Глава 32

Фин

Вот же мерзкий ублюдок! Прилип, хрен отдерёшь. Пасли его, пасли, а всё равно где-то упустили. Зато материала на него нарыли столько, что он не отмоется. Яра очень сильно нервничает. Я выключаю все лишние эмоции, оставляя себе только приятное — наш недавний спонтанный секс.

Набираю следака. Прошу, чтобы кинул нам в помощь оперов. Всё должно быть официально. Хочу, чтобы Лев мучился, а если я его просто грохну, то будет как у Ромки. Никакого удовлетворения. А так у нас ещё есть один повод сделать ему пожизненный по совокупности. Только бы успеть.

Мчусь по городу, нарушая всё и везде. Везёт, что ни одна тачка с ГИБДДшниками на маршруте не стоит. Иначе потеряли бы время на объяснение.

Ярина грызёт ногти, глядя на дорогу. Одной рукой удерживая руль, второй отнимаю её пальцы ото рта и сжимаю прохладную ладошку.

«Мы вышли на трассу» — приходит голосовое на мобильный.

Отлично. Парни всё же выскочили вперёд нас. Внутренняя пружина малость разжимается. Одному было бы сложнее. Там трое детей и две женщины.

Через несколько минут мы с Ярой выскакиваем на трассу с объездной, чтобы и тут не нарваться на пост. Выжимаю из своего Патриота максимум на дороге. Парней своих вижу чуть впереди от нас. Созваниваемся, согласуем действия, потому что очевидно, всё равно не успеваем. Лев у дома Суворова окажется раньше. Уехать не успеет, если не рванёт в противоположную сторону от города.

— Сидишь в машине, — спокойным тоном даю Яре инструкцию, — что бы не происходило. Окна не открывай. Потерпи немножко, пожалуйста. Знаю, это будет трудно, но Лев явно в отчаянии, раз кинулся сюда. А человек в отчаянии поступает непредсказуемо. Поняла? Я не отдам ему Весту. Просто не мешай мне делать мою работу.

— Я постараюсь, — сдавленно отвечает Яра, продолжая гипнотизировать дорогу.

У меня мобильник звонит. Номер скрыт. Надо взять.

— Не постараюсь, Яра. Обещай! — требую у неё и принимаю звонок.

Старший опергруппы на связи. Координируемся и с ними. Они ещё далековато от нас. Но дёргать чужих — это риск. С такими, как Салтыков, надо работать через своих.

Впереди виден посёлок. Тачки наших с Ромкой парней сворачивают на грунтовку. Раскидывая колесами грязь, едут прямиком к дому.

Расстояние между нами всё меньше. Мы с Ярой тоже сбавляем скорость, чтобы не убиться на этих «американских горках».

Вижу тачку Льва. Его «кожанок», встречающих наших парней стволами, направленными в лобовое. Встаю за машинами, прикрывая Яру.

— Веста! — вскрикивает она, увидев, как Лев с малышкой выходят из дома. За ними выскакивает Катерина. Он жёстко толкает её. Женщина отлетает и ударяется лопаткой о косяк.

— Здесь сиди, — напоминаю Яре.

Выхожу из машины. Катя меня видит, а Лев пока нет. Маленькая Веста держится за шею отца, закрывая ему обзор. Прикладываю палец к губам и машу Катерине, чтобы скрылась в доме. Умница всё понимает, недаром жена бывшего бойца спецотряда. Плотно закрывает дверь. Лев уверенно идёт к своей тачке, ещё не зная, что я держу его на прицеле.

Рисковать ребёнком нельзя. Делаю шаг от машины. «Кожанки» дёргаются в мою сторону. Мои парни моментально ловят момент. Вылетают из своей тачки и забирают этих уродов на себя. Веста пугается, увидев драку здоровых вооруженных мужчин. Громко визжит и крепче прижимается к отцу.

— Фин, — хмыкает Лев. — Значит, я всё-таки оказался прав. Я приехал за своей семьёй.

— Отпусти малышку, — стараюсь сохранять спокойствие.

— Ты трахаешься с моей женой? М?! Скажи, ты спишь с ней? — рычит Салтыков.

Забавно, что именно это сейчас его так волнует.

— Нет, Лев, — отвечаю всё так же спокойно. Мне надо потянуть время до приезда опергруппы. Они должны быть здесь с минуты на минуту. — Я не сплю с твоей женой. Отпусти Весту. Ей страшно.

— Где Ярина? — он её всё ещё не видит. Удачно я припарковался.

— Не знаю.

— Ты лжёшь! Моя дочь здесь, значит, и эта предательница где-то рядом.

— Возможно, но я не знаю, где она.

Мои парни неплохо справляются с «кожанками». Обходится без стрельбы. Скручивают, кладут мордами на капот, обшаривают карманы, вынимая оттуда колюще-режущее, и швыряют в траву.

— Папа, мне страшно, — плачет Веста. — Пусти. Я хочу к маме.

— Нет у тебя больше мамы, — хмыкает Лев. — Твоя мама мертва.

— Нет! — визжит Веста.

— Теперь у тебя есть только папа, моя принцесса, — продолжает нести откровенную херню этот псих, ещё больше пугая ребёнка. — Не бойся. Мы сейчас поедем домой. Там твои игрушки, твоя кроватка. Мы снова будем читать сказки.

— Я не хочу, — плачет малышка. — Где мама?

— Я же сказал, твоя мать…

— Мама! — кричит Веста.

Я дёргаюсь. Яра, дурочка, не выдержала слёз и криков дочери. Выбежала из машины. Рвусь к ней, Лев взмахивает стволом, прицеливается…

Выстрел.

Моё плечо пронзает адской болью. По рукаву футболки расползается алое пятно крови. Оглядываюсь. Яра замерла в ужасе. Веста снова громко плачет.

— В машину, — цежу сквозь сжатые зубы и зажимаю рану рукой со стволом. Выходит хреново, но ранение не критичное. Переживу.

Лев с дочерью на руках бежит к своей тачке. Не нравится самому руки пачкать? Привык, сука, убивать чужими!

Мои парни держат «кожанок». Я стараюсь прицелиться в стекло так, чтобы при выстреле не зацепило Весту. Ублюдок дёргает тачку с места. Быстро развернуться на размокшей грунтовке у него не получается. Буксует. Стреляю. Следом из моего ствола вырывается и вторая пуля, но Лев выкручивает руль в другую сторону, чтобы уйти от столкновения с машиной оперов, и я снова промахиваюсь. Теперь уже всё равно. Его зажали. За спиной я, впереди преграда в виде крупного автомобиля.

Спецы в бронниках выскакивают на улицу. Дальше всё происходит очень быстро. Не пристёгнутого Льва вышвыривают из машины и кладут мордой в грязь, прижимая к затылку дуло автомата, чтобы точно больше не дёрнулся.

Веста стучит ладошками по стеклу. Убираю ствол и иду к ней. Открываю дверь. Здоровой рукой вытаскиваю малышку с сиденья. Она обхватывает мою шею обеими ручками. Дрожит очень сильно. И жалобно плачет.

Мимо нас проходит Яра. Прямиком к операм. Грязного Льва уже вздёрнули вверх. Он смотрит на всех диким взглядом, ещё не веря в происходящее.

— Можно? — моя женщина спрашивает у старшего опера.

Тот вопросительно смотрит на меня. Киваю, и её подпускают к мужу.

Ярина подходит к нему почти вплотную. Я иду следом, удерживая на руке Весту. Раненая конечность липнет от крови. Оглядываюсь на шорох колёс. Ромыч паркует свою машину дальше всех. До нас добирается бегом.

— Чёрт, не успел.

Ему неудобнее всех было добираться.

Все в сборе. Застывают, ожидая, что будет дальше.

— Нравится ощущение? — как разъярённая кошка, фыркает Ярина в лицо мужу. — Когда твой идеальный мир разлетается на куски! Только знаешь в чём разница, Лев?

— Ты осмелела, я смотрю, — нервно скалится он.

— Я буду счастлива, — отвечает Яра. — А ты оказался по уши в дерьме. И сдохнешь там же! — замахивается и ударяет его по роже. — Ненавижу! — кричит ему в лицо. — За бабушку тебя ненавижу! За себя ненавижу! — её голос срывается. — Ты чёртов псих, Салтыков! И дочь я тебе никогда не отдам!

Разворачивается, идёт ко мне и забирает у меня Весту к себе на руки. Виновато смотрит на ранение.

— Всё нормально, — успокаиваю её.

— Нет, не нормально, — крутит головой, глотая слёзы. — Прости, — шепчет в ответ, прижимаясь губами к виску дочери. Веста жмётся к маме и цепляется за мою руку. Неожиданно. И так приятно, что я на мгновение забываю о боли.

Льва вяжут и заталкивают в машину. «Кожанок» его тоже забирают. Прощаемся с операми. Благодарим и отпускаем своих парней. Они здорово нам помогали всё это время. Теперь у них мини-отпуск.

Меня чуть покачивает. Ромка подставляет плечо и ведёт к своей машине.

— Мне надо остаться.

— Тебе надо в больницу, — качает он головой. — Им больше ничего не угрожает.

— Мы с тобой поедем, — вызывается Яра. — Да, Веста? — видно, что ей тяжело держать дочку на руках, но она всё равно не отпускает. — Веста, — зовёт не откликающуюся кроху.

— Поедем, — хнычет она.

Садимся в машину. Я вперёд. Девчонки мои сзади. Мне хреновато немного, но вместе с тем так хорошо. И ругать Яру за то, что выскочила на улицу, я не буду. Она очень хорошая, любящая мама и за свою девочку готова была кинуться в драку, несмотря на то, что противник явно был сильнее и опаснее.

В местной больничке меня забирают в хирургию. Обкалывают, вытаскивают пулю, зашивают. Предлагают полежать, но я отказываюсь. У меня две перепуганные девочки в коридоре. Я им нужен, а полежать можно и дома.

Пишу отказ от госпитализации. Огнестрел они оформляют как положено. Ментов не вызывают. Даю электронку следака, чтобы выслали копию. Это будет быстрее. А оригинал заберут потом.

Как только отпускают, покачиваясь, выхожу к своим. Нервный Ромка, виноватая Яра и зарёванная Веста ждут меня на кушетке.

— Бля. Бесит, что я не успел! — психует друг.

— Нормально всё. Мы справились. Опера отлично отработали. Лёва сядет и больше не выйдет.

— Обещаешь? — тихо спрашивает Яра. — Что он не выйдет больше. Обещаешь, Тём?

— Обещаю, — тяну к ней здоровую руку, чтобы обнять.

Усадив Весту на кушетку, подходит ближе и прижимается к моему плечу.

— Прости меня, пожалуйста. Я так испугалась за дочку. Я не смогла там сидеть, — оправдывается, из разъярённой тигрицы вновь превращаясь в нежную, запуганную кошечку.

— Я не злюсь, — целую её в макушку. — Пойдём домой?

— Да, — кивает она и трётся щекой о мою футболку.

Сегодня переночуем у Ромы. Полученный стресс надо переспать. А завтра будем думать, как нам быть дальше.