Глава третья

Ирулана трясло. Колотило так, что Аля думала, он сам себя стрясет с той ветки, где все это время просидел, прикидываясь пучком листьев и не отсвечивая. И даже когда нежданные визитеры скрылись за камнем, а потом над рекой снова глухо рыкнул зачарованным по самое немогу мотором и унесся вдаль винтолет, успокаиваться не спешил. Потому ни место, ни камень толком осмотреть не вышло, а брать эту непредсказуемую дрянь с собой и даже прикасаться к ней не тянуло категорически. Видно, придется потом вернуться еще раз.

Потряхивало кота и на обратном пути в лодке, когда тот устроился на коме подальше от Али. И она не выдержала:

– Так, – ткнув маленькую плоскодонку, доставшуюся ей вместе с домом в привычные камыши на задах огорода, заменявшие той и пристань, и якорь, выходить на берег Аля не торопилась. Наоборот, неспешно вынула весла из уключин, сложила их вдоль бортов, поудобнее уселась на узкой скамье в середине, подобрав давно уже намокшие края шали, и уставилась катши прямо в янтарные глаза: – Рассказывай, давай.

– Что? – попытался тот отвести взгляд, но Аля не позволила.

– Все, что у вас там стряслось.

– Где? – продолжил тот придуриваться, хотя и не мог не понимать – бесполезно.

– В городе. На том самом чердаке, где вы раньше жили, – не дала она сбить себя с толку. – Почему ты со всеми своими предпочел удрать сюда, даже без уверенности, что вам позволят остаться?

– Хочешь сказать, не позволила бы? – сделал кот еще одну попытку увильнуть от сути.

Аля тяжело вздохнула и невольно огляделась. Пожелтевший, но все еще бодрый камыш густел по сторонам, пах сеном и немного тиной, но главное – надежно скрывал их от всех любопытных глаз и ушей, ни за что бы не дав тем подкрасться неслышно и незаметно. Дивно прекрасное место для разговора по душам и на серьезные темы. Так какого черта кто-то настолько упорно кочевряжится?!

– Слушай, я ведь могу и у Келассы сейчас спросить? Хочешь?

– Не вздумай! – подскочил Ирулан, прижав уши и растопырив крылья. Но секунду спустя сообразил, что его подловили и смирился:

– Ненавижу этих… этих… это ваше отродье! Эту вашу хренову кожу, эти ваши хреновы ритуалы, эту хренову уверенность в собственной и только собственной правоте... Ненавижу – аж трясет!!!

– Ну это я заметила, – Аля попыталась придвинуться ближе и успокоить, но получила кончиком невольно растопыренного крыла по лицу и вскрикнула, ухватившись за щеку – плюху ей отвесили такую, что наверняка след останется. Зато катши мигом пришел в себя:.

– Извини, – буркнул он, нахохлившись как синица в мороз, но хоть трястись перестал. – Не хотел. Сейчас – не хотел.

– А когда хотел? – она вдруг сообразила кое-что, вспомнив, в каком виде в этот дом явилась полгода назад. До сих пор черная форма лежала в ее комнате на дне сундука, да и привычка носить этот цвет тоже никуда не делась. – Погоди! Так ты поэтому тогда удрал, аж пятками воздух подгребая? Ни «спасибо» тебе, ни «до свидания»?..

– Ненавижу, – повторил Ирулан, но теперь обреченно, без надрыва. – Слушай, может хоть переоденешься вот из этого вот? Траур трауром, но, веришь, сил уже никаких смотреть.

Аля сморгнула от неожиданности, когда кот поддел когтями ее черный подол, и окончательно освирепела:

– Что? У вас? Случилось? – медленно и раздельно повторила она, снова поймав его взгляд. – Это последняя попытка, Ирулан. Потом я пойду к Келассе!

– Ладно, – первым отвел тот глаза. – Но откровенность за откровенность. Потом тоже расскажешь мне, что случилось у тебя и какого черта ты здесь прячешься.

– Нет!

– Это еще почему? – подскочил тот.

– Потому что тебе меня шантажировать нечем! – припечатала Аля.

– Да ладно? – Ирулан стремительно возвращал себе привычное настроение, чего она, собственно, и добивалась. – А Вафка? Вот брошу его одного тут разбираться…

– И вернешься на свой чердак? – удержаться Аля не сумела и кот снова сжался, вцепившись когтями в дерево скамьи.

– Да ничего особенного, на самом деле, – буркнул он спустя пару секунд. – Обычная ваша облава в целях профилактики. Чтобы мы, значится, не заводились, где не следует, и не разводились там потом на манер крыс. Причем в этот раз безуспешная – чуйка у меня что надо, и свалили мы вовремя.

– Тогда к чему это твое «ненавижу»? – выразительно подняла она брови.

– А это уже совсем другое. Детская травма, можно сказать. Или, думаешь, я сам ведьмам в услужение подался?

– Нет?

– Нет! Во время как раз такой вот облавы меня самого выдернули из гнезда… Ладно, неважно. Давно это было.

Аля прикинула кое-что и решила окончательно расставить все точки, прежде, чем закрывать тему:

– Кроме тебя тогда кто-то выжил?

– Нет. – Сказано это было так, что стало ясно – это все. Дальше можно хоть резать, ничего ей больше не скажут. Да в общем и не требовалось уже. Что ж, другое платье она найдет… Наверное…

– Что ж, твоя очередь, Алита, – раздалось справа с прекрасно знакомыми глуховатыми интонациями. А потом сквозь пожухлую стену камыша мелькнуло белое и полупрозрачное. – Теперь ты начинай каяться, как дошла до жизни такой.

– Черт! Черт-черт-черт!!! – начало покаяния вышло совсем неканоничным, но это она от неожиданности. Ну как можно было не учесть, что кому-то подкрасться даже сквозь шуршащую траву – раз плюнуть?

– Обойдешься! – стиснула она зубы. – С тобой у нас договора на этот счет не было.

Собственно, его и с Ируланом не было – подловить себя хитрому катши Аля так и не дала, а потому и рассказывать ничего не собиралась. Но почему бы виноватым за это не назначить кое-кого наглого и любопытного? Раз уж тот сам, считай, напрашивается.

– И давай, наверное, побыстрее, – ее ответа дух… вернее, все же магистр, словно не заметил. – А то там коты некормлены, зато твой приемыш наоборот, сгрыз все ногти и явно подбирается с теми же целями к подоконнику.

– Подоконнику? – не поняла она.

– Ну да. К тому самому, от которого не отлипает, с тех пор, как твои гостюшки свалили вместе с той жуткой тарахтелкой…

– Черт, Вафка! – Алю словно кипятком окатили. Как же она про парня-то не подумала? Можно себе представить, что у него сейчас в башке творится, после такого визита. – Бегом!

И первой рванула в дом, в суете едва не черпнув воды бортом лодки.

– Эй! – донеслось ей вслед не слишком слаженным, зато вполне единодушным дуэтом, – а как же исповедь?!!

– Перебьетесь, сказала, – останавливаться или даже тормозить она и не подумала. – Причем легко. Подозреваю, нам сейчас совсем не до этого будет…

И не ошиблась ведь.

Потому что господин будущий ведьмак, с видом томной девицы сидя у приоткрытого окна, изволили мечтать. Всерьез и напропалую – несмотря на холод, заползающий в широкую щель от снова перекосившейся створки. О чем и поставил всех в известность прямо с порога:

– Винтолет, – выдал он таким тоном и с такими глазами, что аж руки зачесались отвесить ему затрещину – глядишь, в чувство прийдет. – Прямо здесь, веришь? Во-он там сел.

И ткнул в широкий круглый след, все еще видимый на зарослях крапивы в углу двора. Второй урожай, кстати – когда только руки дойдут выполоть там все к собакам… Впрочем, представив, как и с какими комментариями выбирались из тех дебрей оба чистильщика, Аля хмыкнула и решила рвение поумерить – иногда явная польза случается от совсем неожиданных вещей.

– И? – от рукоприкладства она удержалась, но подвинула парня плечом, и не без труда закрыла окно. Келасса, загнавшая детей в уголок рядом с почти остывшей печкой, одобрительно муркнула и позволила им, наконец, разноцветными шариками раскатиться по всей кухне.

– А из него двое… Такие… Такие…

– Сразили напрочь? – стало понятно, что дело даже хуже, чем думалось. – Много новых слов узнал, пока они оттуда выбирались?

Но парень ее словно не слышал:

– Алита, а ты их знаешь, да? Этот… ну у которого плечи – во! – Вафка показал размах раза в два шире собственных, то есть преувеличил, выходит, всего-то раза в полтора. – Он мне свою куртку потрогать разрешил. Побожиться могу, что не вру!

– Н-да… – катши, усевшийся на пол чуть ли не под порогом, задрал лапу и демонстративно начал вылизывать пузо. – А ты, барышня, права – как есть проблема. Там с мозгами и без того негусто было, а сейчас совсем… восторгом вынесло.

– Вафкил! – вынырнул ниоткуда призрак, заставив парня вздрогнуть, а взгляд, наконец, стать осмысленным. – А ну быстро в себя пришел!

– А я что? – обвел тот все еще слегка осоловелыми глазами всех по очереди. – Я ж оборону держал – как велено, значится. И про то, где Алита, так и не сказал.

– Вот как раз за это поблагодарить и собиралась, пока не увидела как тебя развезло.

– Да ничего не развезло! Нормально я все сделал.– Вафка окончательно встряхнулся и потыкал себе под ноги. – Вот как, значится, громыхнуло там…

– Ты вернулся? – Ирулан перестал давиться шерстью, непонятно кому назло изображая кота, и оглянулся на реявшего неподалеку невесомого магистра.

– А то кто же? – поморщился тот.

– Ну я так и понял, что тебя сюда притянет. – И снова уставился на Вафку: – Хотел слазить посмотреть?

– Ага, – не стал тот отрицать очевидное. – Ларь отодвинул, а тут этот… винтолет…

– И ты, забыв обо всем, кинулся щупать куртку его водилы? – катши дернул хвостом, шуганул подальше от двери парочку заигравшихся котят и снова уселся на задницу, на этот раз аккуратно обмотав ее хвостом. Успокоился, похоже.

– Неправда. Как они вошли, значится, я тот ларь сразу на место двинул. Ну вроде как споткнулся, когда к столу за кринкой пошел – чтоб визитеров, значится, молочком угостить.

– Угостились? – поморщилась Аля, чувствуя, что в четвертый раз этого «значится» может не пережить – нервы и так были на пределе.

– Ага, – расцвел тот в ответ. – И куртку, зна…

– Понятно! – успела-таки она остановить поток. – Отодвигай опять.

– Чего? – переключиться у парня вышло не сразу.

– Ларь отодвигай. Надо спуститься, глянуть.

Катши собрался было что-то сказать – судя по морде привычно ядовитое, но вдруг замер, уставившись на Алю в упор и не мигая:

– То есть… Думаешь?!

И загадочный взгляд, и не менее загадочная фраза в свою очередь заставили насторожиться призрака:

– В чем дело?

– Сейчас проверю кое-что и объясню. – На самом деле Аля ни в чем особо не сомневалась, просто понимала – там, внизу, получится объяснить быстрее и наглядней. – Ирулан, и ты тоже спустись, ладно?

– А как же, – поднялся тот и неторопливо потрусил к распахнутому уже люку.

– А я? – Вафка чиркнул серной спичкой, затеплил фонарь, но передавать его Але не спешил. – Могу?

– И ты можешь, – согласилась она, пропуская будущего господина ведьмака вперед. – Твоих заслуг там не меньше моих будет. Не отстирай ты эту его рубаху…

– Ага… – не то, чтобы парень начал о чем-то догадываться, но «заслуги» отрицать и не подумал. Мол, что есть – то есть, наломался изрядно, пока выполоскал в реке ту странную одежонку, что обнаружилась на бывшем мертвяке под слоем грязи.

Штаны, правда, спасти так и не удалось, расползлись вконец. И Вафке пришлось делиться с ним собственными запасными портками – пока на ярмарку не наведаются и новые не прикупят. А вот то, что магистр называл майкой, оказалось на диво крепким, и беспамятное тело лежало сейчас обряженное в нее – тоже отмытое, чуть горячее, словно в легком жару, и оттого даже слегка румяное.

– Ну да, не почудилось, – оказавшись внизу, Аля сразу склонилась над буквами, прекрасно видимыми в свете лампы. – Как я и думала – точно такие. Ирулан?

– Похожи, да, – согласился кот, без колебаний вспорхнув спящему прямо на грудь. И прежде, чем дух окончательно потерял терпение, выдал: – Такие же были и на том камне, что Вура о тебя в нервах расколотила.