотрел прямо на меня. В его взгляде больше не было того дикого безумия, что плескалось под дождем, теперь его взгляд был темный, спокойный и изучающий. Он напоминал взгляд охотника, который точно знает, что лань никуда из загона не денется.

Мое дыхание перехватило, коробочка со свитком едва не выскользнула из ослабевших пальцев. Как он узнал, что я здесь? Принц-изгой никогда раньше не интересовался трудами по экономике, наша встреча не могла быть обычным совпадением.

Чжао Хэнъюй не сделал ни шага навстречу, не произнес ни слова, он просто присутствовал здесь, заполняя собой все пространство, вытесняя кислород из моих легких. Глаза мужчины медленно опустились к моему правому запястью, скрытому под слоями шелка, и на его губах появилась едва заметная, жуткая тень улыбки. Принц знал, что синяки все еще там и наслаждался этим знанием.

Схватив свиток, я низко опустила голову, стараясь скрыть дрожь, и почти бегом бросилась в другой проход, к выходу из павильона, спиной я чувствовала, как его взгляд прожигает шелк моего платья, провожая каждый мой шаг. Принц-изгой не погнался за мной, ему это было не нужно.

Этот случай стал лишь началом моего персонального кошмара. Мой план избегать его рассыпался в прах, Чжао Хэнъюй превратился в мою личную тень, призрака, который материализовывался повсюду.

Спустя два дня состоялось традиционное чаепитие благородных дев в Саду Тысячи Осеней. Мы сидели в изящной беседке на воде, обсуждая грядущий Весенний Банкет, смех звучал отовсюду, звуки лютни разносились над чистым прудом с карпами кои. Девушки шептались о Наследном принце и блистательных молодых генералах, а я сидела с чашкой лунцзина в руках, рассеянно кивая в ответ на вопросы дочери Министра Обрядов. Мой взгляд бесцельно блуждал по саду, пока не остановился на противоположном берегу пруда.

Под сенью плакучей ивы, скрытый от глаз щебечущих дев, стоял человек. Темно-синие одежды, прямая спина, и взгляд, пронзающий пространство.

Мое сердце пропустило удар, чашка в руках дрогнула, и горячий чай плеснул на пальцы.

— Сестра Го, вы обожглись? — тут же испуганно поинтересовалась рядом седящая девушка.

— Н-нет, все в порядке, я просто неудачно повернулась, — пробормотала, судорожно вытирая руки платком.

Когда я снова бросила взгляд на другой берег — там уже никого не было, лишь ветви ивы мерно покачивались от ветра.

Неужели я начала сходить с ума? Неужели страх играет со мной такие злые шутки?

Но это не было игрой воображения. Чжао Хэнъюй был везде. Когда я прогуливалась по галереям после ужина — я видела силуэт вдалеке, когда заходила в храм помолиться предкам — краем глаза заметила мелькнувший темный подол за колонной. Я не слышала его шагов, принц-изгой ни разу не попытался со мной заговорить, и не преграждал мне путь. Мужчина просто обозначал свое молчаливое и всепроникающее присутствие.

Я здесь, — говорил каждый его взгляд. — Я вижу тебя. И слежу за каждым твоим шагом

Эта безмолвная осада сводила меня с ума. Я стала пугливой, вздрагивала от каждого шороха, начала страдать от бессонницы. Моя верная служанка Сяо Ли заваривала мне травы для успокоения духа, но они не помогали. Как могут помочь травы, если причина моей тревоги ходит на двух ногах и обладает титулом принца?

Я не могла никому пожаловаться. Что я скажу отцу? «Великий Чэнсян, Седьмой принц смотрит на меня»? Это бы прозвучало жалко и нелепо, во дворце на всех смотрят, к тому же, Хэнъюй не делал ничего, что можно было бы посчитать оскорблением или нарушением этикета. Мужчина не приближался ко мне, не писал писем, не оставлял даров, он просто сплетал вокруг меня невидимую сеть, лишая покоя.

К вечеру седьмого дня после нашей встречи в разрушенном саду, я сидела перед бронзовым зеркалом, пока Сяо Ли расчесывала мои длинные волосы перед сном. Отражение в полированном металле показывало уставшую девушку с тенями под глазами.

— Госпожа, вы так похудели за последнее время, — с тревогой произнесла служанка, аккуратно проводя костяным гребнем по моим локонам. — Может, стоит вызвать Императорского лекаря? Вдруг вы подхватили скверну от сырости?

— Не нужно лекаря, Ли-эр, — тихо ответила я, глядя на свои бледные руки, синяки почти сошли, оставив лишь легкую желтизну, но фантомная боль все еще пульсировала под кожей. — Просто... во дворце слишком душно, эти стены давят на меня.

— Скоро Весенний Банкет, — попыталась утешить меня она. — Будет весело! Вы наденете свое новое гранатовое платье. Говорят, сам Наследный принц будет выбирать себе главную супругу. Ваш батюшка очень надеется...

Слова Сяо Ли пролетели мимо моих ушей, я продолжала смотреть в зеркало, но видела в нем не свою комнату, а темные, бездонные глаза принца-изгоя.

«Другого сценария я не допущу».

Холодок снова скользнул по спине, впервые за эти дни я осознала всю глубину катастрофы, в которую по незнанию шагнула. Я думала, что проявила милосердие к упавшему в грязь цветку сливы, но я не знала, что этот цветок пророс из отравленной земли, и теперь его шипы плотно обвились вокруг моего горла, стягиваясь с каждым вздохом всё сильнее. Я оказалась в капкане, прутья которого еще не были видны, но уже ощущались кожей.

И я понятия не имела, как из него выбраться.