Глава 14

– Я здесь, – подкравшись, шепнула ей в ухо.

– Твои колодки слышны с края деревни. Слышу я.

Странно, я же старалась тихонько передвигаться. Правда, в деревянных колодках это непросто.

– Все взяла?

– Да, – я улыбнулась.

– Тогда пойдем домой. Нагулялись.

До домика Люси мы дошли без происшествий. Я молчала всю дорогу, чтобы не выдать себя. И только улыбалась шире некуда. Я забрала ворох одежды, обувь, да еще и рулон полотна для Люси прихватила. Ай да я! Ай да добытчица!

И самое главное – вещи я тоже могу накрывать от посторонних глаз. Этого боялась больше всего. Случись что, как отнесутся люди к рулону ткани, парящему в воздухе? Ничего хорошего точно не будет.

– Айда поедим, вон кто-то сверток на крыльце оставил, да за работу возьмемся. Ты как сама-то? – прищурившись, Люся разглядывала меня.

А что я? Кроме радости, во мне ничего не плескалось. Дар-то работает! И одежда с обувью у меня есть. А еще новая жизнь, без признаков боли, и сколько еще непознанного впереди! Да ради этого второго шанса я на многое готова!

– Посмотри, сколько всего я набрала! – махала перед Люсиным носом добычей. – А это тебе. За доброту твою, что не оставила меня умирать на улице.

Протянула ей рулон ткани и поклонилась.

– Это мне сгодится. Только неправильно ты кланяешься. Так мужчины выражают почести. А мы, женщины, должны приседать, чуть склоняя голову.

Реверанс, что ли? Я во все глаза следила за ее движениями и, конечно, сразу кинулась повторять. Да чуть не упала, с непривычки.

– Так как ты себя чувствуешь? Тряпки, это потом. Говорила я тебе, что выгорание от неумения бывает? Как пелена перед глазами и сил нет. А то и кровь носом идет.

– Да нет у меня ничего такого, – я прислушалась к себе. Только радость!

– Все равно, подкрепиться тебе надо. Силы дара восстанавливаются от еды. Какой именно? У всех по-разному. Кому сладкого охота, кому жирного мяса. А если еды нет, то и сон сгодится. Маги наши спят помногу, вдвое дольше крестьян. Ну это ты сама вскорости поймешь.

Люся споро накрыла на стол, и мы уселись друг против друга. Ого! При виде еды у меня прорезался небывалый аппетит. А когда Люся выставила горшочек с медом, из груди вырвался стон. Хочу!

Попивая холодный чай, Люся завела разговор.

– Обоз через нас проходит раз в десять дней. Вчера был, значица, следующий нескоро. Вижу, тебе не любо здесь. С даром ты управляться научилась. Остальное приложится.

Я сидела напротив не в силах вымолвить слова. Уже? Она отпускает меня?

– Спасибо тебе!

Потом из глаз хлынули слезы, из носа сопли, я кинулась обнимать свою спасительницу. А она отправила меня стирать и успокаиваться к ручью.

– Нечего тут сырость разводить.

Дни до поездки я проводила одинаково. Помогала Люсе заготавливать травы и цветы, будь они неладны. Убиралась в доме и стирала свою и ее одежду. А еще запоминала все, чему она меня учила. Как смотреть, где ходить, от каких мест держаться подальше.

– Ты не такая, как мы. И это заметит даже ребенок. Поэтому больше слушай, меньше болтай. Да наблюдай за другими.

В дорогу она мне дала мешочек крупы.

– Обоз делает стоянки. Готовят сами. Прибьешься к кому-нить, и сготовите в одном котелке кашу на всех. Каждый даст немного крупы, может, у кого сало найдется. Все вкуснее будет.

Дальше в мой мешок отправились две головки крепкого лука и одна чеснока. Горсть сухарей. Кусок сыра и окорок, примерно с мой кулак.

Травки, куда без них! От боли, от живота, от жара, для хорошего сна. И отдельный пакетик с рвотным.

– Пригодится, помяни мое слово, – пояснила Люся, видя мой недоуменный взгляд.

Дальше одежда, что я забрала из отчего дома, и обувь. Мешочек мыльного корня. Тарелка, ложка и кружка. В результате еле завязали мешок.

Деньги. Люся дала тридцать серебряных монет и сто медяков.

Деньги я рассовала по потайным кармашкам, что пришила к сарафану, в котором собралась ехать. Положить в мешок побоялась. Мало ли кто покусится? Да и буду как привязанная его повсюду за собой таскать.

И вот настало утро долгожданного дня. Точного времени здесь не существовало. Обоз проходил в этот день, но мог проследовать утром или днем, а то и до вечера задержаться.

Поэтому Люся собрала нам еды на случай ожидания и повела меня через лес.

На мои вопросы «куда мы идем?», она ответила, что обоз проходит не по деревне, а в стороне.

– Тут напрямки быстро добежим.

Ага, напрямки по лесу в деревянных колодках с сумой за плечами? Ноги подворачивались на корнях и неровностях, стоило неправильно поставить колодку. А еще норовили соскользнуть по утренней росе. Тот еще поход.

Шли мы долго. По моим ощущениям, больше часа быстрой ходьбы. Посудите сами: вышли затемно, а пришли на место, когда уже рассвело.

Лес закончился, мы бодро пробежали по лугу и вышли на дорогу.

Люся посмотрела в обе стороны, втянула ноздрями воздух, попинала пыль на дороге и заявила с уверенностью, что обоз еще не проходил.

И потянулось время ожидания. Вот уже и солнце начинало припекать, а тени-то рядом нет. Позади, откуда мы пришли, луг, метров двести. Впереди тоже до леса примерно такое же расстояние. А если обоз до вечера ждать? Да мы в угли превратимся!

– В обозе тебе еще тяжелее придется. Считай, впереди едут господа, поднимают пыль. Затем следуют груженые телеги. А уже в конце пешие идут. Вся пыль тебе достанется.

В целях экономии Люся советовала все два дня дороги идти пешком. Две монеты – и стоптанные до колен ноги.

Можно и в телегу напроситься, но это уже десять медяков. А у меня их всего сто.

Еще через час я начала упрашивать Люсю отойти в лес.

– Обоз ведь не быстро следует? Мы его увидим и успеем добежать. Ну сама посуди, жарко здесь.

Она согласилась, и мы направились обратно. Но прошли половину луга, как послышался топот копыт и показалась процессия: карета, в сопровождении четырех всадников.

Я тут же метнулась к дороге, но Люся остановила.

– Это не обоз.

И правда. Карета промчалась, как вихрь, и вновь тишина.

А обоз появился, когда я почти потеряла надежду. Далеко за середину дня. Двигался он медленно. И тут наступило время прощания.

– Возвращайся, коли тебе там не повезет, – напутствовала меня Люся.

Но мы обе понимали, что этого не случится. Оттого расставание вышло горьким.

Обоз не останавливался, чтобы принять новых «пассажиров», поэтому Люся помахала конному сопровождающему и, когда он приблизился, договорилась обо мне.

Затем мы обнялись, и на прощание она прошептала:

– Не доверяй никому.

После чего резко развернулась и ушла к лесу.