Глава 12

Музыка. По квартире разносится музыка. Что самое обидное – не моя композиция. Вчера я ничего не слышала, предусмотрительно «случайно» удалив весь список и проспав до обеда, но сегодня…

Смотрю на время, понимая, что Мартов встал очень рано, видимо, чтобы занять душ или просто не пустить меня первой. Предполагаю, он уверен, что мои сборы занимают время, которое можно приравнять к знаку бесконечности, но на самом деле я могу собраться за двадцать минут. Для меня ценно время, а расходовать его попусту я не умею.

Переворачиваюсь набок, отмечая, что Михаил соблюдает дистанцию и ни разу за время сна не приблизился ко мне. Или я не помню? В любом случае даже сон в одной кровати достаточно безопасен. Но, с другой стороны, возникает вопрос – я его совсем не привлекаю? Парадоксально, но спрашиваю себя об этом с того момента, как он выставил мне условия. Какой типаж он предпочитает: блондинки, брюнетки, шатенки, а может, рыжие? Вот бы посмотреть хоть на одну его бывшую. И зачем мне это? Человека, который отбывает «срок» в квартире незнакомого мужчины, не должны волновать такие вопросы. Не думать и не предполагать – самое верное решение.

Но именно сейчас внутри трезвонит опасение: как муж представит меня подчинённым? Как сотрудницу, консультанта или же всё-таки оповестит всех, что его жена вернулась? Чёрт, я же сказала Эдварду название компании, в которой работаю. Придётся «переобуваться» на ходу, придумывая очередную ложь. А её, видимо, будет много в следующие два месяца. Придётся постоянно напоминать себе, что последние пять лет я отсутствовала, скорбела по несостоявшейся беременности и надеялась на возвращение к мужу, который, кстати, ждал меня не меньше. В данном контексте роль консультанта в компании Михаила выглядит нелепо. Что путного может посоветовать та, что выпала на несколько лет из жизни? Но я ведь могу сказать, что учреждение, в котором я находилась, не закрытого типа, отрезанное от внешнего мира, а вполне современное и технически оснащённое, своего рода реабилитационный центр для тех, кто не смог самостоятельно справиться с обрушившимися на него проблемами.

И пока до меня доносятся звуки музыки, захожу в интернет, чтобы пролистать список клиник в Европе, остановившись на Испании, где в Мадриде есть то, что мне нужно. Цены космические, но раз Мартов озвучил версию, внедрив в массы, будем придерживаться её.

Моё удивление вызывает стук в дверь, а посмотрев на время, понимаю, что для гостей очень рано. Вылезаю из-под одеяла и топаю к двери, чтобы открыв, прийти в бешенство за долю секунды при виде помощницы Михаила с дебильной улыбочкой на лице.

– Доброе утро… – Голос Инны затихает на втором слове, и она впадает в ступор при виде меня.

Она рассчитывала, что увидит босса, но на его месте оказалась женщина. На лице помощницы смесь замешательства, удивления и ярости. Щёки в момент становятся алыми, а губы превращаются в тонкую линию.

– Что это? – кивком указываю на два стакана у неё в руке.

– Кофе для Михаила Артемьевича: чёрный, без сахара. И капучино…

– Мой любимый, – забираю стаканы и захлопываю дверь перед её носом, так и не предложив войти.

Терпеть не могу капучино, не считая его за кофе, но в данный момент готова сказать, что мне нравится даже клубничный сироп, лишь бы ещё раз насладиться изумлением Инны. Мгновенно вспоминаю её хамский ответ в субботу и хочу вернуться, чтобы прочитать нотацию о нормах поведения, но в этот момент дверь ванной открывается, являя Мартова в полотенце. Я начинаю привыкать к виду полуголого мужчины, который пока вызывает во мне довольно смешанные чувства.

– Кто приходил?

– Курьер, – салютую стаканчиками, направляясь на кухню и не посчитав нужным оповестить о помощнице, которая, уверена, так и стоит за дверью.

Пусть Мартов разбирается сам. Разогреваю блинчики, приготовленные Антониной Васильевной, и готовлю нормальный кофе, чтобы не давиться тем, что принесла Инна. До меня доносятся голоса из прихожей, и я в нетерпении ожидаю, что Михаил представит меня официально. Интересно, Инна каждое утро заезжает за боссом, чтобы выслужиться или посмотреть на тело, которое желает заполучить? Думаю, верны оба варианта.

– Знакомься, моя жена Марта, – слышу за спиной голос Михаила, а повернувшись, встречаюсь глазами с той, что мысленно уже от меня избавилась самым изощрённым способом.

– А мы знакомы, – облизываю джем с ложки, – в субботу данная особа выставила меня идиоткой перед администратором, а затем позволила себе взять чужой телефон и принять вызов. Как ты там сказала? Заколотая до невменяемого состояния? – Инна сглатывает, готовая провалиться на месте и сожалея, что этим утром появилась на пороге квартиры Михаила. – Вываливать подробности личной жизни босса незнакомому человеку глупо и недальновидно, Инна, а также неэтично и непрофессионально. Личный помощник, если ты не в курсе, делает всё, чтобы утечек не происходило.

– Я… Я… Я…

– Некомпетентна? Так, может, тебе не место в «Северусе»?

– Я идеально выполняю свою работу, – вскидывает подбородок, едва не топая ножкой.

– Ну я бы так не сказала, – издаю глухой смешок. Выкладываю блинчики на тарелку, пока парочка, застывшая на пороге кухни, ждёт продолжения. – Дорогой, завтрак, – выдавливаю милую улыбку, вызвав недоумение Мартова. – И кофе. Нормальный. – А это уже Инне, которая так заботливо бежала к боссу с пластиковым стаканчиком, чтобы насладиться утренней беседой и голым торсом мужчины. – Я в душ, – направляюсь к двери, останавливаясь между Мартовым и девушкой, – а ты проводи свою помощницу. Пусть она подождёт тебя в офисе, пока мы насладимся завтраком. Нам нужно больше времени проводить вдвоём. Тем более после долгой разлуки, – касаюсь губами щеки Михаила и, не удостоив взгляда Инну, скрываюсь в ванной.

Всматриваюсь в своё отражение, сожалея о спектакле, устроенном минутой ранее.

– Да что с тобой? – задаю вопрос самой себе. – Это ведь даже не твой мужчина…

Вот только кольцо на пальце является прямым доказательством, что мой. Муж. И пусть наша история придумана и сляпана на скорую руку тем, кто «сохранял» наш брак долгих пять лет, я теперь её непосредственный участник. И в глазах окружающих не намерена выглядеть идиоткой, позволяющей каждой встречной облизываться на Мартова. Пусть хотя бы для незнающих, наши отношения выглядят мирными и искренними, а как общаться за закрытыми дверьми, мы сами решим. Или не общаться вовсе. Но об этом не обязательно знать кому-либо.

Принимаю душ, но прежде чем выйти к Михаилу, ещё раз встречаюсь со своим отражением в зеркале. Не знаю, какой будет его реакция на слова, брошенные в Инну, но за представление пусть скажет спасибо самому себе. Если бы не выставленный в пятницу ультиматум, заставивший меня оказаться в его квартире, влюблённая помощница и дальше заезжала бы за ним каждое утро, пуская слюни на недосягаемое тело.

Открываю дверь, заставая Мартова, прохаживающегося по гостиной в излюбленных джинсах и чёрной водолазке. Реакция мгновенна, и вот мужчина останавливается, сосредоточившись на мне.

– Марта…

– Извиняться не намерена, – отмахиваясь парой слов и юркнув в гардеробную.

Закрываю дверь, выдохнув, а через минуту выбираю костюм для первого появления в офисе в качестве жены главы компании. Останавливаюсь на тёмно-сером, подбирая рубашку и аксессуары. Мысленно благодарю Михаила за большое зеркало, позволяющее оценить свой образ: строгий, слегка разбавленный аккуратными серёжками, тонким браслетом и сдержанной подвеской.

Светлые волосы собраны в низкий хвост, а голубые глаза подчёркнуты классическими короткими стрелками, делающими взгляд более открытым. В подростковом возрасте я ненавидела черты своего лица с острыми скулами, массивным подбородком и небольшим ртом. Одинаковые по полноте губы мне казались тонкими полосками, и я завидовала девочкам с чувственным ртом. Именно по этой причине всегда пользуюсь помадой с эффектом увеличения губ пастельных оттенков. Эффект этот недолгий, но заметный. Но даже это не заставило меня пойти по привычному для многих пути и воспользоваться услугой по увеличению губ. Изменение того, что дано природой, в моём понимании возможно только в случаях, когда такого рода вмешательства обоснованы вескими причинами, а у меня таких пока нет.

Вновь глубокий вдох, и я покидаю своё укрытие. А если поставить кровать прямо в гардеробной, организовав личное пространство? Маловато места, да и сборы вместе с вещами придётся перенести в иное помещение.

Мартов по-прежнему в гостиной. Ожидает меня или готовится высказаться по поводу моей утренней тирады? Встав прямо перед ним, ползу взглядом снизу вверх. Однозначно не его стиль. Интересно, когда он решил, что чёрная водолазка и простые джинсы – подходящая для главы компании одежда?

– Что не так? – прерывает тишину Мартов, теряясь под моим взглядом. – Тебе не нравится мой внешний вид?

– Не нравится, – говорю как можно мягче, чтобы не перенести раздражение от Инны на Михаила. – Я привыкла к мужчинам в костюмах, и тебя он, кстати, делает совсем другим, поверь. У меня была возможность оценить на презентации.

– До тебя мне никто не говорил.

– Подчинённые не скажут, матери у тебя нет, а твоя помощница… – прокашливаюсь, едва сдерживаясь, чтобы не сказать о том, что Инна будет восхищаться Мартовым, даже если он появится перед ней в мешке. – В общем, деловой стиль делает тебя другим.

Несколько секунд Михаил переваривает сказанное, а затем направляется в спальню, чтобы через пять минут предстать передо мной в костюме. Дёргает галстук, словно ищет ему место.

– Ненавижу эти удавки, – ещё рывок, и узел затягивается, становясь ужасным.

– Не обязательно носить галстук, – делаю петлю больше и стягиваю неприятный предмет через голову, откинув на диван, – если тебе неудобно. Достаточно сделать так, – расстёгиваю пуговицу, – или так, – освобождаю вторую. – Вполне приемлемо на каждый день, но для формальных мероприятий советую потерпеть удавку, иначе ты будешь выглядеть нелепо и продемонстрируешь неуважение к присутствующим. А к костюму, – отхожу на пару шагов, оценивая образ, – эти туфли.

Достаю подобранную обувь из шкафа, который я исследовала ещё вчера. Оказывается, не зря, потому как сейчас могу легко подобрать пару обуви. И вот когда муж стоит посреди гостиной, ожидая моей оценки, понимаю, что Мартов – очень привлекательный мужчина, который, уверена, вызывает симпатию не только у помощницы.

– Тебе нравится? – Странный вопрос от человека, который одевался под моим руководством.

– Да.

– Тогда поехали.

Мартов накидывает пальто, а затем отбирает моё и расправляет, ожидая, пока я приму элементарные ухаживания. Желание огрызнуться гаснет под его взглядом, и уже через минуту мы выходим из квартиры. Я ожидаю увидеть машину с водителем, как у Прохорова, но чёрный седан, припаркованный на стоянке, даёт понять, что мы поедем вдвоём.

Вновь тишина, раздирающая пространство, и ни одной мысли, с чего начать беседу.

– Марта…

– Я уже сказала, что извиняться не буду. В субботу Инна меня оскорбила. С моей стороны это был лишь воспитательный момент, показывающий, что я не оставлю эпизод без внимания. Я всё-таки жена её босса, а теперь и сотрудник компании. Михаил, она должна понимать, что некоторые моменты недопустимы.

– Миша.

– Что?

– Я прошу называть меня Миша. Михаил звучит отстранённо, словно ты случайный человек, который не знает моего отчества, но имеет необходимость обратиться. – Михаил? Точно. Я назвала его именно так. По-моему, вообще впервые произнесла его имя вслух. – Все должны понимать, что чувства между нами живы и ты рада вернуться домой. Поэтому Миша звучит мягче, особенно из уст той, что час назад так рьяно отчитывала мою помощницу. – Улыбка трогает его губы, показывая, что утренний инцидент волнует Мартова меньше, чем собственное имя, произнесённое мною неверно. – Но «дорогой» мне тоже понравилось.

А вот теперь пришла моя очередь улыбнуться. Что ж, Мартов не стоит горой за Инну, а недоумение, казавшееся результатом моих слов, оказывается, было реакцией на милое «дорогой».

– В компании, где я работаю, даже супруги обращаются к друг другу по имени-отчеству. Элементарные нормы делового общения.

– А в моей компании правила устанавливает её глава, то есть я. С сегодняшнего дня ты именно в ней и работаешь, на правах консультанта, конечно, но подчиняться обязана.

Так, значит? Ладно, босс, будь по-твоему!

– Я постараюсь, – нехотя соглашаюсь. – Но если забудусь, обратившись неверно, дай знак или напомни. – Он кивает, а я понимаю, что забывать буду часто. – Как ты меня представишь?

– Я думал об этом… Но тот факт, что ты отсутствовала несколько лет, делает нелепой роль консультанта.

– Я всё придумала, – сажусь вполоборота, приготовившись выдать Мартову свою идею. – Нашла клинику в Мадриде, специализирующуюся на психических расстройствах, включающих депрессию, панические атаки и так далее. Но это, скорее, похоже на центр реабилитации, где пациенты не теряют связь с внешним миром и имеют право принимать посетителей. Так что я вполне могла отслеживать дела компании, новости и нововведения любого рода. А если ты добавишь, что мы постоянно контактировали, обсуждая дела «Северуса», всё будет выглядеть естественно.

– Запомнил.

– Но, пожалуйста, вопрос моей болезни оставь мне, – складываю ладони, предостерегая Мартова от необдуманных слов. – Так я хотя бы буду понимать, что говорить в случае неудобных вопросов. А то послушать Инну, так я пять лет провела в комнате с мягкими стенами и смирительной рубашке, дабы не причинить самой себе вред, – фыркаю, вновь начиная злиться. – Если требуется уточнение, спроси или направь вопрошающего ко мне.

– Понял.

– И ещё… мне нужно хоть что-то знать о тебе: предпочтения, вкусы, убеждения и основные мнения на самые важные вопросы.

– Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас рассказал? – Киваю, требуя краткую инструкцию к модели «Михаил Мартов». – Мы почти приехали, а двумя слова не обойдёшься.

– Самое основное.

– У тебя было два вечера, которые ты потратила впустую.

Звучит, как укор, который мне не нравится.

– Не совсем. Я узнала, что ты предпочитаешь спать в морозилке, любишь все виды мяса в любом исполнении, чёрный кофе без сахара, музыку в стиле кантри, ненавидишь галстуки, имеешь проблемы со спиной и боготворишь свой бесконечно удобный, потрясающий матрас. Согласись, немало.

– Что ж, в невнимательности тебя обвинить нельзя. Но это лишь один процент доступной информации. А я вот знаю о тебе куда больше.

– Интересно… – удивлённо рассматриваю Мартова, который сосредоточенно ведёт машину. – Поделишься?

– Мать злоупотребляла алкоголем, именно по этой причине ты никогда не пьёшь даже слабоалкогольные напитки. Расчётлива, практична и знаешь цену деньгам. Много работаешь и делаешь это с удовольствием. Не любишь прикосновения, но, думаю, самым близким они позволены. Плохо переносишь холод, но покупаешь тонкие сапоги. Предпочитаешь домашнюю еду ресторанной. Подруга называет тебя Мартышкой. И да, иногда ты всё-таки плачешь.

Мартов останавливается на парковке, а я, кажется, онемела. Прикидываю, откуда он может знать такие нюансы, и в голову ничего не приходит. Резануло последнее предложение, потому что мои слёзы были недоступны никому.

– Откуда ты…

– Пошли. Твой первый рабочий день начался.

Покидает машину и уверенно направляется в здание, пока я быстро перебираю ногами, чтобы догнать удаляющегося мужчину.

– Откуда ты всё это знаешь? – поравнявшись с Михаилом, спрашиваю снова. – Ты тоже потратил два вечера впустую.

– Ещё раз повторяю – я знал, на ком женился.

– Знал? Кто тебе рассказал?

– Моя жена Марта Игоревна. – Игнорируя мой вопрос, муж представляет меня охраннику. – Выдать пропуск максимального уровня до конца рабочего дня.

Двое мужчин сосредоточенно слушают босса, поглядывая на меня. В одном из них я узнаю того, кто не желал пропускать меня в понедельник.

– Зачем мне пропуск? – негодую. – Я буду приходить и уходить с тобой.

– В обед многие сотрудники разбегаются по близлежащим кафе, игнорируя офисную кухню. Да и возможность встреч вне офиса никто не отменял. Или вдруг тебе захочется пробежаться по магазинам или встретиться с кем-то из знакомых.

– У меня здесь нет знакомых, – пререкаюсь с мужем, пока мы поднимаемся в лифте.

– Есть. Я и Антонина Васильевна. Уже двое, – показывает два пальца. – Через пару месяцев их будет много.

– Что ж, будет для кого устроить прощальную вечеринку, – наигранно улыбаюсь и, вывернувшись перед Мартовым, покидаю лифт первой.

Чувствую спиной, как гневный взгляд мужа сверлит во мне дыру. Вероятно, сейчас он мысленно склоняет меня во всех возможных вариантах. Но в очередной раз могу ему напомнить: он сам так захотел. Уверенно иду к его кабинету, а оглянувшись, понимаю, что Мартов куда-то свернул, и теперь я застыла посреди коридора, не понимая, в каком направлении двигаться. Где мой кабинет? И положен ли он мне вообще?