Глава 28

Развернувшись, я подхватила отца под руку и направилась к нашим местам на трибунах. Каждой клеточкой я чувствовала, как Кайен прожигал взглядом спину и явно не собирался отступать. Но больше всего меня радовал ошарашенный вид Альвины и сестер, в глазах которых застыл первобытный ужас.

Гиены вжались в камни, не осмеливаясь поднять на меня глаз. Пустышка, которую они пытались уничтожить в расщелине, вернулась, и теперь их жизни зависели от моего милосердия. Но его в моем сердце больше не было, там осталась только выжженная земля.

— Валесса, поздравляю! — первым меня встретил Вельсар, глаза которого сияли восхищением. — Мы даже представить себе не могли, какая сила в тебе спала все это время.

— Сестра! — Альдар пристроился от меня по левую сторону, выпятив грудь колесом. — Как ты их, а? Мы всем покажем, чего стоят ирбисы Снойверов!

— Идемте в павильон. Нам нужно многое обсудить, — тяжело вздохнула, осознавая, что своей я стала только после того, как обрела зверя.

Теперь, когда у меня выросли клыки, братья были готовы перегрызть за меня глотку. Стало горько от того, что прежде меня не считали достойной внимания.

Где они были, когда сестры издевались надо мной? Куда смотрели, когда Гарм расставлял ловушки в лесу по приказу матери? Пока я была пустышкой, никто не замечал ни меня, ни моих проблем.

Хищники любили и уважали силу, и только ее. Слабых презирали и травили даже в собственной семье. Однако, несмотря на разъедающую горечь, я ощущала странное тепло. Хищники братьев откликались родственному зверю, признавали его главенство. Сейчас, когда империя трещала по швам, их преданность требовалась нам для выживания клана.

Покидая зал Советов, я все еще чувствовала на себе взгляд Кайена. Многие пялились на нас, строили планы и на что-то надеялись, но ни у кого из хищников не было ни единого шанса завоевать мое доверие.

Путь до павильона показался бесконечным. Братья гордо вышагивали рядом, как почетный караул. Вельсар то и дело косился на мои руки, словно ожидал, что из-под ногтей снова вырвутся когти, окутанные пламенем. Альдар выпячивал грудь, гордо посматривая по сторонам. Стоило обрести зверя, как я превратилась из позора семьи в главную ценность.

В павильоне царила удушливая тишина. Бледная Альвина держалась в стороне, не зная, чего от меня ожидать. Когда свидетелей поубавилось, она предприняла попытку меня продавить.

— Валесса, деточка… — подалась навстречу, чтобы меня обнять. — Мы все так переволновались. Такое чудо произошло! Такая сила…

Обниматься я не спешила и разыгрывать из себя благодарную дочь — тоже.

— Побереги яд для тех, кто еще готов его пить, — прошла мимо, задев ее плечом.

Сестры, бледные, как поганки, старались не показываться на глаза. Они убедились, что я больше не безответная тень, которую можно безнаказанно бить в спину.

— В кабинет! — бросил мне отец и сразу направился наверх.

Мы снова собрались на закрытый семейный совет, захлопнув тяжелую дверь перед носом Альвины и братьев. Ирхан тяжело опустился в кресло и вопросительно посмотрел на меня.

— Почему, Валесса? — в его взгляде сквозила горечь. — Кайен Редраген — законный наследник и единственный дракон империи. Его признание на Совете — это щит, способный закрыть нас ото всех врагов. Почему ты отринула его?

— Потому что щит легко превратится в клетку, отец, — я подошла к окну и уставилась на зеленую полоску заповедного леса. — Хочешь выменять мою жизнь на безопасность границ? Ты уже сделал это, когда женился во второй раз. И к чему это привело?

— Альвина была необходимостью... — Ирхан вздрогнул, как от удара.

— Папа, ответь честно, — перебила его. — Ты был счастлив с ней? Хотя бы раз чувствовал себя так же, как с моей мамой?

Отец надолго замолчал, барабаня пальцами по подлокотнику.

— Для главы клана личное счастье — непозволительная роскошь, — наконец, произнес Ирхан и опустил глаза. — У нас родились общие дети, появилась стабильность. Я всегда относился к жене уважительно и ценил ее преданность...

— Преданность? — с губ сорвался истерический смешок. — Она травила тебя все эти годы. Медленно, капля за каплей, чтобы ты не почуял подвоха, превращала могучего ирбиса в дряхлого старика. Альвина убила Гарма, когда он стал опасен. Она пыталась избавиться от меня трижды за время этого гона. Если в этом ты видишь благо для клана, то меня оно не устраивает. Долг, не приносящий счастья, превращается в кандалы. Я видела будущее и знаю, к чему приведет брак с тем, кого я не люблю. Видела собственную смерть от руки человека, которого назвала мужем… — осеклась, понимая, что сболтнула лишнее.

Но Ирхан был слишком подавлен, чтобы придать моим словам значение.

— Я не стану разменной монетой, папа, — вернулась к главной теме разговора. — Моей силы хватит, чтобы враги боялись Снойверов больше, чем императорского гнева. Так и знай, что пару выберу сама, иначе ни магия, ни грейшерские рудники не будут иметь смысла. Тебе известно, как угасает зверь, когда рядом нет того, кто дает ему волю.

— Хорошо, дочка, — отец тяжело вздохнул. — Принуждать к браку не буду. Но запомни: Кайен не из тех, кто отпускает добычу. Драконы невероятно жадны и всегда получают то, что считают своим.

— Знаю, папа, — кивнула, вспоминая полыхающий взгляд темных глаз с узким зрачком. — Вопрос с Кайеном я решу позже. Сейчас нам необходимо очистить дом от предателей. Альвина действовала не одна. Гарм не первый и не последний ее союзник.

— Говори! — Ирхан выпрямился, скрежетнув зубами.

— Горничная Мирра передавала письма Тайгерам. Торин, старший страж восточного поста, подозрительно вовремя «отлучался», когда Гарм расставлял в лесу ловушки. Конюх Брок, кухарка… — я называла имена, которые остались в памяти прошлой жизни.

Эти люди праздновали мою казнь, получая золото Шеридана. Теперь они получат, что заслужили.

— А что скажешь про наших союзников? — отец каменел от каждого нового имени, наполняясь яростной решимостью вычистить дом от заразы. — Кланы Бирган и Мунхол соблюдали нейтралитет на совете.

— Освальд Бирган ищет выгоды, — я прищурилась, вспоминая алчный взгляд медведя. — Он примкнет к тому, кто победит или предложит лучшие условия. С Мунхолами стоит быть настороже. Торвейн слишком честен, он выступит на стороне закона, который сейчас олицетворяет Кайен Редраген. Мы не должны давать ему повода для открытого конфликта, но и не подпускать слишком близко к себе.

— Валесса, откуда в тебе это все? — отец посмотрел на меня с удивлением. — Даже я не сразу смог просчитать наших союзников, а о некоторых врагах не догадывался.

— Мудрость досталась мне от маминого феникса, папа, — нашлась с ответом. — Он показал, что случится, если мы ничего сейчас не изменим.