Глава 32

Из спальни раздался крик ужаса, послышались звуки разбитой посуды и падающей мебели.

— Прочь! Пошел прочь! Ты умер! Проваливай в бездну! — завыла Альвина, заметавшись по комнате. — Я не виновата, нет. Ты сам! Сам прыгнул!

Развеяв Гарма, я дала мачехе небольшую передышку и вспомнила бешеного кабана, который несся на меня в лесу, капая слюной. Зверюга ринулась в спальню мачехи. Тут же раздался оглушительный визг и снова звон стекла — на этот раз пострадало окно, в которое Альвина выскочила, обернувшись гиеной.

Вернувшись к себе, я вышла на балкон подышать воздухом. Заметила, как через час серая хищница заскочила обратно в комнату и затаилась. Выждала еще немного времени и отправила к мачехе серебристого ирбиса.

Заряда артефакта уже не хватало, чтобы слепить несколько полноценных иллюзий подряд. Но кошачья голова, к примеру, или светящиеся в темноте глаза тоже выглядели устрашающе.

На вопли Альвины пару раз прибегали стражи. Даже Ирхан приходил, интересовался, с какой стати она устроила переполох. Но мачеха не сумела внятно объяснить, что ей привиделось. Про кабана ей никто не поверил. Такой зверь разгромил бы комнату за считанные секунды. А о Гарме она даже словом не обмолвилась.

К утру Альвина дошла до точки. Лицо осунулось, под глазами залегли черные тени, руки дрожали так, что она постоянно роняла столовые приборы за завтраком.

— Выглядишь неважно, Альвина, — заметил Ирхан. — Что-то случилось?

— Все в порядке. Спала плохо, — процедила она, бросая на меня полубезумный взгляд.

Я понимающе усмехнулась, точно зная, с чем связано недомогание, и мачеха это сразу поняла. От злости ее затрясло еще больше. Она бы вцепилась мне в глотку, если б не боялась, что я тут же подпалю ей хвост.

Ну а на что она надеялась? Что оставлю ее выходку без ответа? Пусть на себе прочувствует, каково бояться собственной тени и ощущать себя беззащитной перед превосходящей силой.

Я рассчитывала, что в таком состоянии Альвина непременно допустит ошибку. И мой расчет оправдался. Не ожидала только, что для мести она использует собственную дочь.

Запах волчьего сонника я учуяла сразу, как только его пары попали в воздух. Доверившись собственному нюху, пришла в покои сестер. Обе одарили меня ненавидящими взглядами и даже не поздоровались. Эльмира как раз собиралась выпить отвар, который ей принесла «заботливая мамочка».

Что она задумала? — я посмотрела на Альвину, застывшую у стола с перекошенным от лихорадочного ожидания лицом.

Где-то на грани слышимости скрипнула дверь в мою комнату. Кто-то вошел туда без спроса, и, кажется, я догадывалась, зачем.

Альвина решила меня подставить?

— Не пей, Эльмира, — остановила сестру, забирая чашку из ее рук.

— Что ты себе позволяешь? — взбесилась мачеха, подлетая ко мне. — Отдай! Девочке нужно выпить отвар, чтобы успокоиться. Она вся на нервах из-за твоих выходок!

— Принюхайся, Эльмира. Чувствуешь? — я пожала плечами и сунула отвар под нос сестре. — После такой порции волчьего сонника ты можешь и не проснуться.

— О чем ты?! — Эльмира замерла, недоверчиво глядя на меня. — Мама дала мне лекарство!

— Ложь! — Альвина попыталась выхватить чашку, но в дверях уже вырос Вельсар, привлеченный шумом. Он молча наблюдал за разыгравшейся сценой.

— Проверь, — протянула отвар брату. — Твой нюх не подведет.

Вельсар осторожно принюхался к жидкости в чаше, и его лицо мгновенно окаменело. Он посмотрел на мать с таким ужасом и брезгливостью, будто увидел гадюку.

— Мама... Зачем? — прошептал он.

— Она лжет! Валесса хочет нас рассорить! Ты слышишь?! — заверещала гадина.

— Я видел, как ты это подливала, мама, — обреченно произнес брат.

— Вельсар, сынок... — Альвина бросилась к нему, но он отступил, презрительно дернув плечом.

— Она заставила меня! — мачеха ткнула пальцем в мою сторону, заходясь в истерическом хохоте. — Эта кошка! Она повсюду! Смотрит на меня из теней. Шепчет, что мы все сгорим!

Альвина упала на пол, закрывая голову руками и что-то бессвязно бормоча про огненные когти. Она выглядела жалкой, сломленной и абсолютно безумной.

— Уведите ее, — приказал Вельсар прибежавшим стражникам. — Поместите под усиленную охрану. И позовите целителя.

Я смотрела, как мачеху волокут по коридору. Эльмира, бледная как смерть, прижималась к стене, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты спасла Эльмиру, — Вельсар посмотрел на меня. — Почему? После всего, что она тебе сделала...

— Потому что я — Снойвер, — крепче стиснула в руках проклятую чашку. — А мы не убиваем своих.

Брат ничего не ответил, только желваки на его скулах заходили ходуном. Вельсар будто разом повзрослел, осознав, что Альвина в своем безумии была готова пожертвовать собственными детьми, лишь бы вернуть себе прежнюю власть.

Мачеху заперли в чулане, а у дверей брат выставил стражу. Альвина затихла и больше не кричала, не грозилась обрушить на нас все известные кары и проклятия. Из-за двери тянуло пустотой и безнадегой. Поражение выпило из мачехи силу быстрее, чем любой волчий сонник.

Отец до последнего не хотел верить, что его жена способна на такое. Его барс внутри выл от отчаяния и боли, требовал отмщения и решительных действий.

— Судьбу Альвины я решу после того, как закончится гон, и мы вернемся в Снойвел, — глухим голосом произнес он. — Ее будут охранять круглосуточно. Девочек — тоже. Им запрещено покидать комнату без разрешения. А сейчас оставьте меня одного.

На выходе из его кабинета, я обернулась. Отец стоял у окна, за которым едва занимался рассвет. Он весь ссутулился и разом постарел. Предательство ранило больше, чем Ирхан хотел показать. Но его зверь с каждым днем становился сильнее, я видела это по осанке и жесткому блеску в глазах. И, хотя решение насчет мачехи и сестер лежало на поверхности, принять его было непросто.

Сочувствовала ли я отцу? Да, сердце обливалось кровью, глядя на переживания, которые он так тщательно скрывал от окружающих. Но жалела ли я, что вскрыла этот гнойник? Ни одной секунды! Альвина своими поступками доказала, насколько прогнила изнутри. Сестры тоже заразились этой гнилью, и я бы не ограничилась одним только принудительным замужеством. Они, как минимум, заслужили хорошую порку. И я не посмотрю на волю отца, если Эльмира или Ильбера снова попробуют что-нибудь выкинуть. Заставлю их пройти через все то, что они уготовили мне.