Глава 33

Ярина

Остаток дня как в тумане. Все в подавленном состоянии. Помимо встречи со своим самым страшным демоном, на меня давит чувство вины, и оно становится сильнее, когда я слышу, как плачет Катя на плече у Ромы. Слабенькая Маришка держится ближе к маме, и шалопая Никиты совсем не слышно. Дом будто вымер, застыл в страхе, и в этом моя вина. Я привела Льва сюда. К этим людям, к детям, которые и так немало настрадались и только начали нормально жить.

Мы с Артёмом очень долго не могли успокоить Весту. Пришлось вызывать врача из местной поликлиники. Он дал ей успокоительные капли, и мне удалось уложить дочь спать. Но даже во сне она всё время всхлипывает. Я не отхожу от неё ни на минуту, отодвинув все собственные потребности на задний план.

Тёма рядом. Сидит прямо на полу с перебинтованным плечом. Я успела заметить, что ему так нравится. И это крупицей тепла отзывается у меня в душе.

— Иди ко мне, — хлопает по месту рядом с собой.

Целую Весту в лобик, поправляю ей одеяло и иду к Артёму. Сажусь рядом. Кладу голову на здоровое плечо.

— Тебе очень больно? — спрашиваю, взяв его за руку.

Переплетаю пальцы и подношу к своему лицу. Прижимаю к губам и вдыхаю запах его кожи. Она пахнет мылом, сигаретами, лекарствами и металлом. Это от пистолета, наверное. Отчётливо улавливаю каждый из запахов. Резковатые, горькие, мужские.

Артём закрыл меня собой сегодня. Эта пуля могла быть моей. Я хорошо помню траекторию своего движения в момент выстрела Льва. Он бы убил меня на глазах у нашей дочери.

У меня к себе всё больше вопросов. Наверное, без психолога или даже психиатра я с этим не разберусь. И Весте теперь точно нужен хороший специалист. Мне страшно за своего ребёнка гораздо больше, чем за себя. Я уже большая девочка, и у меня есть мощная опора, а у моей девочки только я. Ей всего пять. Боже! Она должна играть в куклы или носиться на велике по детской площадке, а не участвовать в перестрелках в качестве заложницы в руках собственного отца! Сказочный мир моей девочки тоже рухнул окончательно.

— Я выпил обезболивающее, — тихо отвечает Тёма. — А тебе нужно снотворное, иначе ты не уснёшь.

— Нет. Вдруг Веста проснётся и снова будет плакать?

— Я буду здесь. Присмотрю за вами.

— Снова? — мой голос вздрагивает.

— Всегда, — ещё тише отвечает он. Поворачивается ко мне. Требовательно берёт пальцами за подбородок и поднимает моё лицо на себя. — Я клянусь тебе, что Лев никогда не выйдет из тюрьмы.

— Ты что-то задумал, да? — смотрю, как потемнели его серые глаза.

Вместо ответа, Артём улыбается и нежно меня целует.

— Губы солёные, — шепчет он, аккуратно лаская их.

Я отвечаю не сразу, сначала принимая его прикосновения. Сдаюсь. Осторожно кладу ладонь на напряжённую шею своего телохранителя и позволяю себе снова упасть, как было днём в машине, и утонуть с головой в его дыхании, в его поцелуях.

Артём прерывает его сам. Проводит подушечкой большого пальца по нижней губе, сминая её.

— Спать, — целует в лоб и кивает мне на кровать.

— Ты ранен. Тебе нужен отдых, — искренне за него беспокоюсь.

— Это не первое моё ранение, — признаётся он. — И поверь, условия сейчас гораздо лучше. Я успею отдохнуть. Ложись.

Конечно же, он не отдыхает. Мне снятся кошмары. Артём тут же оказывается рядом. Будит, успокаивает, целует, оставляя на мне свой запах. Я засыпаю под него, как под успокоительное, чтобы через некоторое время снова проснуться.

В очередной раз открываю глаза. Тёма спит, сидя у кровати и держа за руку Весту. Дочка лежит у самого края, а он сидит ровно. Даже голову не опускает. Если бы я не видела, что у него закрыты глаза, и не слышала, как ровно он дышит, ни за что бы не поверила, что человек может спать в такой позе.

Поднимаюсь с кровати. Касаюсь плеча Артёма. Он тут же открывает глаза.

— Что случилось? — голос хриплый от усталости.

— Ложись, я посижу с ней.

— Яр…

— Ложись, я всё равно больше не усну.

— Окей. Через два часа подними меня, если сам не встану.

Отпускает ладошку Весты. Ложится на другой край кровати, где спала я, и моментально отключается. Выхожу в туалет. Уже просто сил нет терпеть. На обратном пути заглядываю на кухню за стаканом воды. Пить хочется не меньше.

Вздрагиваю, услышав шаги за спиной. Резко разворачиваюсь. Катерина.

— Ты спала вообще? — сонно спрашивает она.

— Немного. Тёма помог, — делюсь с ней.

— Вот и я так же, — проходит, наливает себе воды. Молча выпиваем и почти одновременно садимся за кухонный стол, обтянутый цветастой клеёнкой.

— Кать, прости меня, пожалуйста, — тянусь через стол и сжимаю ладонь молодой женщины.

— Ты-то здесь при чём? Это такие вот отморозки, как Мага или Лев, лишают нас сна и вообще покоя. Я вчера будто на время в своё собственное прошлое вернулась. Этот его ненормальный взгляд. Знаешь… Я ждала удара. Это ужасно.

— Он толкнул тебя, — вспоминаю я.

— Ерунда. Это уже ерунда. А вот когда вошёл в дом. Напугал оружием детей, маму. Кинулся за Вестой. Ужасно было. И даже Ромка на связи не сразу помог. Я снова почувствовала себя беспомощной. По сути, так оно было. Что я могла противопоставить вооружённому мужчине? Я попросилась к Роме на курс по самообороне. Не могу так больше. Буду работать и заниматься с мужем. Ты будешь? Артём тоже ведь может научить.

— Буду, — уверенно киваю. — Во мне вчера появилось столько силы и злости, а когда Льва увезли, пришло опустошение, и слёзы разочарованного в любимом отце ребёнка вывернули мою душу наизнанку. Да, я попрошу Артёма, чтобы он научил меня защищаться. Даже если мне это никогда не понадобится, я хочу знать, что смогу сама защитить и себя, и свою дочь.

Мы ещё долго сидим на кухне, изливая друг другу душу, скорее как сёстры, чем подруги, хоть и знакомы всего ничего. Нас с Катериной слишком многое объединяет, чтобы обращать внимания на такие мелочи, как давность знакомства. Никто не поймёт меня лучше неё. И наоборот.

Разговоры совсем недевичьи. Мы говорим о страхах, о боли, которую причиняли нам мужчины. О доверии к другим мужчинам. О том, как жить дальше, как любить, как растить детей, прошедших маленькую войну.

К нам выходит сонный Рома.

— Ты чего сбежала? — тепло целует жену.

Я отвожу взгляд, чтобы им не мешать. Смотрю на часы. Пора поднимать Артёма. Так не хочется.

— Ром, вы куда-то с утра ехать собираетесь? — спрашиваю, пока он не вышел покурить, засунув сигарету за ухо.

— Нет. Сегодня на базе внеплановый выходной. Работают только парни на объектах. А чего?

— Хотела, чтобы Тёма ещё немного поспал. Он с нами просидел всю ночь. Просил разбудить его через два часа, но это же так мало. И если вам никуда не нужно…

— Забей. Пусть спит. Я сам такой же бываю. Через два часа, это когда надо снова на пост заступить, а башка чтоб уже свежая была. Сон сбиваешь — и вперёд, дальше работать. В «полях» сон дороже золота, — смеётся он. — Не трогай, в общем, — взмахивает рукой с зажигалкой и уходит на улицу.

Мы с Катериной готовим завтрак. К нам присоединяется её мама, а детки все ещё спят. Рома заваливается на диван перед телевизором и тоже засыпает. Всем нужен отдых. Завтрак остаётся нетронутым. Катя идёт к мужу. Её мама садится к окну с журналом сканвордов, а я иду к своим.

Веста и Артём спят всё в тех же позах. Забираюсь между ними. Кладу одну руку на дочь, вторую на Тёму и закрываю глаза, считая удары собственного сердца.

К обеду меня будят тёплым поцелуем. Да таким, что я тут же распахиваю глаза, испугавшись, что увидит дочь. Пугаюсь ещё сильнее, не нащупав её рядом с собой.

— Тихо, всё хорошо. Она гуляет с Ником и Маришкой. Ромка смотрит, — успокаивает Артём.

— Сколько времени сейчас? — пытаюсь понять по небу за окном, но его затянуло тяжёлыми, серыми тучами, и время суток потерялось среди них.

— Три часа уже. Яр, я спросить хочу, — рисует пальцем по моей скуле, убирает за ухо прядку волос и очерчивает контур губ. — Останешься со мной?

Смотрю ему в глаза, быстро прокручивая в голове всё с момента нашего первого знакомства до этой самой секунды. Слушаю собственные чувства, отклик тела. Всё, что может помочь мне принять решение.

— Останусь.

— Спасибо, — он наклоняется и снова меня целует.

Целую его в ответ, обнимая и притягивая к себе. Шипит от боли. Извиняюсь и снова целую. Его живое тепло, настоящее, действительно мужское, надёжно укутывает меня, но не прячет от реальности. Просто поддерживает, помогает. Шепчет, что я по-настоящему не одна.

— Ты научишь меня защищаться? — спрашиваю, оторвавшись от его тёплых губ.

— Я буду тебя защищать.

— Я должна уметь сама. Научишь?

— Научу, — улыбается. — И стрелять тоже, если хочешь.

— Очень хочу. И любить, Тём. Ты научишь меня по-настоящему любить? Не так, как в сказке.

— В этом у меня не так много опыта, — смеётся он, — но я попробую.