Глава 31

Ярина

Я уже в четвёртый раз переписываю заявление на Льва. Руки дрожат, и синяя паста мажет по документу. Следователь громко вздыхает, забирает у меня очередной испорченный лист и даёт чистый. Артём надёжной скалой стоит за спинкой стула, прикрывая мне спину.

Он и ночью ни на шаг от меня не отходил. После того, что я узнала, сердце будто взорвалось. В груди снежным комом нарастала сильная боль и слёзы, что я старалась сдерживать все последние дни, вырвались наружу ниагарским водопадом.

Охрипла. Голос до сих пор не слушается, а слова царапают горло.

«Не смей винить себя. Лев псих и убийца. Мы его накажем» — всё, что помимо боли осталось в моей голове после истерики.

Я стараюсь. Только Богу известно, сколько сил на это уходит — просто не винить себя. Я трачу их все.

Очередной испорченный листок смятым комком летит в мусорную корзину. Артём просит у следователя сделать перерыв и выводит меня на улицу. Прохладный осенний воздух разрывает лёгкие и режет по горлу. Дым от сигареты Тёмы заполняет и мои лёгкие. Я жадно вдыхаю его, надеясь, что хотя бы это поможет прийти в себя. Забираю у него сигарету, неумело затягиваюсь. Кашляю до слёз.

— Ну чего ты делаешь? — сигарета снова кочует к нему в пальцы.

— Я хочу увидеть, как его будут арестовывать, — прошу у Фина. — Хочу сказать ему в глаза, как сильно я его ненавижу.

— Думаю, это можно будет устроить, — соглашается он. — Увидишь ублюдка за решёткой и сможешь жить дальше, не оглядываясь на каждую проезжающую мимо машину. Пойдём добьём эту гниду?

Нервно улыбнувшись, возвращаюсь в кабинет следователя и всё же дописываю заявление. Ставлю точку. Удар шариковой ручки о стол звучит в моей голове как контрольный выстрел в грудь Льва. Прямо в его гнилое сердце. Демон будет мёртв, а я стану свободной.

Расправив плечи, поднимаюсь со стула. Артём договаривается со следователем насчёт моей просьбы. Нам обещают позвонить и не тянуть с задержанием.

Сажусь в машину. Фин обходит её. Садится на водительское. Поворачиваюсь боком и, не думая больше ни о чём, сама подаюсь вперёд. Ударяюсь об его губы, обнимая лицо ладонями. Колючая щетина щекочет кожу. Все внутренности горят. Их скручивает в узлы, и только он — моё совершенно неожиданное обезболивающее. Отодвигает своё сиденье на максимум, перетаскивает меня к себе на колени и горячо, жадно, с хрипами и рычанием забирает инициативу.

Я не знаю, что со мной. Огненный вихрь жаром проносится по венам. Наверное, я теряю рассудок от боли и пережитого страха. Не могу себя контролировать. Не хочу его останавливать. Безумие… да, вероятно, так выглядит именно оно. Парковка у здания следственного комитета. И всё, что нас отделяет от посторонних взглядов, это тонировка на боковых стёклах и стена, в которую упирается «морда» машины.

Мне очень нужно живое тепло. Я без него задыхаюсь.

Мы жадно целуемся. Дикие. С сорванными тормозами. Забывая обо всём. Царапаю ногтями его сильную шею. Артём судорожно выдыхает. В его серых глазах бушует стихия. Гроза, молнии. Они жалят меня везде, где он прикасается.

Никогда в жизни я не делала ничего подобного. Пересаживаюсь верхом на его мощные бёдра. Нервно дёргаю ремень на штанах, чувствуя сильное мужское возбуждение.

— Яра, — он ловит мою руку на своей ширинке.

— Не говори ничего, пожалуйста, — умоляю его.

Верхняя губа Фина вздрагивает. Глаза становятся ещё темнее. У меня в ушах стучат ошмётки разбитого сердца, а руки продолжают неловко расстёгивать его штаны.

Он задирает вверх шерстяное платье, которое одолжила мне Катя. Чёрт, да на мне даже трусы чужие! Мокрые насквозь.

Ну и что. И пусть…

Забираюсь ладонью в его боксеры. Обхватываю горячий тяжёлый член. Большой, мощный, как внутренняя сила моего спасителя. И это не благодарность за помощь. Я просто хочу так. Мне нужно. Артём говорил, я имею право на свои желания.

Задвигаю все оправдания как можно глубже. Я запретила себе их.

Вожу ладонью по члену Фина. Он тяжело сглатывает, убирает мою руку, приподнимает и насаживает на себя, распирая изнутри, растягивая, выбивая из моих лёгких дыхание. Толкается снизу, глядя мне в глаза. А я смотрю в его. Наклоняюсь к мужественному лицу, целую со стоном. В меня стреляет обжигающим удовольствием. Живым теплом, которого я так хотела.

Мне никогда не было так хорошо. Семь лет была замужем. Мой муж наизусть знал моё тело и как сделать так, чтобы я кончила. Сейчас и это напоминает мне иллюзию. Мой первый настоящий секс, дурной до невозможности, происходит именно тут.

Окна запотевают от нашего дыхания. Мы срываемся в безумие, сжигая друг друга в оргазмах. Фин пачкает мои бёдра горячей спермой, успев выскользнуть. Хрипло дышит. И я вместе с ним. Как после забега с препятствиями. Мне не противно ощущать его семя на коже. Мне хорошо. Обещаю себе не жалеть о случившемся, даже если с Артёмом ничего не получится.

Нормально ли думать об отношениях в моей ситуации?

Я не знаю. Спрашиваю у того, кто немного адекватнее меня в эту минуту. Он крепко обнимает, натягивая платье на попу. Смеюсь ему в шею и целую горячую кожу. Мне до дрожи в коленях вкусно с ним.

— У меня была жена, — тихо шепчет Фин, поглаживая меня по спине. — Должна была родиться дочь. Но они погибли. Как раз семь лет назад. Такая вот роковая цифра у нас с тобой на двоих.

— Как ты это пережил? — отстраняюсь, чтобы поймать его взгляд.

— Сложно. Ты первая, к кому я позволил себе испытывать чувства. Лучший друг дал отличный совет: «разреши себе влюбиться». И я разрешил.

— А Майя?

— Майя спасала меня от одиночества два года. Она здорово помогла мне вернуться к нормальной жизни. Но я так и не смог полюбить её. Я ждал тебя, — легко целует меня в губы. — И кое-что понял за это время.

— Что?

— Мы сами выстраиваем себе барьеры, чертим границы и запрещаем себе же их переступать, думая, что так честно и правильно. А иногда надо просто жить дальше. Пройти боль. Перемолоть её внутри, чтобы остались только опыт и память. Остальное вышвырнуть из головы и пробовать заново. Ведь мы живы сегодня. У нас есть возможность попытаться. Завоевать свой второй шанс. Я хочу. Очень хочу быть рядом с тобой. Скрывать это дальше тупо и по-детски. Мне не пятнадцать. Я хочу любить, хочу семью.

Вместо ответа вожу губами по его скуле. Артём закрывает глаза. Глубоко дышит, откинув голову на подголовник сиденья, кладу свою ему на плечо. Какое-то время мы не двигаемся. В реальность врывается вибрация его телефона и всё портит. Не снимая меня с себя, Тёма принимает звонок.

— Понял, — его взгляд становится жёстким, а плечи напрягаются. — Мы едем. Да, Ром. Ствол с собой.

Ссаживает меня на пассажирское. Из-под своего сиденья достаёт пистолет и заводит машину.

— Что происходит? — пламя в венах быстро гаснет от заполняющего их льда.

— Лев со своими «кожанками» едет в посёлок к Суворову. Наши следуют за ним, но перехватить пока не успевают. Пристегнись, Яра. Мы поедем очень быстро!