Глава пятая · Внезапный визит

Так получилось, что, начав разговор в кабинете, мы чуть позже переместились в лабораторию. Во-первых, тут был круг, заполненный некроэнергией, где Хельцен мог проявляться, и его слышал Тис, во-вторых, тут стоял удобный диванчик, где я могла прилечь.

Не просто так целитель советовал покой. К сожалению, я очень быстро утомлялась, поэтому даже долго сидеть было сложно.

Я рассказала леди Юбай почти все. Конечно, она заинтересовалась моей «способностью» видеть будущее, но я с грустью сообщила, что практически все подсказки уже использовала. И не солгала. После покушения на принца, история изменилась так, что уже нельзя надеяться на мое знание будущего.

В прошлом я не поступала в академию, не знакомилась с принцем и тем более не спасала его, не знала об Оине Дироне, Хельцене и леди Юбай. Хотя вроде бы было что-то о женщине — декане факультета некромантии. Какие-то слухи… Эх, жаль, что я не записывала все значимые события.

Что там попаданцы в свое прошлое обычно делают? Вкладывают деньги в изобретения, наживаются на азартных играх, предупреждают о стихийных бедствиях, спасают хороших и дают «по рогам» плохим. У меня пока только со спасением получилось, и то… цена оказалось немалой. Я фактически умерла, раз потребовалась помощь некромантки, чтобы меня оживить.

— Кстати, леди Юбай, а вы можете как-то легализировать Хельцена, чтобы он свободно перемещался по академии? — поинтересовалась я.

— Надеюсь, вы не собираетесь подсматривать ответы на экзаменах с его помощью? — насторожилась Хельга.

— Нет, что вы! Однако, если кто-то увидит медальон и призрака, который со мной сотрудничает, могут быть вопросы. Учитывая, что в столичной академии уже был преподаватель, имевший в компаньонах призрака, — с намеком сказала я. — Можно, так сказать, продолжить традицию.

— Ладно-ладно, — улыбнулась леди Юбай, — но быстрого результата ждать не стоит, сначала лучше подготовить почву и поговорить с ректором и главой службы безопасности. Учитывая, что герцог Гарвирад точно будет против, лучше заранее подготовиться и перетянуть на свою сторону ректора и совет преподавателей.

— Почему герцог будет против? — не поняла я.

Один раз Хельга, оговорившись, назвала его Льером. В этом мире это определенная степень близости. Может, у них отношения? Тогда почему он откажет в поддержке?

— Я женщина, а он предвзято относится к противоположному полу, особенно если дамы, вместо того чтобы сидеть дома, заниматься хозяйством и детьми, — Хельга насупила брови и, чуть изменив голос, произнесла, подражая герцогу: — «лезут в мужские сферы и тем самым всячески мешают настоящим профессионалам своего дела».

— Женоненавистник, — понимающе покивала я.

— Да. Заявит, что Хельцен опасен для студентов, или обвинит меня в том, что я ищу для призрака новое тело. Так что пока действительно пусть медальон побудит у вас, Александра.

— Если захотите пообщаться со мной или с братом, приходите в любое время!

Леди Юбай я отпустила только после ужина. Выяснилось, что Хельга поехала ко мне сразу после занятий, не успев пообедать.

После приема зелий, что прописал целитель, сразу захотелось спать. Я не стала себя мучить и забралась в кровать.

Следующий день тоже начался с лекарств. Едва я успела одеться и привести себя в порядок, в комнату постучался Тис. В руке он держал конверт.

— В письме что-то важное? — спросила я, после обычных приветствий.

— Бальдеран уведомил, что придет сегодня утром, — помахав вскрытым конвертом, хмуро сообщил он.

— Зараза! Когда оно пришло?

— Вчера вечером, ты уже спала.

— Ладно… придется менять планы. Жди меня через десять минут в кабинете, передай Ливолю, пусть туда зайдет. И завтракать мы тоже будем в кабинете.

Когда Тис ушел, я наложила макияж, делавший мое лицо бледным и болезненным. В семь утра Бальд точно не приедет. Он любит поспать, так что раньше девяти, а то и десяти его ждать не стоит.

— Александра, вы плохо себя чувствуете? — обеспокоился Ливоль, встретив меня в коридоре.

Он продолжал обращаться ко мне на «вы», хотя я официально разрешила ему более доверительное общение.

— Нет, это макияж. Бальд уведомил, что приедет, хочу предстать перед ним истощенной и больной, глядишь, быстрей свалит… покинет наш гостеприимный дом, — поймав осуждающий взгляд дядюшки Ливо, поправила себя я. — Пошли, пожалуйста, кого-нибудь следить за подъездной дорогой, чтобы я вовремя успела лечь в кровать.

— Вы будете принимать его в спальне? — удивился управляющий.

— Именно. Слишком долго там пробыть ему не позволит этикет. Если он опять о нем забудет, напомни.

Мы быстро провели планерку и занялись делами. Репортеры не успокаивались, всего за один день они прислали огромное количество писем с вопросами. Из них мы отобрали десять журналистов из самых влиятельных изданий и одобрили двадцать два вопроса. Это много на самом деле. Я подготовила ответы и вступительную речь. Потом все проверит Ливоль.

В работе прошли два часа.

О том, что приехал женишок, я узнала даже раньше, чем прибежал слуга. Хельцен предупредил.

Быстро вернувшись в спальню, я скинула платье, залезла под одеяло и приготовилась изображать умирающего лебедя.

В этот раз Бальдеран пришел с цветами. Покрасовался с букетом, потом передал его служанке, чтобы та поставила в вазу. Пододвинул стульчик к моей кровати, присел, ласково взял меня за ладонь и начал нести чушь о том, как он скучал и безумно любит.

Я в нужных моментах ахала, блеяла, «смущалась» и мысленно отсчитывала минуты. Сколько там этикетом разрешается жениху и больной невесте оставаться наедине? Пятнадцать минут? Двадцать? Ладно, Ливоль, если что, следит.

— К вам вчера приходила некромантка, что работает в академии. Она долго тут была. Что-то случилось? — вдруг спросил Бальдеран.

Однако он очень сильно подставился. Откуда женишок узнал о моей гостье и о том, сколько времени она тут пробыла? Он практически признался в слежке. На что рассчитывал? Что я слишком больна и не обращу внимания на оговорку?

— Леди Юбай спасла мне жизнь! — медленно шевеля губами, поведала я. — Она проверяла кинжал, которым меня ударил убийца, на яды и проклятья. Она не просто сильный некромант, но и специалист по проклятьям.

— Специалист? — переспросил Бальд с долей презрения. — Женщина?

— Я жива, благодаря ей. Леди Юбай — декан кафедры некромантии. Этот пост она заняла, потому что за нее проголосовала большая часть совета преподавателей и сам ректор.

— Понятно, почему проголосовали, — скривился женишок.

— Вы сейчас оскорбили всех преподавателей, ректора академии и саму леди Юбай. Я правильно поняла? — в моем голосе явно слышалась скрытая угроза.

— Нет, ну что вы… — сдал назад Бальдеран.

— Если бы в преподавательский состав академии магии женщинам можно было легко попасть с помощью привлекательной внешности, то почему девяносто процентов учителей там — мужчины? А среди оставшихся десяти процентов подавляющее большинство женщин весьма почтенного возраста? Вы серьезно считаете, что леди Юбай приняли из-за внешности?

— Не то чтобы…

— Ее пригласили, потому что она — сильнейшая некромантка в нашей стране, очень много знает, проводит сложнейшие ритуалы и прекрасно разбирается в проклятьях.

— В проклятьях разбирается, значит, — о чем-то задумался Бальд, а потом быстренько перевел тему.

Снова на краю сознания мелькнуло воспоминание. Что-то я слышала о леди Юбай в первой жизни. Но что именно? Есть магическая техника, позволяющая вспомнить определенный момент в прошлом. Решила, что надо будет ей воспользоваться, когда женишок уйдет.

Бальдеран порассуждал про цветы и погоду, а потом спросил:

— Дорогая, я слышал, что вы хотите дать интервью какой-то газете?

Точно! Вот она основная причина его прихода. Удивительно было бы, если б он не спросил об этом. Вокруг моего дома постоянно бродили репортеры и пытались опрашивать слуг и охрану, даже к Ливолю пристали. Естественно, наблюдатели Бальдерана разузнали, что слуги рассказывают журналистам. Ожидаемо, что женишок, узнав о пресс-конференции, решил уточнить, что это значит.

Конечно, понятия «пресс-конференция» здесь не существовало. Обычно выбирали известного журналиста из какой-то одной газеты, приглашали к себе домой или на работу и отвечали на десяток заранее оговоренных вопросов.

Естественно, газета, репортера из которой приглашали к известным и знатным людям, извлекала максимальную пользу из этого события. Нередко рекламировали не только эксклюзивное интервью, но и в целом издание, подчеркивая, что конкретно эта известная персона доверяет информации в конкретной газете.

Остальные вынуждены были ссылаться на первоисточник, в котором вышло интервью. Как правило, журналисты других изданий добавляли свои размышления, соображения, присовокупляли результаты расследований или просто слухи.

Но в любом случае сливки забирала та первая газета, в которой выходило интервью с важной персоной, а потом подключались остальные. В результате ни одно издание не обходило вниманием интервью какого-нибудь значимого человека. Если информационных поводов было маловато, то интервью могли обсасывать месяцами.

Я же хотела поступить иначе: пригласить сразу десяток репортеров и тем самым показать, что мне скрывать нечего. Залить газеты множеством информации, но сделать так, чтобы моя слава была максимально краткой по времени.

Кроме того, я опасалась, что если поступлю так, как здесь принято, про меня обязательно сочинят что-нибудь скандальное. Естественно, переиначивать интервью главы службы безопасности академии журналисты не пытались, понимая, что брат короля — фигура значимая, однако у меня такого влияния не было.

В общем, я решила возглавить эту вакханалию, раз ее нельзя прекратить. Примерно об этом и рассказала Байдерану.

Удивительно, но женишок внезапно признал, что моя придумка с пресс-конференцией «разумна и не лишена изящества». Он даже похвалил меня и дал дельный совет: нанять дополнительную охрану, потому что возле кафе будет полно журналистов, которым отказано в посещении.

Пока я поражалась на редкость адекватному Бальдерану, он предложил:

— Раз вы решили проводить эту пресс-конференцию, я думаю, что не откажетесь от моей поддержки. Мы можем предстать перед репортерами вместе.

Честно сказать, хотелось отказаться.

Видимо, заметив мое нежелание, женишок начал приводить аргументы. Что любопытно вполне разумные.

Во-первых, в отличие от меня, у рода Норс было влияние, и даже просто появление Бальда рядом со мной могло заткнуть рты самым наглым.

Во-вторых, он предложил взять на себя расходы, связанные с дополнительной охраной.

И, в-третьих, лорд Норс таким образом демонстрировал обществу, что наша помолвка по-прежнему в силе.

С одной стороны, это меня вполне устраивало. Если женишок будет уверен, что я от него никуда не денусь, он перестанет устраивать неприятные сюрпризы. По крайней мере, я на это надеялась. Но, с другой стороны, Бальд мог что-нибудь брякнуть и испортить все впечатление.

Кроме того, раз мы продемонстрируем обществу, что по-прежнему вместе, то появляться на приемах я должна с Бальдераном, а этого категорически не хотелось.

Однако вряд ли у меня хватит времени на что-то кроме учебы в академии. Разного рода приемы нужны были только для того, чтобы найти покровителя. Если все пойдет так, как планируется, и королева не откажет в помощи, то остальное высшее общество мне особенно и не нужно. То есть ходить куда-то с женишком не потребуется.

Ну и последнее: отрицательный ответ насторожит Бальдера. Быстро взвесив «за и против», я нацепила на лицо сладкую улыбочку, и сказала, что, конечно же, буду рада, если Бальдеран подстрахует меня на этой конференции.

Женишок самодовольно заулыбался, но я тут же его обломала, заявив, что у меня будут условия сотрудничества.

Именно в этот момент вошел в Ливоль, вежливо напомнил, что я пока еще слаба, и попросил Бальдерана удалиться.

Пообещав, что в ближайшее время пришлю письмо, с условиями, я попрощалась с женишком. Тому ничего не оставалось, кроме как откланяться и убраться.

Ну что ж, кажется, из визита Бальда удалось извлечь хоть какую-то пользу.

К вечеру мы с Ливолем сформулировали условия, которые выставили Бальду. Кстати, Тис был категорически против участия моего женишка, но мы с управляющим решили не злить Норсов. Неизвестно, как еще сложится с королевой, может, она откажет в помощи.

Женишок согласился с условиями и пообещал на следующий день заехать за мной за два часа до начала пресс-конференции.

К слову, просматривая списки тех, кто пожелал участвовать, я совершенно внезапно, обнаружила одного репортера, который будет известен в будущем, и пригласила его тоже.

Утром я встала рано, быстро привела себя в порядок, разобрала письма, посмотрела отчеты, повторила ответы на вопросы, что должны задать репортеры. Вскоре пришли девушки, которые помогли с макияжем. Я постаралась выглядеть элегантно и строго: без слишком дорогих украшений, вычурных деталей на платье, с заметным, но неярким макияжем.

Бальдеран прибыл вовремя. Я сразу села в его экипаж, и мы выдвинулись в кафе, где должна была проходить пресс-конференция. В пути я устроила женишку настоящий экзамен на знание условий. Кажется, он был искренне рад, когда, наконец, мы прибыли на место.

Около кафе собралась толпа, которая обступила экипаж, когда тот остановился. Люди смотрели на нас с любопытством, кто-то кричал приветствия, некоторые напирали и задавали вопросы. Тут-то и понадобилась охрана, которую нанял Бальдеран. Нас быстро провели внутрь здания и усадили на места.

В кафе сделали что-то вроде пропускного пункта на входе, и разворачивали всех, кто пришел без приглашения. Около противоположной от входа стены организовали небольшую сцену, а в зале расставили круглые столики, на которых стояли таблички с именем репортера и названием газеты.

Ко мне подошел расторопный молодой человек, распорядитель, который должен был вести все мероприятие. С ним мы обсудили взаимодействие.

Наконец, пресс-конференция началась. Распорядитель первым вышел на импровизированную сцену и произнес вступительную речь: рассказал о покушении на принца, о том, что удалось выяснить на данный момент, о моей роли в спасении его высочества. Так же он отдельно отметил, что я пока не восстановилась после ранения, и попросил не слишком усердствовать с расспросами.

Его выступление довольно краткое, тем не менее дало мне время, чтобы внутренне собраться. На сцену мы вышли вместе с Бальдом. Он пододвинул мне стульчик, помог сесть, но сразу же удалился.

Правда, недалеко.

Сел сбоку так, чтобы его нельзя было рассмотреть со стороны зала, но чтобы я его видела. Кроме него за сценой находился Ливоль.

Меня встретили овациями. Несмотря на то, что мы пригласили всего одиннадцать репортеров, в зале сидело человек тридцать. Практически каждый пришел с помощником или ассистентом, или и с тем, и с другим, а кто-то еще и с художником.

Первым задавать вопрос должен был журналист той же газеты, где напечатали интервью герцога Льера Гарвирада. Однако, если я правильно помню, расспрашивал главу безопасности академии другой репортер. Тот, что сейчас сидел за первым столиком, пожалуй, мог бы побороться за главный приз на конкурсе красоты: шатен с яркими голубыми глазами и заразительной улыбкой. Язык у него неплохо подвешен. За короткое время он не только задал вопрос, но и отвесил столько комплиментов, что от сладкой патоки слипались уши.

Похоже, красавчик решил не терять времени и быстренько меня очаровать. Чего он хотел добиться? Скорее всего, рассчитывал подойти после пресс-конференции и попросить ответа на еще один вопрос или хотя бы эксклюзивного комментария.

Не могу его строго судить. Возможно, если б мне действительно было девятнадцать лет, я бы смутилась, растаяла и очаровалась, но сейчас все эти восхваления вызывали только неприятие. Поэтому начала я немного не так, как планировала.

— Прежде, чем отвечать на вопросы, хочу кое-что объяснить: во-первых, я не считаю себя героиней. Настоящие герои — это целители, которые смогли вовремя оказать помощь принцу и не дали умереть мне, и охранники, которые схватили негодяя. Я же совершила большую глупость, кинувшись наперерез Сорсу Явиру. В свое оправдание могу сказать, что я не ожидала, что преступник вытащат кинжал и попытается меня убить. На самом деле и без моего суицидального поступка служба безопасности поймала бы убийцу. Разговоры о проявленном героизме вызывают у меня большей частью смущение и стыд, потому что я только помешала охране, едва не расплатившись за эту глупость жизнью.

— Но ведь это вы заметили артефакт, которым уборщик пытался убить принца, — выкрикнул кто-то с дальних столиков, — и смогли вовремя предупредить охранников и целителя!

— Верно, но лишь потому, что оказалась в нужное время и в нужном месте. Этим я действительно помогла, однако целители сделали не меньше.

— Вы еще и очень скромны! — снова перехватил инициативу красавчик, располагающе улыбаясь.

Я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.

Видимо, мне все-таки удалось донести свою точку зрения, потому что количество сладких комплиментов снизилось, и пресс-конференция продолжилась в более строгой атмосфере.

Журналисты вели себя вежливо, задавали вопросы по очереди, никто не позволял грязных намеков. Вопрос о знакомстве с принцем, конечно же, прозвучал. Вот тут как раз и пригодился Бальдеран, который вышел на сцену и, красуясь, рассказал о том, как он меня познакомил с Юджином. Особенно не углубляясь в частности, понятное дело.

В общем, у репортеров создалось впечатление, что мы ходили вместе с женишком подавать документы в академию. Один из журналистов даже польстил Бальду, сказав, что лорд Норс поддерживает все начинания своей невесты, а значит, и мужем станет хорошим.

Женишок с улыбкой заявил, что в любом случае поддержит, даже если получить диплом мне не удастся. Звучало неплохо, если не знать Бальдерана. Я же в этом усмотрела угрозу. Сдать сессию будет нелегко.

Конференция близилась к концу, оставалось ответить всего на один вопрос. Я мылено выдохнула, уверившись, что все пройдет прекрасно, но вселенная, похоже, решила напоследок подбросить сюрприз.

Сначала, скосив глаза, я заметила начальника охраны, который подбежал к Бальдерану, наклонился к его уху и что-то прошептал. На лице женишка промелькнуло раздражение, а потом он уставился на входную дверь.

Я посмотрела туда же и резко замолчала. В зал зашел принц.