Глава 15. Последняя роза
Я думала, что это конец.
Троица, жаждущая нашей крови, синхронно шагнула вперёд. И было сразу ясно, что на этот раз переговоры с нами никто вести не собирается. Однако… К общей неожиданности, они синхронно впечатались лицами в невидимую стену.
Сад голубых роз защищала не просто магия, но и незримый барьер для чужаков. И барьер проявил себя не сразу.
Причём звук был такой насыщенный, словно они одновременно ударили кулаком по спелому арбузу. Глухой, сочный и до невозможности приятный.
Я бы даже с удовольствием посмотрела, как они ещё раз получают по своим высокомерным лбам, но юноши остановились.
– Что за?!.. – прохрипел принц Кэллан, хватаясь за ушибленный нос и отступая на шаг назад. Его благородное лицо аристократа, что ещё мгновение назад пылало праведным гневом, теперь выражало растерянность, унижение и боль. На щеках сразу же появился алый румянец, сливающийся с волосами.
Герцог Аларик, привыкший всегда действовать грубой силой, тут же замахнулся мечом для удара, но клинок отскочил от невидимой преграды с пронзительным звоном. Искры брызнули во все стороны, а сам Аларик, не удержав равновесия, сделал несколько шагов назад, потерял клинок из рук и едва не рухнул на землю, запутавшись в собственном тёмном плаще.
– Это магический барьер! – гневно рявкнул он, словно это не было очевидно с первой секунды.
– Да неужели? – тихо пробормотала я, пятясь к центру сада и не отрывая взгляда от этой троицы. – Видимо, сегодня у сада выходной. Может быть, придёте в другой раз?
Виран, в отличие от своих подельников, не стал тратить время на бессмысленные удары. Его пальцы уже сплетали сложные магические символы, тело покрывалось светом насыщенной маны, а с губ срывались первые слова заклинания. Воздух вокруг него начал мерцать небольшими молниями и закручиваться, словно воронка перед ураганом.
– Они пытаются пробить защиту, – нервно прошептала Фелисия, кусая губы и прижимая ладони к груди. – Виран очень сильный маг… Он способен...
– Плевать, на что он способен, – перебила её я и решительно указала в сторону возвышающейся в конце сада башни. – Мы бежим туда. Быстро. Все вместе.
– Но барьер скоро... – начала Фелисия, растерянно оглядываясь то на меня, то на своих бывших защитников, которые сейчас больше напоминали разъярённых псов, дорвавшихся до забора.
– Никаких «но»! – отрезала я, хватая её за локоть и буквально таща за собой. – Нам сейчас как никогда кстати нужна твоя святая магия, Фелисия. Иначе наш город превратится в братскую могилу. Меня и Костю просто убьют, а вот ты до скончания дней своих будет лишь игрушкой в их руках. Хочешь себе подобной жизни?
Фелисия испуганно поджала нижнюю губу, дрожа всем телом. Теперь она сама бежала к башне, осознавая всю серьёзность ситуации.
Костя, который держал меч наготове и прикрывал нас со спины, внезапно остановился. Его лицо, перепачканное сажей и кровью из царапины на плече, приобрело то самое выражение, которое я слишком хорошо знала.
Упрямство.
Чёртово непробиваемое самоубийственное упрямство.
– Идите без меня, – произнёс он, перехватывая меч поудобнее. – Похоже, сегодня я всё же воплощу свою детскую мечту побыть рыцарем.
В груди мгновенно похолодело.
– Что?! – ахнула я, резко оборачиваясь. – Костя, ты спятил? Я тебя здесь одного не оставлю! Даже не мечтай! Сейчас самое неудачное время для подвигов, благородства и твоих детских игр! Идём с нами. Быстрее!
– Лия, послушай меня, – начал Костя, и его голос звучал на удивление ровно, спокойно и уверенно, хотя я видела, как подрагивают его пальцы, сжимающие рукоять. – Барьер долго не продержится. Мы оба знаем, что Виран обладает поистине мощной магией. Но каждая лишняя секунда, которую я смогу выиграть, увеличит ваши шансы.
– Тогда пошли с нами! – почти закричала я, чувствуя, как к глазам подступают предательские слёзы. – Не будь идиотом! Вместе у нас больше шансов! Доверься мне! У меня есть план, Костя!
– Если у тебя есть план, – он посмотрел на меня, и в его светло-зелёных глазах я увидела нечто, отчего внутри всё сжалось в тугой комок. – То действуй. Не медли. Не оглядывайся на меня. А я… я справлюсь. Ты же меня знаешь!
– Костя...
– Ты – самая сильная женщина из всех, кого я знаю, – продолжил он, делая шаг ко мне. – Ты выжила в этом безумном мире, когда любой другой давно бы сдался. Ты построила бизнес там, где остальные видели только руины. Ты превратила логово демонов в чёртов Лас-Вегас! Поэтому... доверься и ты мне.
Я хотела возразить.
У меня на языке уже вертелось как минимум пять аргументов, почему он должен немедленно отправиться с нами. Но ни один из них так и не прозвучал.
Потому что в следующее мгновение Костя наклонился, одной рукой обхватил меня за талию и поцеловал.
По-настоящему.
Не так, как в дешёвых офисных интрижках. Не так, как в глупых фантазиях, которые я гнала от себя все эти месяцы.
Это был поцелуй человека, который… прощался.
На какую-то долю секунды весь мир перестал существовать. И грохот разрушающегося барьера, и крики гневной троицы за спиной, и даже возмущённый «ах!» Фелисии.
Остались только мы вдвоём.
– Я мечтал это сделать ещё в прошлой жизни, – прошептал он, отстраняясь и проводя большим пальцем по моей щеке. – Просто... был слишком большим и упрямым ослом, чтобы признаться даже самому себе.
– Ты... – мой голос предательски дрогнул, а все заготовленные слова куда-то испарились. – Ты идиот... Ты полный, абсолютный идиот!
– Знаю, – усмехнулся он, сверкнув своей фирменной улыбкой, от которой когда-то таял весь бухгалтерский отдел. – Поэтому и говорю: иди. У тебя план. У тебя всегда есть план, Лия.
– Лия! – закричала Фелисия, которая уже добежала до входа в башню и теперь отчаянно махала мне рукой. – Быстрее!
Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на барьер. Тот уже покрылся сеткой светящихся трещин, а фигура Вирана на той стороне пульсировала от переизбытка магической энергии.
Ещё минута, может, две – и защита падёт.
– Только попробуй умереть, – прошептала я, глядя Косте прямо в глаза. – Я тебя из мёртвых достану и лично придушу. Понял? Для нас это будет не впервые.
– Сочту за обещание, – подмигнул он. – А теперь беги, моя принцесса. Твой рыцарь должен проявить себя.
И я побежала.
***
Ноги сами несли меня к башне, а в ушах стоял его голос: « Я мечтал это сделать ещё в прошлой жизни ».
Вот же... Вот же чёртов, невозможный, невыносимый мужчина!
И почему он решил признаться именно сейчас? Когда вокруг рушится город, по саду разносится грохот осадных орудий, а в дверь ломится толпа разъярённых аристократов с магией и мечами? Не мог выбрать момент получше? Например, после нашей танцевальной вечеринки? Или бала? Или во время очередного подписания контракта?
Хотя... Положив руку на сердце, мог ли он выбрать момент в принципе?
Мы оба трудоголики до мозга костей. Если не война, не кризис и не конец света, мы бы ещё сто лет ходили вокруг да около, делая вид, что нас связывают исключительно деловые отношения.
Сзади раздался оглушительный грохот. Один из внешних слоёв барьера всё-таки рухнул. Я услышала крики принца и герцога, требующих, чтобы Фелисия «немедленно вернулась» и «перестала играть в эти глупые игры». Аларик вообще обещал «лично заняться образованием» Фелисии, чтобы она даже не думала смотреть в сторону никчёмных демонов.
– Фелисия, остановись! – доносился до нас крик Кэллана, и в его голосе слышались истеричные нотки. – Ты не понимаешь, что делаешь! Эти демоны тебя обманули! Они хотят использовать твою силу!
– Серьёзно? – пробормотала я, взбегая по крутым ступеням башни вслед за Святой. – Использовать её силу? Да она сама только что призналась, что её никто не слушает. Единственные, кто её использовал, – это вы трое.
Но, разумеется, меня никто не услышал, а мой голос утонул в грохоте ломающегося защитного барьера. И тут в моей голове что-то щёлкнуло.
Почему я, Костя и Фелисия – смогли войти в сад без проблем? Почему барьер пропустил нас так легко, словно мы были здесь своими? Святую Фелисию – ладно, она по определению та, кто должен снять проклятие.
Но я? А Костя?
В памяти всплыл тот самый первый день в Аббаросе. Наг-дворецкий, который привёл меня к саду и остановился у входа. Его слова были просты и понятны: « Мне нельзя вступать в сад. Только господину и Святой разрешено заходить в сад роз ».
Только господину. И Святой.
Никто больше.
Никакие принцы, герцоги или верховные маги. Никакие слуги или рыцари. Только Морган и та, кто должна снять проклятие.
Но мы с Костей вошли. Легко. Без усилий. Без сопротивления.
О чём это говорит? О том, что мы далеко не просто случайные люди, занесённые сюда вихрем чужой магии или иронией судьбы.
Возможно ли, что мы часть этого пророчества?
Возможно ли, что мы – те самые души из другого мира?
Возможно ли, что пророчество вообще не уточняло, сколько именно душ должно явиться для спасения королевства Аббарос?
Что-то здесь не так… Многое не сходится, а вопросы только множились.
Добежав до вершины башни, я на мгновение замерла, переводя дыхание. Передо мной предстал тот самый пьедестал с хрустальным куполом, под которым сияла заколдованная голубая роза. Вблизи она казалась ещё более прекрасной и... пугающей? В её лепестках пульсировала сила, которая буквально давила на плечи и заставляла колени дрожать.
Фелисия уже стояла рядом с цветком. Её лицо выражало растерянность и страх. Она также чувствовала ту бушующую и манящую силу от цветка, что и я.
– Лия... – прошептала она. – Это… Я... я не знаю, что делать. Я понятия н имею, как снимать проклятия. Я даже собственную магию до конца не понимаю. Всё, что мне говорили... Всё, чему меня учили... Это было лишь для того, чтобы выглядеть красиво и благородно. А настоящего... настоящего обучения у меня никогда не было.
– Подожди, но ты ведь спасла принца от его неизлечимой болезни, – напомнила я.
– Да, но… – она растерянно опустила взгляд на свои руки. – Я просто прикоснулась к нему и… всё произошло само собой. Я ничего не делала осознанно.
– Вот же срань, – вырвалось у меня. – То есть ты хочешь сказать, что у тебя даже приблизительного образа того, что нужно делать, нет?
Фелисия виновато опустила голову, и мне не нужны были слова, чтобы понять ответ.
– Просто замечательно! – вздохнула я, после чего подошла к хрустальному куполу и решительно взялась за его край. – Тогда будем учиться и действовать по ситуации. Иного выбора у нас всё равно нет. Давай, хватай его с другой стороны!
Вдвоём мы сняли тяжёлый стеклянный колпак. В ту же секунду воздух в башне словно сгустился, наполнившись той самой неоново-голубой энергией, которую я чувствовала ещё в первый свой визит сюда. Теперь же эта сила била по нервам, вызывая лёгкую дрожь в кончиках пальцев, а аромат цветка кружил голову похлеще любого вина.
Фелисия словно под гипнозом протянула руки к розе, невзирая на острые шипы вдоль всего стебля. Я видела, как сильно она боится, как дрожат её пальцы и как побледнело лицо. Но всё же она взяла цветок в ладони, не сумев отказаться.
– Я попробую... – прошептали бледные уста девушки, и она закрыла глаза, начиная беззвучно молиться.
Сначала ничего не происходило.
Но потом...
Свечение. Оно окутало девушку с головы до ног, заставляя её светлые волосы развеваться в воздухе и сиять, словно расплавленное солнце. И одновременно с этим я услышала стон полный боли, страдания и невероятного напряжения.
– А-ах!.. – выдохнула Фелисия, ещё крепче сжимая в руках цветок, её колени подогнулись. Но она устояла. – Проклятие... Я чувствую его… Но оно такое сильное... Я... я не могу...
– Давай, Фелисия! – подбадривала я, сама не зная, что именно нужно делать и как ещё ей помочь. – Ты можешь! У тебя есть сила! Кроме тебя с этим больше никто не справится!
– Нет... – из её закрытых глаз потекли алые слёзы. Также кровь просачивалась сквозь пальцы, в которых находилась роза. Колючки на стеблях покалывали нежную кожу девушки, но она словно этого не замечала. – Слишком... слишком много лет... Слишком тяжелое проклятие... Сколько же ему столетий? Моей силы недостаточно...
Даже говоря это, она продолжала бороться.
Я видела, как напряжены её мышцы, как вибрирует воздух вокруг, как пульсирует голубая роза в её ладонях. Но с каждой секундой Фелисия слабела. Её кожа становилась всё бледнее, а сама она начала медленно раскачиваться из стороны в сторону, теряя силу и равновесие.
– Прости... – прошептала она дрожащими губами. И в этом шёпоте было столько отчаяния, что у меня сердце сжалось. – Я так хотела всех спасти… Я так хотела принести мир… Но я не могу... Не могу… Мне так жаль... Я правда пыталась...
Вот он. Момент истины.
В оригинальной книге, о которой рассказывал Костя, Святая была похищена, но так и не сняла проклятие с Моргана. Я всё время думала, что она просто не захотела. Что ей было плевать на страну демонов и их короля. Что она предпочла дождаться спасения от своих «рыбок» и не стала тратить силы на каких-то «монстров». Ведь так проще…
Но теперь я поняла.
Проблема не в том, что она не хотела этого сделать
Она просто не могла этого сделать.
Всё это время ответ лежал на поверхности, а я даже не замечала его. Фелисия – Святая, да. У неё есть магия, да. Но этой магии просто недостаточно. Проклятие копилось столетиями. Оно впиталось в землю, в воздух, в саму суть королевства Аббарос. Чтобы снять его, требовалась мощная сила, которую одна, пусть и самая одарённая, девушка просто не могла восполнить.
Она не смогла в оригинале.
Она не смогла сейчас.
Неужели это конец?
Неужели такова истинная история этого мира?
– Нет… – произнесла я вслух. – Это неправильно… Так нечестно…
Со стороны сада раздался оглушительный треск. Барьер, сдерживающий троицу, рухнул окончательно. И почти сразу же я услышала звон мечей и крики. Голос Кости, издающего боевой клич. Голос Аларика, полный ярости. Голос Кэллана, приказывающего «убить предателя».
Костя.
Он сейчас там. Один. Против троих взрослых мужчин, вооружённых до зубов и абсолютно уверенных в своей правоте.
Ноги сами дёрнулись в сторону лестницы. Что я могла? Да ничего! Но всё моё тело кричало: «Беги, помоги, сделай хоть что-нибудь!» Я уже готова была сорваться вниз, когда позади раздался звук падения.
Фелисия не выдержала и рухнула на колени, тяжело дыша и едва удерживая розу в ослабевших пальцах.
– Я… я больше не могу... – прошептала она, и голубое свечение вокруг неё начало меркнуть. – Прости... Прости меня...
И тут я приняла решение.
Самое идиотское, самое нелогичное, самое безрассудное решение за всю мою жизнь. А уж поверьте, я в своей жизни натворила немало глупостей.
Но это был единственный вариант.
Я подбежала к Фелисии и опустилась на колени рядом с ней. Нужно было помочь ей встать. Сейчас или никогда, а она – последний наш шанс.
– Дай руку, – приказала я.
– Что?.. – она удивлённо посмотрела на меня.
– Быстро! – рявкнула я и схватила её за ладонь, перепачканную кровью.
Я хотела быть для неё опорой. Держать девушку, пока она снимает проклятие. Мои пальцы скользнули по её влажной коже и... коснулись стебля голубой розы.
То, что произошло дальше, не поддаётся описанию словами.
Но я всё же попытаюсь.
Представьте себе, что ваше тело подключают к высоковольтной линии электропередач.
Представьте, что каждая клеточка вашего организма одновременно кричит от боли и наслаждения.
Представьте, что вы чувствуете, как через вас проходит мощный поток энергии, способный осветить целый город или стереть его с лица земли.
Перед глазами всё побелело. Я не могла дышать. Не могла двигаться. Не могла даже думать. Всё, что я ощущала, – это бесконечный, бездонный колодец силы, который внезапно открылся где-то в самой глубине моего существа.
А потом...
Мир взорвался.
Поток магической энергии вырвался из наших с Фелисией тел, из наших ртов, из наших глаз, из самых кончиков пальцев. Он был таким ярким, таким мощным, таким всепоглощающим, что казалось, сама реальность сейчас треснет и рассыплется на кусочки.
Эта волна прошла через всю башню. Через весь сад. Через весь замок. И я знала… нет, я была абсолютно уверена, что она продолжила свой путь дальше. Через каждый дом, улицу и город. Через всю страну Аббарос. Через каждого демона, сражающегося с захватчиками. Через каждого человека, поднявшего меч против бывших «монстров».
Волна очищения.
И в самой середине этого светопреставления были мы двое. Бывшая горничная и бывшая Святая, держащиеся за проклятую розу, которая на наших глазах начала растворяться в воздухе, словно утренний туман.
Последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание, – это лепестки. Тысячи, миллионы голубых лепестков, кружащихся в воздухе и медленно оседающих на каменный пол.
А потом – темнота.