Глава 20. Ни вопросов, ни сомнений

Зима попытался было вывернуться, сказать, что может идти сам, но Мирослава так свирепо на него взглянула, что он сдался. Шли медленно, молча. Девушка была сосредоточена на том, чтобы не споткнуться и не упасть.

Заведя мужчину в тёплую избу, она усадила его на лавку у печи, с силой стянула с него запорошенный снегом кафтан и обледеневшие сапоги с портками. Принесла лохань с заранее подготовленной тёплой водой и заставила Зиму опустить в неё окоченевшие ноги.

Мужчина вздрогнул от неожиданности, но сопротивляться не стал. Сидел, опустив голову, и смотрел, как маленькие белые руки жены орудуют тряпицей. Вскоре тупая боль в ноге отступила. Крох мирно посапывал на лавке. Атмосфера в доме была тихой и уютной. Пахло жжёным деревом и варёными овощами.

Пока Зима отогревался, Мирослава достала ещё тёплый горшок с супом, наполнила миску и поставила её перед мужем. Сама села напротив и, подперев щёки кулаками, смотрела, как он ест – быстро, сосредоточенно, явно успел хорошо проголодаться. Глядя на него, она чувствовала, как из сердца уходит тревога.

Когда на дне ничего не осталось, мужчина отодвинул миску и медленным взглядом обвёл избу. Лучина освещала плохо, но видно было достаточно, чтобы понять: в доме появился порядок. Вещи больше не валялись, где попало, посуда была вымыта, одежда сложена аккуратными стопками – отдельно его, сына и самой Мирославы. В углу были разложены травы, порошки и прочая купленная девушкой на торгу всячина.

Он так долго молча на них смотрел, что Мирослава сочла нужным объясниться.

— Помнишь, я рассказывала, что ударилась головой и потеряла память? – Зима молча кивнул, давая ей договорить. – Так вот, я тогда испугалась, что ты выгонишь меня из дома. На самом деле, я кое‑что всё же помню… Тем торговцам людьми меня продал родной брат. Деньги, что ты мне дал, я не тронула, потому что брат сунул мне с собой кусок серебра. Я истратила его, купив всё это.

– Ты… лекарское дело знаешь? – настороженно уточнил Зима.

Мирослава отрицательно качнула головой.

— Травы, жир, воск, глина – всё это мне нужно для косметики. Я много об этом читала, буду изготавливать ее вручную. Думаю, у меня получится.

– Косметика? – нахмурившись, переспросил мужчина.

– Да. Белила, румяна, чтобы красить женщинам лица. Мази, отвары для здоровья кожи. Я хочу зарабатывать этим, чтобы помогать вам с Крохом. У внучки бабки Зарьяны скоро свадьба, она из‑за шрама на лбу переживает. Я предложила помощь. Если получится… может, пойдёт слух, и другие найдутся? – поделилась девушка своими мыслями и замолчала, ожидая его реакции.

Внутри её грызло волнение. Вдруг муж посчитает её идею глупой? Назовёт женскими бреднями или вовсе запретит даже думать о подобном?

Не подозревая о сумятице в её мыслях, Зима лишь небрежно пожал плечами.

— Дело твоё. Пробуй. Ежели нужно что – говори, подсоблю.

И всё. Ни вопросов, ни сомнений.

От этой неожиданной поддержки у девушки снова предательски защипало в носу. Чтобы скрыть внезапно охватившее её смятение, Мирослава вскочила с места, схватила грязную миску и унесла мыть.

Позже, когда Зима лёг спать на своей лавке, она устроилась рядом с Крохом и ещё долго ворочалась, прислушиваясь к ровному дыханию мужа. Сдержанный, немногословный, но с добрым нравом и широкой душой – он превосходил всех мужчин, которых Мирослава знала в прошлой жизни. Встреться они тогда… стала бы она ждать взлёта своей карьеры?

Додумать не успела, её сморил сон. Однако продлился он недолго. Разбудило резкое потрясывание и странные звуки. Кто‑то настойчиво дёргал её за рукав.

Мирослава открыла глаза. Рядом с лавкой стоял Крох. Сердце девушки ухнуло вниз – лицо малыша в полумраке было бледным от ужаса. Он тянул её на себя, беззвучно шевелил губами и мотал головой.

– Что случилось, Крошик? – зашептала девушка.

Приняв сидячее положение, она прижала к себе ребёнка и перевела взгляд на лавку, где должен был спать Зима… но его там не было.

Мужчина лежал на полу, у самой двери. Его мощное тело била мелкая дрожь. Зубы были сцеплены в страшной гримасе. Из горла вырывались сдавленные, хриплые стоны.