Глава 29

Отец долго молчал, глядя на свои руки — широкие и мозолистые от постоянных тренировок с мечом, но сейчас подрагивающие, словно от невидимого озноба. Он не принимал отравленное питье всего один вечер, а взгляд уже стал острее. Из глаз ушла мутная пелена, которая застилала взор последние годы. Мой ирбис внутри утробно урчал, ощущая пробуждение родственного хищника.

Расстались мы с отцом за полночь, а на рассвете наш павильон уже гудел, как разворочанный улей. Спал ли Ирхан в эту ночь я не знала, но он вышел к стражам, когда туман еще цеплялся за верхушки деревьев.

— Торин! — рявкнул глава клана так, что все остальные моментально вжали головы в плечи, ощущая силу вожака. — Живо ко мне!

Я вышла на балкон, кутаясь в тонкую шаль. Глаза, ставшие более острыми, подмечали малейшие реакции подчиненных, нос чуял запах страха, расползающегося по двору. Они все знали или догадывались, что хозяин слабеет не просто так, и ждали момента, чтобы вцепиться в глотку. Но теперь ни один предатель не останется в нашем доме.

Отец действовал жестко и методично. Задавал вопросы, проводил обыски, вскрывал сундуки. Слуг из комнат вышвыривал вместе с пожитками. Прислуга в шоке забилась по норам, каждый дрожал за собственную шкуру и моментально закладывал своих сослуживцев.

— Что здесь происходит?! — Альвина, наконец, проснулась от шума.

Она выбежала во двор, на ходу застегивая воротничок домашнего платья. Забыла даже волосы уложить, они разметались по плечам. Следом за ней семенили сестрички в ночных сорочках и накинутых поверх плащах. Выглядели гиены на редкость жалко, враз растеряв высокомерие и жеманность.

— Я чищу наш дом от крыс, — Ирхан даже не повернулся к жене, изучая содержимое шкатулки, которую стражи вытащили из комнаты ее личной горничной.

— С ума сошел? Ты позоришь меня перед слугами! — мачеха попыталась выхватить ящичек, но отец отпихнул жену с такой силой, что она едва устояла на ногах.

— А я думаю, что это ты позоришь наш дом, — процедил он, выворачивая содержимое на пол. — Своим молчанием и «заботой».

Из шкатулки на пол посыпались склянки из темного стекла. Часть разлетелась вдребезги, наполняя коридор удушливым запахом трав.

Я узнала эти флаконы — в прошлом такие стояли в комнате мачехи. Горький миндаль, акронит, волчий сонник — целый арсенал для медленного убийства зверя.

Альвина вытаращилась на зелья, позеленела, сливаясь со стеной. Только сиплое дыхание срывалось с губ и мелко подрагивали ноздри, чуявшие отраву. Любой оборотень с проявленным зверем ее почувствовал. Двое стражей отшатнулись в ужасе, понимая, какой вред эти средства нанесут животным ипостасям.

— Я не имею к этому отношения! — взвизгнула мачеха, картинно заламывая руки. — Это все Кора! Я понятия не имела, что она хранит у себя такую гадость. Может, хотела извести меня, чтобы занять мое место?

— Взять Кору под стражу и посадить под замок, — бросил отец воинам. — Кухарку тоже арестовать. Завтра их передадут на суд императора. И пусть не рассчитывают на снисхождение. Попытка отравления главы клана карается смертью.

Мачеха отшатнулась к стене, у нее подогнулись колени. Она ждала, что следующей Ирхан арестует ее, но он этого не сделал. Пока не сделал, насколько я понимала. Все-таки, это мать его четверых детей. Кстати, о них…

— Эльмира, Ильбера — быстро в кабинет! — грозно сверкнув глазами, скомандовал отец.

Сестры поплелись за ним, как послушные овцы. Я пошла следом, не желая упускать ни секунды их падения. Братья тоже не остались в стороне. Им хватило предательства среди слуг, чтобы встать на сторону отца. Альдар просто смотрел на всех, не понимая, отчего на нашу семью свалились такие напасти. Вельсар не знал, куда деть руки, и до побелевших костяшек сжимал эфес меча.

— Объяснитесь! — Ирхан поставил на стол флакон со следами бурой жидкости. — Что делала использованная приманка для диких зверей у вашей служанки Мирры? Если не ошибаюсь, именно этим составом был облит кабан, едва не разорвавший Валессу.

Эльмира открыла рот, чтобы возразить, но с ее губ сорвался лишь жалкий всхлип. Ильбера закрыла лицо руками, содрогаясь от беззвучным рыданий.

— Папа, это какое-то недоразумение! — наконец, выдавила из себя Эльмира. — Валессе наверняка привиделось. Она намеренно нас подставила, потому что всегда завидовала.

— Чему завидовала? — вскипела я, не выдержав наглой лжи. — Вашей подлости? Или тому, как трусливо ты толкала меня в расщелину, пока Ильбера топтала мои вещи? Или тому, что сейчас вы трусливо дрожите, опасаясь за собственную шкуру? Вы воняете страхом! Не представляете, как противно осознавать, что в наших жилах течет одна кровь.

— Не отпирайся, Эльмира, — глухо произнес отец. — Стражи дали показания. По вашему приказу они ставили ловушки на Валессу. Они видели, как вы следили за сестрой, пытаясь ее уничтожить. Этому нет оправдания! — взревел он. — Вы предали род Снойверов! Подняли руку на наследницу. Хотели уничтожить родную сестру!

— Мы не хотели! — взвыла Ильбера, падая на колени. — Мама сказала… Она говорила, что так будет лучше. Что Валесса позорит клан!

— Закрой рот, идиотка! — выкрикнула Альвина, врываясь в кабинет.

Но путь ей неожиданно преградил Вельсар, выставив перед ней меч. Брат посмотрел на мать с таким презрением, что она отшатнулась. В его глазах плескалась неприкрытая ярость.

— Значит, это правда, — с болью в голосе произнес он. — Вы наводнили дом предателями. Вы устроили травлю в нашем доме!

— Вельсар, сынок, послушай…

— Я не желаю слушать ложь, — рявкнул он. — Отец, они позорят наш род. Если правда вскроется, ни один порядочный клан не подаст нам руки. Нас исключат из Совета.

Альдар, обычно тихий и незаметный, вдруг ударил кулаком по стене, с ужасом глядя на сестер.

— Вы пытались убить Валессу! — он сорвался на крик. — Мою сестру!

— Отец, выдай их замуж! — процедил Вельсар. — Выбери самых суровых мужей и отправь в отдаленные поместья. Пусть живут в глуши, рожают детей и замаливают грехи. Им нет больше места в Снойвеле!

Эльмира и Ильбера завыли в голос, но слезы гиен не тронули ни одно сердце в этой комнате. Я считала наказание слишком мягким. Но Вельсар был прав — нельзя выносить сор из дома.

— Будь уверен, сын, я подберу им мужей, — Ирхан поморщился, глядя на зареванных дочерей. — До конца брачного гона они будут сидеть под замком в своей комнате и сразу оттуда пойдут под венец.

— Ну, папа! — вскрикнула Эльмира, подползая к нему на коленях и хватаясь за ногу.

— Вон! — взревел отец, отшвырнув ее на пол. — Тебя это тоже касается! — грозно посмотрел на Альвину.