Глава 35

Появившись в комнате, Хэлмираш тут же почувствовал, что его ждут. Вышел в кабинет и вопросительно посмотрел на сидевшего на скамейке у стены полуорка. Тот несколько секунд молчал, но потом всё-таки заставил себя сказать:

- Слухи ходят, - проговорил он хмуро. – Ноат с Асквальдами поссорилась. Опозорила. А эльфы такие обиды редко прощают.

- С ней всё в порядке, - коротко усмехнулся страж, проходя к столу и садясь на стул. – Просто не трогайте её, пока сама не выйдет к вам.

- Что они с ней сделали? – зелёные глаза Орма опасно сузились.

- Ничего такого, за что бы не ответили, - совершенно спокойно ответил Хэлмираш. – Ты не лезь, куда не просят. Там уже разобрались и всё решили.

Полуорк немного помолчал, но с места не двинулся, его тяжёлый взгляд буравил стража.

- Что решили? Здесь из того рода несколько сильных магов, - всё-таки сказал Орм.

Страж коротко выдохнул, ощущая лёгкое раздражение:

- Никто её не тронет, - весомо уронил мужчина.

Полуорк кивнул и быстро удалился. А страж ещё пару мгновений смотрел в пустой дверной проём: из Орма выходит очень хороший друг. Ноат умеет подбирать себе окружение, в этом занесённой не откажешь.

Страж потёр пальцами переносицу, прикрыл на мгновение глаза: что он только что сделал? Принёс дар? Кому? Демонессе? И тут же сам себе ответил: не демонессе. Ноат. А она – человек. Пусть где-то даже более чуждый этому миру, чем демоны, но гораздо ближе для стража. А цвет её кожи, рога и татуировки не имеют совершенно никакого значения. Да, его поступок отдавал бредом. Но казаться и являться сумасшедшим для него не впервой. Пусть это будет бред, но он грел то, что осталось от старой сущности Хэлмираша. И впервые за много лет мужчина позволил себе эту маленькую слабость – сделать что-то для себя. Не для Академии и её населения, не для защиты, не для главы Дориарха. Для Ноат. И для себя. Потому что кроме него никто и никогда не узнает, что означали его действия.

Скинув куртку на спинку стула, Хэлмираш потянулся к бумагам, что веером лежали на столе – стоило сегодня доделать все срочные дела, потому что завтра его не будет весь день. День памяти его семьи – все знали, что на эти сутки главный страж пропадает из Академии. Но никакой суеты или утомительного ожидания в движениях не было, сухая стандартная работа. Страж методично разгребал образовавшиеся должностные завалы, даже не думая о том, что предстоит завтра. Это тоже было определённого рода смирение.

Огромное поле, залитое кровью демонов. Полуразрушенная деревня, покосившиеся дома, на чьих стенах, окнах, крышах блестит вечным напоминанием чёрная не застывающая кровь. Хэлмираш пытался исправить свои грехи с тех самых пор, как Дориарх привёл его в чувства. Проклинаемый Советом магов за позор, который навлёк, страж год за годом проводил ночи в библиотеке, пытаясь найти способ отчистить землю от демонического яда. Многие пытались, Совет немало сил потратил, желая убрать это пятно с репутации магов, но никому не удавалось предложить действенной разработки. Стража пытались затравить, та же старая ведьма Шалин готова была его вздёрнуть. Мужчине запретили под страхом смерти не только являться в собственную деревню, но и даже появляться поблизости.

И лишь когда Хэлмирашу удалось создать заклинание, уводящее кровь глубже в землю к повышенной температуре, где она вновь становилась жидкостью и сгорала, только тогда упрямые маги выдали мужчине разрешение появиться на родной земле. Мнение жителей уже не учитывалось – их в деревне к тому моменту не осталось ни одного. Старосту, может, и спросили, если нашли. Хэлмираш подозревал, что Совет был намерен узнать тайну его самоотрывающихся порталов, но страж действительно не помнил, как создавал их, как закольцовывал заклинание, чтобы оно собирало кровь убитых демонов с огромной территории и заливало ею деревню и все прилежащие поля. Когда маги поняли, что Хэлмираш создал лишь способ очистки, и ничего больше, то они довольно быстро потеряли интерес к деятельности стража, что мужчину полностью устраивало.

Поначалу Хэлмираш с большим трудом переносил собственные визиты в деревню. Стоило только подойти к родному дому, как голову разламывали на части воспоминания, как он, стоя голыми коленями на крыльце, мучительно, обдирая ногти, пытался его отмыть от уже несуществующей крови. Как беззвучно кричал, упав между свежими могилами своих детей. Как хотел умереть там, рядом с могилой жены. Как впервые почувствовал в груди это странное чёрное пламя, которое поглощало всё на своём пути, оставляя лишь жажду мести, постепенно переросшую в лютую жажду убийства. Полностью подчиняясь чёрному огню, Хэлмираш почти терял человеческий облик, память затуманивалась. Его вели инстинкты убийцы, страж открыл настоящую охоту на демонов. И притаскивал их громоздкие тела на свой двор, укладывая в кучу около дома. Поливать свой дом сцеженной с трупов кровью он начал с крыльца. Только когда старые доски пропитались чёрной кровью настолько, что та перестала на них высыхать, страж перешёл на стены. После подошла очередь крыши. Именно тогда пришёл староста – скрюченный жизнью старичок. Наверное, именно немочь и спасла его – насколько бы Хэлмираш ни был невменяем, он не убивал тех, кто не мог ему ответить. И страж ушёл из деревни, не слушая летящих в спину проклятий. То, что происходило дальше, мужчина вспоминал с трудом – было слишком много пробелов. Он помнил, как убивал, помнил, как изводил резерв на какие-то затратные заклинания, и трупы демонов обескровливались на его глазах. А потом каким-то образом эта кровь стала разливаться над деревней.

Хэлмираш не мог сказать, когда именно чёрное пламя сожгло его окончательно. Может, именно после первого такого кровавого портала, может раньше, ещё там, между собственноручно вырытых могил, но его сердце остановилось. То, которое ещё могло что-то чувствовать. Что-то внутри продолжало гонять кровь по венам, но оно уже выгорело. И то, что Дориарх смог оживить, Хэлмираш убивал с очередным накладываемым заклинанием забвения, уже не считая себя полноценным человеком. С каждым годом возвращение на место своей смерти вызывало в страже всё меньше чувств.

И теперь, спустя столько лет, день, когда Хэлмирашу необходимо было в очередной явиться на развалины своего прошлого, не был для него чем-то убийственным. Тяжёлым – это точно. Место оставалось давящим, да и выкладывался он магически на заклинание так, что еле доходил на своих двоих до таверны, где ночевал. Но спал что перед этим, что после страж уже без лишних сновидений. Даже собственное сумасшедшее подсознание его не беспокоило, как будто довольствуясь тем, что всё, что Хэлмираш завтра сделает, будет во имя его прошлого и ради него же.

Зная, что портал до деревни как обычно откроют рано утром, страж поднялся со вспомогательным сигналом побудки, оделся, застегнул куртку и рефлекторно потянулся за плащом. Рука нащупала пустую спинку стула, и Хэлмираш легко усмехнулся, вспоминая, что теперь эта деталь его гардероба находится в цепких синих руках. Его вчерашнее спонтанное действие теперь уже не казалось таким уж бредовым, как вечером. Оно… грело. Как будто он и правда хотя бы частично заслуживал капельку жизни нормального человека.

Страж спустился, вышел из башни, уверенно направляясь к телепортационной зоне. Его портал открывался не в обычном зале, а прямо на краю отведённой для переходов территории. Возможность пользования им кем-либо ещё кроме Хэлмираша исключалась заклинанием – никто кроме стража не мог его увидеть, да и случайно без него не пройдёт.

Уже подходя к дорожке, мужчина услышал, как его позвали, но не отреагировал – все знают, что сегодня он не может и слова сказать – маленький дефект заклинания очищения, с которым Хэлмираш не стал бороться, опасаясь повредить рабочую основу. Так что разберутся либо без него – все службы предупреждены, Арт отработает, - либо дождутся завтрашнего утра.

И только когда боковым зрением уловил бегущую к нему синюю тень, мысленно выругался – ну да, все знают. Кроме Ноат. Только вот объяснить он ей сейчас всё равно ничего не сможет. А судя по спокойно стоящему невдалеке Тригу, ничего страшного не произошло. Значит, вопрос может потерпеть. Поэтому Хэлмираш развернулся, посмотрел на переливающееся серебристое марево портала и шагнул в своё тёмное мёртвое прошлое, только в процессе перемещения понимая, что кто-то умудрился его коснуться ровно за секунду до срабатывания телепорта.

Заканчивал свой шаг страж уже на до боли знакомой серой чуть поскрипывающей под подошвами земле. Резко обернулся, желая убить того сумасшедшего, что решил к демонам похерить всю технику безопасности, и застыл, видя перед собой стоящую на четвереньках и мотающую головой Ноат. Край её чёрной мантии тут же покрылся липкой серой пылью.

В груди стража вспыхнул гнев: зорги песчаные, куда эта пустоголовая опять сунулась?! Нельзя так хвататься за того, кто направляется к телепортам! А если бы этот портал не просто ради защиты был зафиксирован только на моей сущности, а был рассчитан строго на одного человека?! Эту бестолковую демонессу расщепило бы на чистую энергию! Хэлмираш сейчас много чего из старого орочьего лексикона хотел бы сказать. Вспомнил бы юность в боевых отрядах. Но он мог лишь стоять и смотреть на то, как занесённая медленно поднимает рогатую голову и в полном недоумении таращится на него. Видимо, выражение лица стража соответствовало его желанию пристукнуть демонессу, потому что она вжала голову в плечи.

Но возможности сказать всё, что сейчас думал, у Хэлмираша не было, а дело оставалось не сделано. В итоге он махнул рукой, развернулся и широким шагом направился к деревне, видневшейся неподалеку. То, чем будет заниматься сейчас занесённая, его не слишком тревожило: это место достаточно далеко, чтобы сюда не дотянулись араны, здесь никого и никогда не бывает, так что опасности для неё не было. И… Хэлмирашу было неприятно это признавать, но какая-то часть сознания понимала, что Ноат будет полезно увидеть это место. Если она поймёт, что здесь было, если сообразит, что он сделал… То… А вот что занесённая сделает с этим знанием, страж предугадать не мог. Она уже тьму раз доказывала, что предсказать её действия мужчине не под силу. И пусть где-то глубоко внутри Хэлмираш не хотел, чтобы Ноат видела эту безумную часть его жизни, но понимал, что так надо. Занесённая должна осознать, что даже те, кому она доверяет, могут иметь что-то неприемлемое и непростимое в своём прошлом. Пусть и на его примере. Потому что, зная культуру демонов, страж сомневался, что те же Триг и Даарен не имеют своих камней под кроватью. Занесённая должна быть к этому готова.

Сзади раздались шаги, Ноат догнала стража, приблизилась почти впритык, приноравливаясь к его быстрому шагу. Дрогнувший голос произнёс за спиной мужчины:

- Хэл, прости, что так получилось, я не специально.

Хэлмираш кивнул, продолжая идти. Специально такую вопиющую глупость точно не провернуть.

- Где мы?

Голос Ноат заметно сел, как будто она боялась говорить громче. Странное стремление в абсолютной тишине мёртвой ядовитой земли. Кого она здесь может потревожить? Умершие в покое уже не нуждались. Да и не было тут тел, все похоронены очень давно. Мужчина попытался представить, каково это – видеть мёртвую землю впервые. Серая мелкая пыль под ногами, застывшие в скорбных наклонах кривые высохшие деревья. Угнетающая тишина, которая звенит в ушах. Наверное, это испугало бы неподготовленного гостя. А уж для любящей жизнь занесённой здесь, по всей вероятности, очень страшно. Но Хэлмираш ничего не мог с этим сделать – он не сможет сейчас объяснить, где находится таверна, да и не отправит Ноат одну. А уйти с ней нельзя – у него есть неоплаченный долг, который нужно отдать.

По мере приближения к деревне, воздух становился тяжелее, как будто загустевал, приходилось прилагать больше усилий, чтобы сделать вдох. Хэлмираш покосился на занесённую: Ноат вертела головой, осматривая всё большими глазами. И держалась строго за его спиной, не отходя ни на шаг. Видимо, ещё не поняла, где они. Что ж, её не в чём винить – она не знает, как выглядит десятилетиями не застывающая демоническая кровь, как вязнут ноги в месиве из крови и земли. И не представляет, скольких демонов надо убить, чтобы добиться такого эффекта. Страж и сам не знал точного числа.

Хэлмираша уже давно не интересовали разрушенные залитые кровью дома и покосившиеся остатки заборов, а вот занесённая очень активно крутила головой. Внимательно осматривала это старое кладбище человеческого быта, как вдруг что-то на одном из домов привлекло её внимание. Ноат подошла поближе, щуря глаза. Хэлмираш опустил веки, а когда поднял, поймал взглядом видневшиеся ворота собственного старого дома и больше не отпускал. Занесённая не зря учится на травника, причём делает это довольно неплохо, по словам учителей. Она должна сообразить наконец, что перед ней. И составить картину.

Так и вышло, судя по хрипу сзади:

- Хэл!

Видимо, горло перехватило, и на более громкие звуки не было сил.

- Хэлмираш.

Страж продолжал идти, не оборачиваясь. Но его вновь удивляла реакция занесённой – она продолжала идти за ним. Это, с одной стороны, его радовало – не приходилось отвлекаться на её поиски по всей мёртвой деревне. Но с другой стороны – она же не дура. Должна была понять, что находится на кладбище. На его личном кладбище, где он похоронил всех, включая себя. И всё равно идёт за ним, жмётся к его спине.

Хэлмираш остановился около того, что осталось от его дома. Стены блестели от крови, пыль была более чёрной, чем по остальной деревне. На участках мёртвой земли, свободной от крови демонов, угадывались очертания больших рогатых тел. Да, начинал он с таскания именно тел. Потом уже перешёл на чистую кровь. Высокоуровневое и очень сложное заклинение. За творения такого порядка раньше давали пятые-шестые ступени. Но Хэлмираш никогда не жалел о том, что забыл все формулы и не мог вспомнить ни единого фрагмента тех кошмарных заклинаний.

В носу слегка засвербело от тошнотворного запаха, что стоял в этом месте, но страж привык не обращать на него внимания. Хотя в первый его визит сюда мужчину полоскало, стоило только сделать вдох. Правда, тогда и вонь была куда сильнее.

Хэлмираш расстегнул и бросил куртку на землю, опустился перед воротами своего мёртвого дома на колени, сложил руки перед собой, соединив пальцы в фигуру, позволяющую сконцентрировать поток энергии согласно накладываемой формуле, и зашептал слова заклинания. Оно было коротенькое и сочетало в себе ветви магии целителей, заменённые стихийными аналогами. По земле от стража кругами пошла тяжёлая вибрация, сообщающая о том, что формула выполняется правильно: кровь демонов проникала сквозь землю и сжигалась там, в глубине. Нечастые, но ритмичные толчки били по коленям, служа для Хэлмираша подобием метронома, помогающего не сбиться с текста. Круговое заклинание, которое следовало поддерживать в течение нескольких часов, пока будут силы.

Уйдя в работу, Хэлмираш полностью выпал из окружающего мира, видя перед глазами лишь темноту и прорисовывающуюся в глубине жёлтую искрящуюся структуру очищающего заклинания. Формула постепенно вытягивала из него тепло, но страж ориентировался не на температуру, а на медленно таявший резерв. Опытным путём Хэлмираш нашёл предел растраты, за который выходить нельзя, иначе можно здесь и остаться, пополнив количество мертвецов.

Внешний холод ощущался, но как-то отстранённо. Выражался в нарастающем онемении губ, подрагивании пальцев, формула начинала вспыхивать всё реже. Хэлмираш привычно усилил контроль за магией, чтобы тело не попыталось рефлекторно пустить часть энергии на обогрев. И тут плечо вдруг дёрнулось само. Замерзший организм использовал появившийся рядом источник тепла. Хэлмираш усилием воли отогнал желание прильнуть к этому маленькому язычку пламени, благо он быстро исчез и перестал быть искушением. И было непонятно, откуда вообще он взялся, но мужчина не стал прерывать своё сосредоточение ради понимания и поиска ответа на этот вопрос.

Но только вот источник никуда не делся, в одно мгновение страж всей спиной ощутил, как тепло хлынуло, позволяя сцепить пальцы крепче, а губам быстрее произносить слова заклинания. Вибрация участилась, формула перед глазами вспыхнула с новой силой. При этом тепло за спиной не ослабевало, позволяя работать практически с той же эффективностью, что была в самом начале ритуала.

Но даже при такой поддержке резерв необратимо пустел. Как только уровень энергии коснулся грани, за которой шла уже потеря сознания, страж остановился. Погасил формулу, с трудом вернулся в мир, разом начиная ощущать своё тело и всё вокруг.

Острые лопатки Ноат неприятно утыкались в спину, колени ныли, а ноги затекли так, что Хэлмираш с огромным трудом заставил их работать, разгибая почти что руками. Занесённая за его спиной охнула, подскочила. Мельком глянув на неё, Хэлмираш увидел широко распахнутые фиолетовые глаза, в которых плескалось беспокойство. Она всё порывалась ему помочь, но страж жёстко пресекал любую попытку попробовать его поддержать – нет, это его кара, и нести он её будет сам, без чьей-либо помощи. Тем более, без помощи занесённой.

Сжав зубы, страж встал, покачнулся, но на ногах устоял и, шаркая подошвами сапог, медленно побрёл налево, нашаривая взглядом дорогу, что должна была вывести их к таверне. Идти было сложно, ноги то и дело пытались заплестись одна за другую, но Хэлмираш выравнивался, не позволяя себе упасть. Сложно было понять, сколько он так плёлся – за временем сейчас его вымотанный мозг следить не мог. Но солнце уже село, когда они дошли наконец до таверны. Страж кое-как пересек двор, буквально ввалился в дверь. Однако та была крепкая, дубовая, так что только скрипнула от навалившегося веса. Страж доковылял до стойки, взмахом руки указал Ноат на стул. Сам повернулся к Яну – местному хозяину. Тот, увидев знакомого посетителя, привычно нырнул под стойку, вытащил и передал Хэлмирашу ключ от комнаты и кусок мыла.

- Присмотри, - прохрипел страж и, шатаясь и опираясь о стены, поплёлся в комнату.

Самое простецкое помещение стража не волновало, он толкнул незапертую дверь, почти дополз до санузла и рухнул на колени рядом с наполненной ванной. От горячей воды шёл пар. Хэлмираш негнущимися пальцам сражался с застёжками. Мелькнула мысль позвать Ноат и попросить о помощи, но тут же была задушена в зародыше. Побросав одежду на пол, страж кое-как перевалился через борт ванной, выплескивая часть воды. И только погрузившись в горячую жидкость с головой, Хэлмираш сжал в руках вынутый из кармана особый накопитель, который Дориарх наполнил специально для него. Вода засветилась мягким зеленоватым светом, напоминая о магии целителей, но накопитель не имел к ней никакого отношения. В него была заложена очень тонкая и сложная формула для восстановления повреждённого резерва. Накопитель постепенно уменьшался, растворяясь в воде. Хэлмираш вынырнул, резко и глубоко вдыхая, часто задышал – энергия через воду как будто проникала в кожу, заживляя не только резерв, но и тело. Страж открыл глаза, уставился в дощатый потолок. К нему постепенно возвращалась способность мыслить, которая застыла после проведённого ритуала. Ян уже, наверное, рассказал Ноат всё, что здесь произошло, проскользнула мысль. Или занесённая сама его разговорила – зная любопытство этой недодемонессы, ничего нереального в этой версии не было. Страж вздохнул. Он бы с удовольствием закрыл от Ноат этот период своей жизни. Но это очень сложно сделать, когда о нём знает весь материк. Поэтому сие было неизбежно. Оставалось только спуститься и узнать, что же сама занесённая думает по этому поводу. Поэтому, дождавшись, пока вода перестанет светиться, Хэлмираш потянулся к куску мыла, что выдал хозяин таверны: стоило привести себя в относительный порядок и накормить Ноат, что ли. А то всю дорогу слушал печальные рулады, что выдавал её голодный желудок.