Глава 10

– Мурашки на коже, и словно холодом меня обдало! – я замерла на месте от неожиданности.

Потом, правда, пояснила, что за мурашки такие – это когда пупырышки на руке и все волоски дыбом встают.

– Ну вот уже кое-что. А сейчас попробуй зажмуриться и вернуться в тот момент. Вызови эти самые пупырышки, – хмыкнув, посоветовала Люся.

Я приступила к тренировке. Вызвать мурашки оказалось несложно. Вот и волоски на руках поднялись. Я тут же окликнула советчицу.

– Видишь меня?

– Ага.

Я повторила, даже для верности ущипнула себя за руку.

– А сейчас?

– Вижу.

Потянулась череда односложных вопросов и ответов, пока Люся не разозлилась.

– Дар не игрушка. Его чувствовать надо. Что ты до синевы напрягаешься? Вон даже глаза слезятся. Сила тут не поможет. Надо ласково, легко это делать. Вот шагаешь ты, не задумываясь, как поставить ногу? Так же и с даром.

С этим бы я поспорила, потому что шла крайне осторожно, выбирая место для ноги. А все оттого, что босая. Не приведи Всевышний наступить на колючку или корень, острой пикой выступающий из земли. Сразу заражение крови, и не видать мне восхищенных глаз студентов. В общем, шла я крайне осторожно.

Значит, тужиться, вызывая дар, не нужно? Ладно, начнем все сначала.

Но сколько бы я ни думала, не фантазировала – совершенно ничего нового не чувствовала.

– Все, пришли, – Люся остановилась на поляне.

Потом стала показывать, какую траву нужно срывать и как. Полностью стебель трогать нельзя, он должен продолжать расти. Нижние два ряда продолговатых бархатных листов тоже не нужны. И верхние Люся трогать запретила.

– Не больше четырех листов с каждой ветки срывай и в мешок складывай.

Подала мне мешок, по размерам как из-под картошки. А листочки крохотные. В длину поперек моей ладони умещаются. Это я здесь буду до следующего лета мешок наполнять. Но делать нечего, за постой надо платить трудом. К тому же к нему я приучена с детства.

И потянулись длинные часы работы. Вначале собирала кланяясь каждому стеблю. Затем опустилась на колени, задрав юбку, чтобы не испачкать, и продолжила уже так. Взошло солнце и начало немилосердно припекать, да еще и мошкара слетелась отовсюду. Норовила залезть в глаза, нос и рот.

Пить хотелось нестерпимо, и отдохнуть не мешало бы. Но как ни кину взгляд на Люсю, она без остановки собирает и собирает в свой мешок заветные листочки. Ей как будто все нипочем. Вот мне бы такое здоровье.

– Ты как устанешь, иди в лесок. Там ключик, водица уж больно вкусная в нем.

Пот крупными каплями катился по лбу. Кожа лица зудела, потому что насекомые все же успели меня покусать. Спина сырая. Одежда же на мне черная, а работаю я под палящим солнцем. И конечно, я с радостью откликнулась на предложение передохнуть.

Проследила, в какую сторону посылает меня Люся, и подхватила мешок. Он, кстати, несмотря на колоссальные мои усилия, выглядел пустым.

Ничего. Сейчас умоюсь, немного отдохну и с новыми силами возьмусь за работу.

И действительно, вода освежила, и пелена перед глазами рассеялась. А еще я немного полежала на траве, задумываясь о том, что в своей прошлой жизни таких усталостей не испытывала. Да, климат у нас на Урале – сами знаете какой. Зима бывает белой или зеленой, как в том анекдоте. И хоть здесь жара меня допекает, но ведь и тело совсем юное. Неужели его не приучали к работе? Ничего не понимаю.

Про дар в усталости я и не вспомнила. Усиленно собирала листочки, до мушек в глазах. Только бы они мне ночью не снились. Но мешок все равно удалось наполнить меньше чем на треть. А у Люси к концу дня он был полон.

– Айда перекусим, и в обратную дорогу.

Она первый раз за день позволила себе отдых. И это я считала себя закаленной и физически сильной. Стыдно.

А после перекуса и минутного отдыха мы направились домой. Я шла на чистом упрямстве. Не разбирая дороги. Настолько вымотал меня этот день. Вначале безуспешные попытки познать свой дар. Затем тяжелая работа на жаре. В общем еле волочила ноги.

А возле дома меня ждал сюрприз в виде ожидающего на ступеньках брата. Я заметила его и немного испугалась. Зачем он здесь?

Но уже в следующую минуту выронила из рук мешок и, открыв рот, остолбенела.

– Бабка-колдунья, не видала ли ты Мэри? Ее матушка из дома выгнала, а я ее к тебе отправил.

Пацан стоял напротив и в упор смотрел на Люсю. Не заметить меня рядом с ней он просто не мог.

Перестав дышать, я начала прислушиваться к себе. Кроме волнения, ничего не чувствовала. И в этот момент воздух между мной и братом как бы колыхнулся – словно легкая волна прошла по нему.

Я тут же ухватилась за это и представила, что меня загораживает стекло одностороннего видения. Или непрозрачный щит. Попыталась рассмотреть эту почти незаметную дымку и запомнить во всех подробностях.

Люся ехидно хихикнула и ответила, что не видала никого.

– А что стряслось-то?

– Ай, ладно, – пацан развернулся и пошел прочь.

Вот гад! А если его сестру, то есть меня, волки задрали? Интересно, они здесь водятся? Да неважно. Мачеха выгнала, а он не удосужился справиться обо мне. Пришел чуть не через неделю. И права Люся, пусть думают, что я сгинула по их вине. Так им и надо!

– А ведь я тебя видела. Но понимала, что Дрэго не замечает. Вот оно, значит, как у тебя устроено, – покачала она головой. – А ты что нового увидела?

В ответ я встала напротив нее и в мельчайших подробностях вспомнила воздушный щит и даже представила, как колышется воздух. Но лишь на мгновение. А когда убрала видение, Люся покачала головой.

– Поняла, значит.