Глава 24

Обгоняя свои страхи, я мчалась куда глаза глядят. Главное – подальше от этой башни. Что же я натворила? Подняла шум своим появлением и сбежала. Как сейчас на учет вставать? И не узнала ничего. Может, стоило не убегать, а пройти внутрь? Ага, а если бы они закрыли двери? Из окна выпрыгивать?

А шары, что запылали при моем появлении, значит, и есть артефакты. Толстяк кричал, что они не ошибаются. Интересно, а когда я пойду туда в открытую, они меня признают как нарушительницу? Хорошо если нет. А если да? Не миновать мне наказания. Допрашивать будут как преступницу. Не приведи Всевышний выяснится, что это я шум подняла… А там, может, и до сути докопаются. Про попаданство мое выяснят. Что за это грозит? Жаль, у Люси не спросила.

Я бежала и тряслась всем телом. Успокаиваться начала, когда увидела тенистый городской парк. Мне туда. Перемахнула через пару клумб и устремилась прямо по траве к ближайшему дереву. Там привалилась спиной к стволу и присела на траву. Первым делом «просканировала» свое состояние, как Люся учила. Голова не кружится, руки дрожат, но это от испуга. Сейчас отдышусь, и все пройдет. В остальном чувствую себя хорошо. Только хочется в туалет и пить.

С первой проблемой я разобралась, укрывшись в кустах. Со второй сложнее. Посидела в тенечке еще минут десять. Успокоилась и решила до завтра про академию забыть. Утро вечера мудренее.

Затем сняла дар и, как нормальный человек, побрела на поиски воды. Да и продуктов надо бы раздобыть, чтобы вечером дома кашу приготовить. Может, повезет, и куплю молоко? Будет у меня знатный ужин. Да еще и на завтрак останется.

Где продают молоко? Либо в магазинах, или, по-здешнему, в лавках, либо на рынке. А там наверняка дешевле. Значит, пойду туда.

Вышла из парка с другой стороны и начала спрашивать про рынок. Как ни странно, от меня перестали шарахаться и услужливо подсказали, как найти требуемое.

Как награду, я выслушала наставления, что рынок находится между центром и рыбацкой деревней. Хороший знак. Почему? Да потому что подальше от академии, будь она неладна. И что с ней делать?

В голову даже закралась мысль вообще не вставать на учет. Ну а что? Как они меня найдут? Правда, после этой мысли меня посетила и другая: на что я буду жить? Нет, видимо, сдаваться все же придется. Но не сегодня, а это значит, что у меня выходной от забот. И я радостно потопала на рынок.

А когда его нашла, глаза разбежались от пестроты, шума и гама. Площадка перед рынком была заставлена телегами, да так, что пришлось лихо маневрировать, чтобы протиснуться между ними. А уже внутри рынка начинался широкий проход, а от него расходились ряды. Справа вдалеке мычали коровы, кудахтали куры, блеяли овцы, бараны. И всех старались перекричать бойкие торговцы, подзывая покупателей и нахваливая свой товар.

Возле них стояли бочки, бочонки, кадки и ведра на всякий объем и любой формы. Чуть ближе ко входу пирамидками выложен желтобокий сыр, рядом глиняные кувшины и плошки.

Слева развалы овощей. Горкой красуются яблоки на любой вкус. Тут тебе и красные, и желтые, и зеленые. Неприлично гигантские и совсем крошечные. Рядом неведомые корнеплоды, синие, серые и почти черные. Далее ряды с гладенькими мешками. Другие мешки обсыпаны мукой.

Отдельно продают ткани, свернутые в рулоны. А рядом с ними все сопутствующие товары. В дальнем углу сушеные травы.

Я обошла почти весь рынок, присматриваясь к товарам. В итоге купила два яблока, себе и бабке Бруне. И кувшин молока, с литр примерно. Стакан молока на ужин, стакан на завтрак, остальное пущу на кашу. А на выходе не смогла пройти мимо горячих лепешек, что жарили здесь же в большой круглой бочке. Остановилась, отломила хрустящую лепешку и запивая ее молоком прямо из кувшина, наелась. Со всем своим сокровищем, совершенно счастливая, направилась домой.

Под горку путь дался легко, и уже вскоре я протягивала яблоко хозяйке.

– Ты это чего? Сама ешь.

– Подарок. Я и себе купила, и вам.

– Да мне его и жевать-то нечем, – продолжала отнекиваться она.

– А я сейчас покажу, как его есть, и жевать не придется.

Сбегала в дом и принесла обычную ложку. Соскоблила ею, как могла, шкурку и начала «рыть ямку», орудуя ложкой, выскабливая пюре. Это так в нашей деревне кормили малышей, что сами есть в силу возраста не могли.

– Эко ты выдумала. Ну коли так… – и бабка Бруна взяла из моих рук яблоко и ложку.

Я же разожгла огонь, используя огниво. Меня еще Люся научила им пользоваться. Пока дрова занимались, налила воды в горшок. Варить кашу буду на воде, а как крупа дойдет, тогда уже молоком разбавлю.

Сидела, вымешивала кашу и не знала, что делать завтра. По-хорошему, надо идти становиться на учет. Но после сегодняшнего происшествия… Как я там появлюсь? Такой шум подняла.

Но деньги-то мне нужны. Вот знать бы, предоставляют ли они общежитие? А стипендию какую платят на время обучения? А сколько учиться? И можно ли работать во время учебы?

Столько шума устроила, а ничего не узнала. Только хуже сделала.

Каша подходила, а решения у меня не было.

Не пришло ничего на ум, когда я плеснула в кашу молока и поставила настаиваться. И пока смывала с себя городскую пыль, тоже ничего не придумала.

И даже когда я наелась от пуза и села на крылечке. Ничего. И посоветоваться с не с кем, и время на исходе. И деньги уже скоро начнут заканчиваться. Что делать?

Ничего не поделаешь, придется сдаваться. Но, может, не завтра? Один день еще погуляю вольной казачкой. Авось что надумаю.

Море! Вот где я проведу завтрашний день. Погуляю по берегу. Возможно, удастся искупаться. А если нет – хоть ноги помочу.

И с этими радостными мыслями я направилась спать.