Глава 33

 POV Го Шуан

— Сними с меня эту корону, — приказала я, мой голос звучал низко и властно, не допуская возражений. — Она слишком тяжелая.

Мой приказ разрушил оцепенение, сковавшее его разум. Хэнъюй моргнул, возвращаясь в реальность. Фокус его зрения сместился с призраков на мое лицо.

Мужчина поднял руки, всё еще слегка дрожащие, и осторожно, словно снимал нимб с божества, извлек тяжелые золотые шпильки из моей прически. Массивная корона с фениксами оказалась в его руках. Он небрежно, не глядя, отшвырнул бесценный артефакт в сторону, и корона с глухим звоном покатилась по толстому ковру.

Мои темные волосы рухнули на спину и плечи.

— Ты... живая, — выдохнул он, и в этом звуке было столько отчаянной, изломанной надежды, что у меня перехватило дыхание.

Он запустил обе руки в мои волосы, обхватывая мое лицо. Его большие пальцы лихорадочно гладили мои скулы, щеки, спускались к губам, проверяя, действительно ли они теплые, действительно ли они не покрыты смертельной синевой.

— Я живая, мой Император, — я приоткрыла губы, нежно прикусывая подушечку его большого пальца, давая ему почувствовать влагу и жар моего дыхания. — И я никуда не уйду из этого дворца. Мы перепишем его историю, прямо сейчас.

Глаза Чжао Хэнъюя потемнели, зрачки расширились, поглощая свет свечей. Призраки прошлого, не выдержав жара моей крови, с воплями отступили во тьму.

Его руки скользнули по моей спине, сминая жесткий шелк парадного платья. Одним резким, нетерпеливым движением он притянул меня к себе, впиваясь в мои губы поцелуем.

Его язык властно ворвался в мой рот, сминая, подчиняя, пробуя на вкус мою покорность и мою страсть.

Я ответила ему с такой же дикой, неистовой силой. Мои руки скользнули под тяжелые слои его императорского ханьфу, находя горячую, гладкую кожу. Я гладила его напряженные плечи, спину, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются литые мышцы.

Мы двигались к огромному ложу, не разрывая поцелуя, и спотыкались о слои сброшенных одежд. Сначала на пол упало мое тяжелое парадное платье с золотой вышивкой, за ним последовал его черный драконий шелк.

Воздух в Дворце Земного Спокойствия, когда-то пропитанный ядом и скорбью, теперь звенел от нашего сбитого, горячего дыхания и шороха падающих тканей.

Когда мы оказались у края кровати, Хэнъюй оторвался от моих губ. Его грудь тяжело вздымалась, он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалось чистое, абсолютное поклонение. Я стояла перед ним лишь в тонком, полупрозрачном красном нижнем белье, которое не столько скрывало, сколько подчеркивало изгибы моего тела.

Мужчина опустился на колени.

Властитель десяти тысяч царств, перед которым час назад ниц падали армии и министры, преклонил колени перед своей Императрицей.

Его руки бережно обхватили мои бедра, он прижался лицом к моему животу, глубоко, судорожно вдыхая.

— Моя... — его голос вибрировал, отдаваясь легкой дрожью в моем теле. — Ты очищаешь это место. Твой запах... твое тепло... Я больше не вижу здесь смерти. Я вижу только тебя.

Он поднял голову, и его губы начали свой медленный, обжигающий путь вверх. Он целовал мою кожу сквозь тонкий красный шелк, оставляя горячие, влажные следы. Там, где касались его губы, расцветал пожар.

Мои колени подогнулись, и я со стоном опустилась на алые простыни.

Хэнъюй мгновенно навис надо мной. Его тело, лишенное одежд, излучало жар, сравнимый с летним солнцем. Шрам на его боку, оставленный отравленным клинком, уже затянулся бледно-розовой линией — печатью его жертвенности ради меня.

Мужчина одним ловким движением развязал тесемки моего белья, полностью обнажая меня перед своим взором.

— Ты совершенна, Шуан-эр, — прошептал он, и в его черных глазах вспыхнул фанатичный огонь.

Его руки, искусные и безжалостные в бою, сейчас были невероятно ласковыми. Он гладил мою кожу так, словно боялся, что я растаю. Он целовал мои ключицы, спускаясь к груди. Его язык дразнил и ласкал, заставляя меня выгибаться дугой, вплетая пальцы в его темные волосы.

Я не собиралась оставаться покорной жертвой его страсти. Я была его равной.

Я потянула мужчину за волосы, заставляя поднять голову, и сама приникла к его губам. Мои руки заскользили по его напряженному телу, опускаясь ниже, к его животу, к его пульсирующему, обжигающему центру. Стоило моим пальцам сомкнуться на нем, как Хэнъюй издал глухой, звериный рык, запрокидывая голову, кадык на его горле дернулся.

Мужчина балансировал на грани абсолютной потери контроля.

— Не испытывай мое терпение, моя безжалостная Императрица, — хрипло выдохнул он, перехватывая мои запястья и прижимая их к подушкам по обе стороны от моей головы. Его хватка была железной, но не причиняла боли. Это была демонстрация силы, которую я приветствовала всем своим существом.

Он раздвинул мои колени своими бедрами.

— Я сотру каждое воспоминание об этом дворце, — его голос стал низким, гипнотическим заклинанием. — Каждая стена здесь запомнит только твои стоны. Только мое имя на твоих губах.

С этими словами он вошел в меня. Медленно, властно, заполняя меня до краев.

Я вскрикнула, запрокидывая голову. Ощущение его абсолютной полноты внутри меня было настолько всеобъемлющим, что на глаза навернулись слезы. Это не была боль. Это было чувство абсолютного, неразрывного слияния двух душ, которые нашли друг друга сквозь смерть и время.

Хэнъюй замер, давая мне мгновение привыкнуть к его размеру, его челюсти были сжаты до скрипа, а затем он начал двигаться.

Его толчки были глубокими, ритмичными и беспощадными в своей отчаянной потребности. Он больше не сдерживался, в каждом его движении читалось желание вплавить меня в себя, стать единым целым, чтобы ни один бог, ни один демон больше никогда не смог нас разлучить.

Алые шелка простыней сбились в комья под нашими сплетенными телами. Запах сандала смешался с ароматом нашего пота и мускуса.

— Шуан-эр... моя Шуан-эр... — шептал он, словно в бреду. Его глаза не отрывались от моего лица, впитывая каждое изменение моей мимики, наслаждаясь властью, которую его тело имело надо мной.

Я отвечала ему, выгибаясь навстречу каждому толчку, обхватывая его бедра ногами, притягивая еще ближе, еще глубже. Я хотела его всего, без остатка. Я хотела чувствовать его демоническую силу внутри себя.

Мои стоны, прерывистые и громкие, наполняли Дворец Земного Спокойствия, навсегда стирая эхо предсмертных хрипов. Мы переписывали историю кровью, потом и чистым, неразбавленным экстазом.

Жар становился невыносимым. Спираль наслаждения закручивалась всё туже, выбивая из легких последние крохи кислорода.

— Хэнъюй... Хэнъюй, пожалуйста! — взмолилась я, срываясь на крик, чувствуя, как сознание начинает балансировать на грани ослепительного взрыва.

Мужчина почувствовал мой предел. Его глаза вспыхнули торжествующим, темным огнем. Он отпустил мои запястья, перехватил меня под спину и прижал к себе так крепко, что наши грудные клетки столкнулись.

Его ритм стал яростным и исступленным. Он вколачивался в меня с такой первобытной силой, что кровать скрипела, а тени от свечей на стенах плясали безумный танец.

Ослепительная вспышка света разорвала тьму за моими закрытыми веками. Я закричала его имя, мое тело свело судорогой мощнейшего, оглушающего оргазма. Я словно рассыпалась на тысячу сверкающих осколков, сгорая в пламени его любви.

Спустя мгновение Хэнъюй издал хриплый, протяжный рык. Его тело напряглось до предела, спина выгнулась дугой, и он излился в меня горячими, пульсирующими толчками, отдавая мне всё свое существо.

Он рухнул на меня, тяжело и прерывисто дыша. Его кожа была скользкой от пота, сердце колотилось о мои ребра с бешеной скоростью.

Я обняла его, зарываясь пальцами во влажные темные волосы на его затылке. Мы лежали в абсолютной тишине, нарушаемой лишь нашим сбитым дыханием. Призраки покинули Дворец Земного Спокойствия навсегда, изгнанные силой жизни, торжествующей на этом ложе.

Спустя долгое время Хэнъюй медленно приподнялся на локтях, перенося вес своего тела. Он посмотрел на меня, его лицо было умиротворенным, лишенным той жесткой, холодной маски, которую он носил для всего остального мира.

Мой муж осторожно, кончиками пальцев убрал прилипшую ко лбу прядь моих волос.

— Ты изгнала зиму из моего сердца, Шуан-эр, — прошептал он, и в его глазах читалась бесконечная, религиозная преданность. — Я больше не вижу крови на этих стенах.

Я улыбнулась, чувствуя невероятную, сладостную усталость, и притянула его лицо к себе, чтобы оставить легкий поцелуй на его губах.

— Потому что здесь больше нет смерти, мой Император, — тихо ответила я. — Здесь есть только мы. И так будет всегда.

Хэнъюй лег рядом, притягивая меня к своей груди, укрывая нас обоих алым шелком. В эту ночь, первую ночь нашего законного правления, мы спали крепко и безмятежно, зная, что за пределами этих стен расстилается Империя, которая теперь принадлежит нам безраздельно.