Глава 20

Проснулась с радостью в душе и улыбкой на губах. Сегодня очередной важный день моей новой жизни. И проживу его так, как захочу сама, а не как велит долг.

Ничего у меня не болит. Забот нет. Деньги есть. Осталось придумать себе развлечений на жизнь вперед.

Мое состояние разделяли все вокруг. Люди разве что хороводы не водили. Обнимались и поздравляли друг друга. Что за праздник я проспала?

Встала, чтобы сходить умыться и сбегать через дорогу за молоком. И огляделась по сторонам. Возле костров шутили и хлопали друг друга по плечам мужики, что вчера вечером наряду с женами готовы были вой поднять.

Охранники вышагивали среди костров, выспрашивая, как настроение. И их тоже обнимали и поздравляли. Даже хмурый, как туча, главный в обозе не ругался налево и направо, а весьма бодро прошел между телегами, насвистывая что-то себе под нос.

А причиной веселья явились зеленые, почерневшие и осунувшиеся возница с рябым. Они сидели возле одного из костров и пили что-то из кружек. Время от времени к ним подходили и залихватски ударяли по плечу, отчего те теряли равновесие и заваливались вперед.

Живы – и хорошо. Устроила праздник людям – еще лучше. Но пора приводить себя в порядок.

Умывшись и прополоскав рот, я глянула на рыночек. На том же месте, что и вечером, поджидал малец с молоком. Вот к нему я и направилась, чтобы сделать себе очередной подарок. Да! Именно так сейчас я и буду относиться ко всем маленьким радостям – воспринимать как подарки.

Отдала монетку и не торопясь, смакуя еще теплое молоко, выпила всю кружку. Затем отдала ее мальцу, и повернулась, чтобы идти, но он окликнул меня.

– Нако вот еще малость. Мамка всегда так делает, – и он от души плеснул мне жирных сливок, чуть не полкружки.

Да, мне сегодня везет с самого утра! Хороший знак! Я допила бонусное угощение и, пожелав парню хорошей торговли, пошла есть кашу. Но аппетит при виде сероватого клейстера меня покинул, и я, несмотря на то, что скидывалась крупой наравне со всеми, попросила положить себе половину положенной порции. Ее доедала только на морально-волевых. Потому как никогда в жизни не позволяла себе оставлять еду на тарелке.

После завтрака я помыла котел, а дальше увидела, что с телеги, на которой я передвигалась, перегружают мешки на другую. А на освободившееся место женщины из обоза таскают солому из пристроек за таверной.

– Это вы чего здесь?

– Для Дино и Карло место готовим. Почитай, с того света вернулись, – ответила мне пышнотелая улыбчивая женщина, закидывая в телегу очередную охапку соломы.

Мы так не договаривались! Не хочу с ними в одной телеге путь держать. Но вслух, понятное дело, ничего не сказала.

На место возничего подсел молодой парень, зеленым помогли дойти до телеги, да там они и завалились, словно мешки. Я попросилась присесть рядом с пареньком, под предлогом, чтобы им не мешать, и обоз тронулся в путь.

Паренек проникся своим положением и наговаривал с кобылкой всю дорогу.

– Недолго осталось. К полудню будешь дома. Там тебе и еда, и покой.

Я несколько раз оглянулась на Дино и Карло. Они лежали с закрытыми глазами и похрапывали. Вот и хорошо, пусть спят всю дорогу, мне спокойнее. И как-то так вышло, что доехали мы почти молниеносно.

Топру возничий в буквальном смысле учуял заранее.

– Приехали! – радостно сообщил он вслух.

Уже? Я глядела во все глаза, но кроме дурного запашка ничего не чуяла. А может, это остатки у моих обидчиков? Крутила головой, пытаясь отыскать признаки города, пока возница не пояснил:

– Чувствуешь вонь? Это кожевенники. Их потому в город со своим ремеслом и не пускают. Работают за городской стеной. А значит, подъезжаем.

И правда, дорога обогнула небольшой холм, затем спустилась в овражек и поднялась на пригорок, а оттуда уже показалась Топра. Ну как показалась…

Первым делом я увидела безбрежное зелено-синее море, вплотную подступающее к холму, на котором располагалась Топра. Когда я была на море последний раз? Лет сорок назад. Море упиралось в бухту в форме подковы. А по ее глади сновали разномастные суденышки. Не чета им, огромные корабли стояли в открытом море. И возле них также сновали маленькие, словно мошки, лодочки.

Солнце золотом пронизывало воду, легкий ветерок гнал барашки пены по поверхности. Красота неимоверная. Первым делом пойду на море, после того как угол для ночлега себе найду.

Топру огибала, сколько хватало глаз, серая защитная стена с зубцами сверху. Под стеной было оживленно. И наконец я обнаружила источник премерзкого запаха.

В выдолбленных в земле нишах, примерно два на два метра, в высоких сапогах и кожаных фартуках, закрывающих почти все тело, топтались крепкие мужчины и подростки. Время от времени кто-то из них останавливался и руками вытаскивал из темной, густой жижи куски, напоминающие толстую ткань. Наверно, это и была выделываемая кожа.

Наш обоз примкнул к людской очереди, что вела к городским воротам, и поднялась суета. Попутчики перекладывали и упаковывали нехитрый скраб. Прощались друг с другом или обговаривали, куда податься далее.

Я прислушивалась к их разговорам, но они сводились к дешевой портовой выпивке. Ага, буду держаться возле этих ребят. Дойду за ними до порта, и с него начну поиски жилища для себя.

Я заплатила на входе две монетки охраннику и, закинув за плечи мешок со своим добром, наконец окунулась в городскую суету. А она чуть не прихлопнула меня в первый момент. Потому как я оглядываясь по сторонам в поисках мужиков, что собирались в порт, и не заметила мчащуюся прямо на меня карету.

Затем резкий рывок – один из тех самых мужиков буквально вытащил меня из-под колес.

– Ты не стой так, девка, затопчут тебя. Еще и сама виноватой останешься, – отпуская мой локоть, назидательно покачал он головой. И двинулся с товарищем влево по улице в сторону бухты.