Глава 23

Мартов

Принимаю пакет от курьера и ползу в сторону кухни, пока на втором этаже спит Марта. И я знаю, что она меня не услышит, но не хочу будить раньше времени. Сегодня суббота и первое утро, когда я проснулся бесконечно счастливым, сжимая в объятиях обнажённую женщину, ставшую мне женой по-настоящему.

Ворвалась в мою жизнь и всё заняла собой. О ней мысли, с ней хорошо говорить и молчать, её хочется сгрести и не отпускать в этот серый мир. Она в моём доме, в моей жизни и мыслях. Марта – первая женщина, появившаяся в этом доме. Не то что я, даже отец не позволил себе кого-то привести сюда. Что дальше? Она говорит, что ничего, и вчерашняя поездка в ЗАГС подтверждает её слова. Но она женщина, а значит, не сможет отстраниться и сделать вид, что ничего не происходит. И как бы Марта ни утверждала, что самоконтроль освоен ею в идеале, я вижу, как вспыхивает голубое марево, реагируя на комплименты и проявления заботы. Она за шубу рассыпалась в благодарностях неделю, а я видел, что действительно угодил с подарком. С подачи Инги, конечно, но это не отменяет живых эмоций, которые выливались на меня ещё несколько дней.

Что она скажет, когда спустится? Сожалеет? Считает ошибкой произошедшее между нами ночью? В последнее я поверил бы только в том случае, если бы Марта не была инициатором продолжения. И всё, что последовало далее, было наполнено неторопливостью и нежностью, сводящими с ума и уничтожающими остатки моего самообладания. А она отдавалась мне с улыбкой на губах, раскрываясь и подстраиваясь, показывая, что идеальна для меня во всех смыслах. И сейчас, когда представляю её обнажённую и разнеженную, борюсь с желанием подняться и продолжить то, что мы начали вчера. Но ночь завершилась, и сейчас я могу получить пару жёстких фраз, которые опустят меня на землю. Возможно, я слишком рано открыто заявил о своих намерениях, но ждать дольше стало невозможно, а каждое утро в постели с ней превратилось в пытку.

– Доброе утро. – Не ожидая её скорого появления, вздрагиваю, а обернувшись, сталкиваюсь с довольной женщиной, которая настроена мирно по отношению ко мне.

– Доброе. – Голос хрипит, я всё ещё не верю, что Марта не отчитает меня за проявленную инициативу. – Завтрак: яичница, бекон, лёгкий салат, сэндвичи, кофе. – Выставляю перед ней перечисленное.

– Где взял?

– Заказал доставку. Здесь всё рабочее, но временно отключено, – окидываю взглядом кухню, которая скрыта под чехлами.

– Как вкусно. – Марта уплетает сэндвичи, запивая кофе, и довольно мычит. – Почему не ешь? – На миг замирает, сосредотачиваясь на мне. Мне кажется, холод голубизны схлынул, и сейчас на меня смотрит человек, которому я не безразличен. – Что-то не так?

– Опасаюсь, что в меня прилетят сожаления по поводу того, что случилось. Морально готовлюсь, – усмехаюсь, зная о её прямоте, бьющей наотмашь.

– Не прилетят, – продолжает жевать, успокаивая моё взбесившееся сердце. – Мне не стыдно ни за что в своей жизни. Ни за первую двойку, ни за неумелый поцелуй, первый секс или проваленный экзамен. Я просто горжусь тем, что каждый раз принимала решение самостоятельно, не слушая советов и полагаясь лишь на себя. Неважно, были эти решения ошибочными или пошли в плюс, но они мои. Миш, мне не восемнадцать лет, чтобы, спустившись утром, – указывает наверх, – наброситься на тебя с обвинениями. Признаю – мне было хорошо. Так почему я должна сожалеть?

В этом вся Марта – чётко и быстро ставит меня на место, задавив уверенностью в каждом произнесённом слове. Она удивительная, в чём я убеждаюсь каждый день.

– Так, может, продолжим? – подмигиваю, уплетая яичницу и предполагая очередную колкость в свой адрес.

– Продолжим. Вечером. – Давлюсь пищей, не ожидая быстрого согласия. – Если сегодня останемся в этом доме.

– Без проблем. Вот только здесь почти нечем заняться. Из развлечений только я. И то устраиваю тебя лишь частично.

– Ты сейчас о чём?

– О стрижке, которая тебе не нравится; щетине, которая уже отросла, – чиркаю ладонью по подбородку, отмечая, что ещё немного – и на моём лице образуется полноценная борода, – внешнем виде, словах, жестах…

– Стоп! Скажу по секрету, – наклоняется, переходя на шёпот и подманивая меня пальцем, – не обязательно прислушиваться к советам, которые тебе претят.

– Я хотел тебе понравиться, – вырывается неожиданно.

– Для этого нужно было уволить твою помощницу.

– Уже. Вчера Инна работала последний день.

Лицо Марты вытягивается, проявляя удивление, которое невозможно скрыть. Не предвидела такого поворота.

– Ты её уволил?

– Написала заявление «по собственному» две недели назад.

– Странно… – Марта прищуривается, подозрительно на меня посматривая. – Два года вилась вокруг тебя, откровенно облизывала, угождала, подносила, преклонялась – и уволилась по собственному желанию? Или ты что-то не договариваешь, – тычет в меня пальцем, – или Инна затаилась, чтобы перейти к решительным действиям, применив новый план.

– Скажем так: её поставили перед выбором, предложив более выгодный вариант.

– И она с лёгкостью отказалась от этого? – очерчивает пальчиком в воздухе моё лицо. – Не ври мне, Мартов! – дёргаюсь от произнесённой Мартой фамилии, словно меня отчитывает отец за провинность.

– И не собирался. Инна сама так захотела, и желание, как мне показалось, было искренним, – равнодушно пожимаю плечами, убеждённый, что жена мне не верит.

Две недели назад

– Михаил Артемьевич, можно? – Инна протискивается в мой кабинет, прикрыв за собой дверь и осторожно подходя к столу. – У меня важное дело.

– Присаживайся, – не поднимая головы от бумаг, указываю на привычное для помощницы место.

Пара минут тишины, и я погружаюсь в цифры, прикидывая, насколько выгодной для моей компании может оказаться сделка с немцами. Вебер намекнул на продолжение сотрудничества, если проект его устроит, а моя жена приложит все силы. Я лишь дал Марте свободу действий, а как распорядиться этим, она решит сама. В любом случае я морально готов к худшему итогу, если Марта не откажется от желания развестись и вернётся в Москву.

– Я знаю, что ваш брак – фикция. – Резкие слова, брошенные Инной, вводят в ступор.

Я застываю, за долю секунды решая, какая реакция должна отразиться на моём лице.

– Откуда такие выводы? – откидываюсь на спинку кресла, скрестившись взглядом с девушкой. Инна сейчас другая: сосредоточенная, насупленная и серьёзная. Привычная улыбка, которой предназначается лишь мне, испарилась.

– Я навела справки. Лебедева Марта Игоревна три года работает в компании «ГромСтрой», генеральным директором которой является Прохоров Леонид Олегович. На официальном сайте выставлены фото начальников отделов. Ваша жена там тоже есть, – кладёт передо мной планшет с открытой страницей. Действительно, Марта. Фотография, вероятно, старая: светлые волосы до плеч и черты лица мягче. Даже родинка на щеке светлее и меньше, чем сейчас. – Я пошла дальше и нашла в сети много занимательной информации. Например, ваша жена хорошо знакома с Вебером, – скользит пальцем по экрану, предъявляя снимок с Паулем, сделанный полгода назад перед огромным офисным центром, который Марта проектировала. – Но самое интересное не это, – лицо Инны искажается в хищном оскале, – Марта Игоревна, – выдавливает с натяжкой, вероятно, не желая произносить это имя, – помолвлена с пасынком Прохорова и летом состоится их свадьба. – Ещё фото, только теперь с Вадимом. Моя очередь скривиться, потому как видеть лицо того, кто может отобрать у меня Марту, смерти подобно. Текст ниже рассказывает читателю об отношениях молодых, которые уже полгода вместе.

– Выводы? – сохраняя остатки самообладания, жду версию помощницы.

Мне противна мысль, что сейчас Инна смотрит на человека, который пять лет создавал иллюзию несуществующих отношений, ожидая, когда жена придёт к нему с просьбой о разводе. Иногда я сам себе казался до крайности больным человеком, придумавшим то, чего не существует. Но, с другой стороны, мысль, что когда-нибудь Марта всё же снизойдёт до меня, грела и заставляла просыпаться каждое утро. И вот когда я уже готов к презрению и обвинениям, Инна произносит неожиданное:

– Промышленный шпионаж.

Едва не поперхнувшись, подтверждаю, что фантазия девушки куда ярче моей. Я ожидал чего угодно, только не таких выводов.

– Каким образом?

– Марта Игоревна действительно ваша жена. Я видела свидетельство о браке в сейфе, – кивает в сторону стального шкафа. – Думаю, вам нужен был какой-то проект Прохорова, поэтому вы внедрили туда свою жену под видом специалиста. Отношения с женихом были созданы для вида и полноты картины. А вернулась она потому, что достала интересующие вас документы. Возможно, проект Вебера, который с такой гордостью представила Марта Игоревна, украден в «ГромСтрой» и выдан за ваш.

– Дальше, – подталкиваю Инну к финалу. Должна же быть точка, завершающая словесный поток.

– Если вы не в курсе, то уведомляю: промышленный шпионаж – уголовно наказуемое преступление.

– Инна, для подобных обвинений нужны веские доказательства. В этом случае картинок, – указываю на планшет, – и твоих умозаключений мало.

– Но это не мешает мне обратиться в соответствующие органы. И даже если вина вашей жены не будет доказана, я подпорчу ей репутацию. И вам заодно, Михаил Артемьевич, потому в подробностях поведаю журналистам о вашей личной жизни. И романтический флёр, витающий над вами последние пять лет и создающий образ идеального мужа, разлетится вдребезги.

– Думаю, я с этим справлюсь.

И сейчас думаю лишь о том, что паршивые моменты можно пережить, если есть ради кого. Ради Марты я готов на всё. И даже больше.

– Предполагая ваш ответ, я сегодня позвонила Прохорову. Мы довольно мило побеседовали, и он рассказал, что его сотрудница и по совместительству будущая невестка сейчас находится в Петербурге на лечении. Оказывается, только здесь есть нужные специалисты.

Внутри неприятно ёкает, когда на секунду предполагаю, что слова Инны правдивы и Марта больна. Но затем успокаиваюсь, понимая, что, скорее всего, Прохоров озвучил оговоренную заранее версию, чтобы выдать её сотрудникам «ГромСтрой».

– Я рассказала ему правду. – Инна бесконечно довольна собой, улыбаясь и покачивая ножкой в такт словам. – Он в курсе, что Марта живёт с вами в одной квартире, спит в одной постели и стала в вашей компании практически вровень с боссом, – указывает на меня. – Прохоров был удивлён и как итог рассержен. Обещал мне избавиться от паршивого работника и почти невестки в одном лице.

Инна сделала выводы, не зная полной картины и договорённостей всех сторон – ей виден лишь один угол из четырёх. И так как Прохоров заинтересован в возвращении Марты, он готов говорить что угодно, даже придумать версию болезни.

– А теперь вопрос, – подаюсь вперёд, сокращая между нами дистанцию, – с какой целью ты всё это сделала?

– Я за честность. Во всём. Нечестно с вашей стороны прикидываться эдаким влюблённым дурачком, с нетерпением ожидающего возвращения жены из специализированной лечебницы, в которую она попала якобы по причине выкидыша и дальнейшей депрессии. Нечестно обманывать такого влиятельного человека, как Прохоров и, более того, вливаться в семью под видом невесты его пасынка. Мне бесконечно жаль жениха, который будет раздавлен новостью, что его невеста – уже чья-то жена, – прикладывает ладошку к груди, сочувствуя тому, кого от рассказа о чувствах вывернуло. – Нечестно обманывать сотрудников, искренне сочувствующих вам все эти годы. Нечестно обманывать меня.

И, на мой взгляд, весь монолог о «нечестности» сводится к последнему предложению. Обида настолько явная, что Инна не в состоянии её скрыть.

– Во-первых, я люблю свою жену, глубоко и по-настоящему. – Инна сжимается и смотрит исподлобья, хотя сейчас я честен как никогда. – Во-вторых, всё, что касается Прохорова, не твоя проблема. В-третьих, моя личная жизнь касается только меня. И в-четвёртых, я давно дал тебе понять, что наши отношения дальше формата «босс-подчинённая» не зайдут.

Вспоминаю новогоднюю ночь, когда Инна под бой курантов оказалась на пороге моей квартиры. Скинув одежду и представ передо мной обнажённой, надеялась на реакцию, которую я не выдал. Бесспорно, у девушки прекрасное, привлекательное тело, которое способно вызвать желание. Но в тот момент я был удовлетворён и погружён в мысли о Марте, а точнее, сожалел о ещё одном годе без неё. Как мне показалось, корректно объяснил Инне о причинах, по которым не могу воспользоваться столь щедрым новогодним подарком. Из квартиры она выходила в слезах, вероятно, надеясь встретить утро первого января на моей груди.

– Вы хотите сказать, что три года, которые она работала в Москве, ждали, как преданный пёс? – усмехается, надеясь задеть меня.

– Самолёт из Санкт-Петербурга в Москву летит час десять, а ещё есть поезда и автомобили. В наше время расстояние не проблема, нужно лишь найти удобный вариант.

Не знаю, зачем говорю всё это Инне, но мне хочется, чтобы она поняла причину моего отказа. И прямо сейчас прихожу к выводу, что наше сотрудничество окончено. Марта была права, когда настаивала на её увольнении. Если даже наличие жены за стенкой не останавливает ухаживания помощницы, необходимо избавиться от неё совсем.

– Почему вы мне не сказали? – зло прыскает. – Я думала… думала… что когда-нибудь вам надоест ждать. Мужчины не умеют ждать и любить на расстоянии.

– Я умею. Главное, знать, что ждёшь не зря.

– Я вас люблю… – говорит на выдохе и замирает. – Больше всего я хотела услышать от вас именно эти слова.

А я хочу услышать их от своей жены. Мы с Инной в одинаковом положении, но по разные стороны. И если у меня есть призрачный шанс добиться взаимности, то у неё, увы, его не существует.

– Я не могу ответить тебе взаимностью по одной простой причине – я люблю свою жену.

– Как её можно любить? – поднимается, опираясь ладонями на стол и приблизившись вплотную. – Чёрствая, грубая, безэмоциональная особа, поставившая на колени вашу компанию. Она указывает и приказывает, не считаясь ни с вашим мнением, ни с чьим-либо ещё. Неудивительно, что Гер стала ей близка. Они одинаково мне противны, – кривится, словно, как и Вадим, собираясь избавиться от завтрака в мусорную корзину.

– Марта особенная, непосредственная и вообще самая лучшая. Все твои слова не имеют никакого отношения к человеку, которого я люблю.

– Я вас тоже люблю! – По кабинету разносится крик.

– Инна, любовь – это не обязанность. Нельзя возложить её на другого человека. Это чувство можно испытывать, дарить, делиться, но может случиться так, что человек не любит в ответ. Это больно и обидно, но лишь означает, что рядом не твой человек. Твой будет любить искренне и без остатка. Ты обязательно встретишь «своего».

Произнося это, словно успокаиваю сам себя. А что, если Марта так и останется равнодушной ко мне?

Помощница замолкает, медленно оседая на стул, и в следующую секунду собирается и вытягивается по струнке, будто готовится к отчаянному шагу.

– Так вот, Михаил Артемьевич. В случае, если вы не избавитесь от жены, чтобы остаться со мной, всю информацию, – тычет в планшет, который так и лежит на столе, – я обнародую. И пусть вашу жену проверяют компетентные органы. И если всё это не закончится реальным сроком, так хоть потреплю ей нервы.

Инна, не зная Марту, сейчас совершает глупость, потому что нервы моей жены сродни самым прочным канатам, а такие проблемы, как статья в прессе, вполне решаемый за полчаса вопрос. И этот момент меня тоже восхищает. Иногда мне кажется, что для Марты не существует неразрешимых ситуаций.

– Можешь приступать прямо сейчас, – подталкиваю планшет, подстрекая к действиям. – Если поторопишься, – смотрю на часы, – то уже утром на новостном портале города выйдет твоя обличающая статья. Только в этом случае приготовься отвечать за клевету и преднамеренный оговор.

– Вам всё равно? – непонимающе распахивает глаза.

– Ты ещё слишком молода, чтобы понять: в жизни каждого человека есть то, ради чего он готов пожертвовать всем. Это не глупость, нет, а лишь понимание, что самое ценное требует дорогостоящих вложений. И я сейчас не о деньгах. Надеюсь, что когда-нибудь ты поймёшь, о чём я говорю. Главное, чтобы не было слишком поздно. – Вздыхаю и достаю чистый лист, подталкивая к Инне. – Пиши заявление по собственному, в противном случае будешь уволена по статье, которую я непременно отыщу, и хорошее место работы тебе больше не светит.

Она раздумывает с минуту, а затем берёт ручку и быстро выводит буквы. Тут же подписываю заявление с двумя неделями отработки, положенными по закону.

– Твои обязанности прежние. А если ты всё же решишь предать огласке эту информацию, – отдаю ей планшет, – я не расстроюсь.

– Миша-а-а…

Перевожу взгляд на Марту, заинтересованно разглядывающую моё лицо. Провалился в мысли, отгородившись от реальности.

– Да.

– Несколько раз звала. Всё в порядке?

– Да. Задумался. Это не стоит твоего внимания.

За две недели, прошедших с момента разговора с помощницей, угрозы не были вынесены за пределы моего кабинета. Я всё ждал, что рассерженная девушка пойдёт ва-банк, но в новостях ничего не появилось.

В этот момент мой телефон подаёт признаки жизни. Сообщение от Каца, в котором он возмущён, что не может связаться с Мартой. Эдик уже был предупреждён, что моя жена не объект для его игр. И вроде сообщение по делу, но меня раздирает ревность, которую последний месяц я тщательно скрываю.

– Эдик не может с тобой связаться. Прислал информацию о проекте.

– Я совсем забыла. – Жена срывается с места и несётся в гостиную. Появляется через минуту с лэптопом в руках. – Он должен был вставить правки и прислать на согласование. Так… – водит пальчиком, всматриваясь в монитор. – Смотри.

Повернув компьютер, разглядываю отмеченные правки, включаясь в процесс.

– Что это?

– Где? – огибает стол, остановившись рядом. – Исправления. То, что не понравилось Веберу и мы корректировали последние четыре дня. А вот этот момент, – крутит изображение, – привёл его в восторг. Он почти пищал, – смеётся, – хотя сдержанный Пауль, кажется, на такое неспособен. А тут мы добавили несколько технических помещений, – садится ко мне на колени, устраиваясь поудобнее. – Немцы уже одобрили. А здесь кое-что убрали… – ёрзает, чем отвлекает меня от проекта и полностью сосредотачивает на себе.

Я больше не думаю о Вебере, Каце и проекте, потому что аппетитная попка распаляет желание, а мысль, что стоит лишь распахнуть халат, чтобы передо мной предстало женское тело, уничтожает в нетерпении.

– Миш, ты смотришь?

– Если ты не перестанешь ёрзать, – произношу с хрипом, – я ничего не посмотрю.

Марта застывает, а затем приподнимается и, перекинув ногу, садится ко мне лицом. Ведёт пальчиком по скуле, спускаясь на шею и обрисовывая ключицу, чтобы прикоснуться губами там, где только что был её ноготок. Меня пробивает дрожью и пониманием, что женщина меня испытывает, проверяя степень выдержки, которая на грани. Её губы касаются моих, увлекая в поцелуй, которого я не ждал. Неужели она и правда согласна на продолжение без острых реплик и привычных издёвок?

Вероятно, да. Потому что, когда мои пальцы колдуют над узлом мужского халата, позаимствованного в шкафу, не сопротивляется, помогая стянуть его по плечам. Обнажена и соблазнительна. Не позволяя Марте опомниться, прижимаю, исследуя тело, которого мне всегда будет мало, и утягиваю в поцелуй, кричащий о моих желаниях.

На вкус она необычно нежная. Дыхание сладкое, а частые вздохи показывают, насколько ей хорошо. Ладони скользят по моей груди, спускаясь ниже и заставляя вздрогнуть, когда пальчики ныряют под резинку боксеров, распаляя до предела парой движений. Не разрывая слияния губ, приподнимаюсь вместе с ней, чтобы избавиться от преграды, и опускаю Марту на себя, издав стон. Стул не самое удобное место для секса, но мне плевать, как и где, главное – с ней. И Марта со мной солидарна, потому что поднимается и опускается, сопровождая каждым движением шёпотом и рваным всхлипом, ускоряется, совершая фрикции резко и часто. Придерживаю её за талию, подстраиваясь под заданный ею темп, а затем, скользнув пальцами к низу живота, нажимаю на чувствительное местечко, чтобы распалить её ещё больше, подталкивая к яркому финалу.

Она невероятно прекрасна, когда одаривает меня пьяным взглядом, а затем, откинув голову назад, забывается и двигается резче. Мои пальцы кружат в такт движениям женских бёдер, высекая искры и частые вздохи, заполняющие кухню. И я бы всё отдал, чтобы видеть эту картинку каждый день, получая её без остатка. Мысль задерживается на краю сознания, когда Марта издаёт протяжный стон и сжимает меня ощутимой пульсацией, заставляя сорваться следом. Прижимаю её что есть силы, гася хрип на тонкой шее и продолжая двигаться в разгорячённом теле, пытаясь уловить остатки затихающего удовольствия. Её бархатистая кожа действует гипнотически, поэтому пока она лежит на моём плече и отходит от утренней близости, изучаю притягательные изгибы, каждым касанием вызывая мурашки.

– Я так понимаю, это и есть продолжение, которое ты мне обещала?

– Это незапланированный момент, – отстраняется, всматриваясь затуманенным взглядом. – Продолжение будет. Если сегодня мы останемся здесь.

И я готов переехать в этот дом прямо сегодня, только бы иметь «продолжение» всегда. Не знаю, почему она решила ответить мне и сделала это с особым энтузиазмом, но теперь у меня есть надежда, что заявление, поданное вчера, может быть аннулировано.