Глава 17

Стоя перед бизнес-центром, в котором находится нужное мне агентство, отмечаю, что частные детективы неплохо зарабатывают, если могут себе позволить снять офис в таком здании. Поднимаюсь на третий этаж, выхожу из лифта, практически уткнувшись туда, куда нужно.

– Добрый день. Мне нужен Куценко, – оповещаю женщину, деловито поправляющую очки.

– Вы по записи?

– Нет. По причине душевного порыва, – состряпав скорбное лицо, которое должно разжалобить женщину, слышу тяжёлый вздох.

Ткнув кнопку селектора, оповещает босса о посетителе, и уже через минуту я вхожу в небольшой кабинет. За столом седовласый мужчина за шестьдесят, довольно привлекательный, несмотря на возраст и густую бороду, по всему видно, ухоженную. На секунду примеряю растительность подобной длины на Мартова, и мне не нравится.

– Здравствуйте. – Указывает на кресло необычной формы, приглашая сесть. – Что будем делать?

– А что обычно вы делаете? – Интересно, с какими вопросами приходят к частному детективу.

– Всё что угодно: контроль деловых партнёров, розыск пропавших людей, поиск должников, выявление фактов недобросовестной конкуренции, сбор сведений по гражданским и уголовным делам. В общем, наша деятельность полностью законна.

– Даже так? А что насчёт незаконной?

Мужчина окидывает меня недоверчивым взглядом, а затем переваливается через стол.

– Всё зависит от суммы, которую вы готовы заплатить.

– А сколько вам заплатили за это?

Перед ним приземляется конверт с фотографиями, вскрыв который Куценко остаётся совершенно спокойным. Предполагаю, что его не раз уличали в противозаконных действиях, и он готов к любому развитию событий.

– Много, – получаю честный ответ. – А если быть точным – бессовестно много.

– Вы понимаете, что это, – трясу стопкой фотографий, – нарушение всех существующих норм и правил?

– И вы это можете доказать? Факты, девушка, где они? Предъявите мне доказательства, что я или кто-то из моих сотрудников сделал эти снимки. Слова не имеют юридической силы, и уже тем более дальше, чем за дверь этого кабинета, вас не выведут.

Что ж, мужчина, вероятно, непробиваем и готов к любого рода обвинениям. Но я пришла не за этим, и наша беседа перетекла в какое-то иное русло, которое не даст мне нужной информации.

– Владислав Егорович, – понижаю тон, чтобы избавиться от раздражения, – никаких претензий я не имею. Единственное, что хочу знать, кто вас нанял и с какой целью.

– А вы эти фотографии где взяли?

– У Мартова.

– Он и нанял.

– Михаил? – открываю рот от удивления.

– Нет. Артемий Фёдорович. Он обратился ко мне десять лет назад, очертив цель: найти девушку. Из вводных: имя матери, населённый пункт и примерный возраст запрашиваемого объекта. Данных оказалось достаточно, чтобы найти вас через две недели, конечно же, предварительно порывшись в архивах и уточнив некоторую информацию. Выполнив запрос клиента, мы оповестили его, но Мартов потребовал продолжать наблюдение, что мы и делали несколько лет.

– Цель?

– Понятия не имею. Я не спрашиваю «зачем», я спрашиваю «сколько». Мотивы клиента меня не интересуют.

– А его сын знал о заказе отца?

– Нет. Когда-то он сидел на вашем месте и задавал аналогичные вопросы. Я посоветовал ему обратиться к адвокату, который вёл дела Мартова. Что и вам советую сделать.

Понимаю, что исчерпывающий ответ – максимум, что удастся получить от детектива. Именно поэтому поднимаюсь и, забрав конверт, покидаю место, в котором не добилась ответов. Не знаю, в чём причина заинтересованности Мартова-старшего в отношении меня, но неизвестность пугает и делает мою жизнь запутаннее. Вообще, с появлением Михаила я будто сошла с намеченного пути, идя не проторённой дорогой, а извилистой и ранее не изведанной. Каждый шаг – непонимание и страх ступить не туда, совершив непоправимую ошибку. Единственное, что радует, – Михаил не знал о заказе отца.

Набираю мужа ещё несколько раз и, не дозвонившись, просто жду его прихода. И только когда стрелки часов переваливают за одиннадцать, входная дверь открывается, являя мужа. Он застаёт меня на кухне, лениво потягивающей сок.

– Мне кажется или ты меня ждала?

– Ждала, – подтверждаю его догадку, бросив перед собой конверт, опустившийся на стол с громким хлопком. – Хочу объяснений.

Он не удивлён моей находке. Молча садится напротив, сохраняя приличную дистанцию. Я лишь жду, когда муж откроет рот и прольёт свет на волнующие меня вопросы. С чего он начнёт – неважно. Важно, чтобы я не считала его соучастником и преследователем.

– После смерти отца меня ждал сюрприз – завещание. Одним из условий получения наследства являлся брак с Лебедевой Мартой Игоревной.

– Как ты меня нашёл?

– К завещанию прилагался образец брачного договора и это, – бросает взгляд на конверт, разделяющий нас. – А также номер телефона, адрес общежития и кафе, в котором ты работала.

– Я не помню, чтобы мне звонил кто-либо с предложением брака.

– А я и не звонил. Неделю пребывал в бешенстве, отказываясь принять навязанные условия. Но в случае невыполнения требования до момента вступления в наследство, компания и имущество отца отошли бы Фонду «Охрана природы» Санкт-Петербурга. Прилетел в Москву. Ломиться в общежитие было не лучшей идеей, поэтому отправился в кафе, где неделю каждый вечер занимал угловой стол и наблюдал за тобой.

– Я тебя не помню. – Сейчас моя память на лица даёт сбой, не проявляя воспоминаний.

– Мне казалось, ты саму себя не помнила, – Михаил усмехается, – красные глаза, тёмные мешки и вид, показывающий, что восьмичасовой сон для тебя несбыточная мечта.

Не отрицаю. Учёба, работа, написание курсовых и контрольных на заказ по ночам, – всё это сделало меня похожей на зомби, часто теряющуюся во времени и местах.

– Но ко мне ты так и не подошёл?

– И что бы я сказал, по-твоему? «Марта, меня зовут Миша, и я должен жениться на тебе, потому что отец выставил мне условия»?

– Да, странновато звучит…

– Когда я, почти отчаявшись и не найдя решения, собрался вернуться в Питер, ко мне подсел рыжий парень.

– Тихон.

– Он. Сказал, что присматривался и заметил, что объектом моего наблюдения являешься ты. Рассказал, что вы однокурсники. Вывалил на меня подробности твоей биографии, не забыв упомянуть, что недавно ты рыдала на его плече, не понимая, где взять средства для оплаты обучения. По сути, он стал моим решением. Я объяснил проблему, пообещав значительную сумму той, что так нуждается, и оставил свой номер. Не надеялся, что позвонит… Но через несколько дней раздался звонок, и Рыжий сказал, что ты согласна. Уладил вопросы с ЗАГСом, подготовив к твоему приезду документы, и оповестил Тихона. Я тебя видел, – признаётся Мартов, стыдливо опустив взгляд, – но подойти не решился. В итоге каждый остался в плюсе: я получил свидетельство о браке, ты полмиллиона.

– Сколько?! Рыжий отдал мне триста тысяч.

– Значит, остальное он посчитал комиссионными.

Злюсь на Тихона, представив, что полмиллиона, предложенные Михаилом, не помешали бы мне. Но увы, претензии предъявлять поздно, да и некому.

– А дальше?

– Вступил в наследство, получив имущество отца. Но на этом сюрпризы не закончились… Адвокат оповестил меня: требуется не просто выдержать положенный срок, прописанный в брачном договоре, но и сделать так, чтобы мой брак в глазах окружающих не вызывал вопросов и нареканий. Это и стало причиной версии, что моя жена, то есть ты, потерявшая ребёнка и впавшая в глубокую депрессию, отправилась на длительное лечение в Европу.

Что ж, Мартов полностью и безоговорочно оправдан. И тот, кого я считала врагом, сейчас в моих глазах лишь человек, загнанный в угол.

– Скажи… – мнусь, не решаясь спросить. – Ты пять лет «симулировал» брак. Неужели тебе не хотелось отношений? Настоящих, глубоких, со всеми привычными вытекающими в виде любви и детей.

– Хотелось, но я был ограничен условиями брачного договора. Да и как ты себе это представляешь? Встречаться тайно, сохраняя видимость семьи, которой нет, и обещать жениться спустя пять лет, потому что связан с той, которая меня даже не знает? Ты как женщина как посмотрела бы на такого рода отношения?

– Отрицательно. С опаской и недоверием. – По кухне растекается тишина, лишённая напряжения, но наполненная неозвученными вопросами и сомнениями. – Я ездила к детективу, – после моих слов во взгляде Мартова отчётливо читается страх, – причин, по которым я была выбрана на роль твоей жены, он не назвал, но намекнул, что адвокат в курсе.

– Да, вот только причины эти мы с тобой сможем узнать первого июня, а точнее, ровно через пять лет с даты заключения брака.

– Очередной сюрприз от папы? – Мой едкий смешок поддерживает Мартов, закатывая глаза.

– Теперь ты понимаешь, что ситуация, в которой мы с тобой оказались, инициирована не мной? Марта, я тебе не враг, а лишь человек, на которого возложили определённые обязательства против его воли.

– Понимаю, – кладу голову на сложенные руки, исподлобья посматривая на мужа. Мне кажется, стоило избавиться от части тайн, связанных с нашим браком, и ему стало легче. – Я читала о вашей семье. Почему отец переехал в Петербург? Насколько я поняла, ты родился в Москве.

– После смерти матери несколько лет он был один, а потом встретил женщину. Влюбился безумно, почти сразу сделал предложение и был счастлив, что она согласилась.

Миша замолкает, устремив взгляд в окно.

– А потом?

– Спустя время познакомил её с лучшим другом, и его женщина стала женщиной друга. Любовь с первого взгляда, как она объяснила. Уговоры и признания отца роли уже не играли. Он как-то сказал, что только перед ней ползал на коленях, умоляя вернуться… Через полгода мы переехали в Питер. Здесь он начал с нуля своё дело и смог развить его до размеров огромной компании. Я всегда считал, что все достижения были исключительно для неё. Он словно кричал: «Посмотри, чего я добился и кого ты потеряла». Но крик был направлен в никуда…

– Женщин в его жизни больше не было?

– Были, конечно. Много и разных, но ни одна не сподвигла пойти в ЗАГС. Никого не привёл в дом, где был я, но часто назначал встречи в отелях, водил в рестораны и вывозил за границу. Пару лет даже с Ингой встречался.

– С Гер?!

– Да, – довольно лыбится Мартов, – но там всё было обоюдовыгодно: отца устраивали нечастые встречи, а у неё он был паузой между третьим и четвёртым мужем. Или между четвёртым и пятым?.. – Михаил потирает подбородок, видимо, вспоминая точную цифру.

– А сколько раз она замужем была?

– Шесть. И шестой пока отставку не получил.

– Ничего себе! Продуктивно! – хохочу, удивляясь той, что рассказывала мне о семейных ценностях. – Кстати, об отставке. Срок окончания договора первого июня. Насколько я поняла, мы не можем развестись раньше этой даты? – Мартов кивком подтверждает мои слова. – Но можем подать заявление на развод в первых числах мая, то есть меньше, чем через три недели. В этом случае дата расторжения брака будет позже оговорённого срока и избавит нас от ненужного ожидания.

– Ты этого хочешь? – Странный вопрос и ещё более загадочный взгляд Михаила.

– За этим я здесь.

– Будь по-твоему, – резко отодвинув стул, поднимается и, не удостоив меня взгляда, бросает через плечо: – Жена.

Вновь непонятная реакция, схожая с той, что я получила в ответ на невинный поцелуй. Не знаю, что является причиной внезапного раздражения, но это ещё раз доказывает, что быть нам вместе противопоказано.