Глава 10

К концу недели погода немного смягчилась: небо прояснилось, и, хотя по утрам землю все еще сковывал первый настоящий заморозок, днем солнце пыталось прогреть остывший дачный мир.

У Артура выдался редкий свободный день — в министерстве после его вчерашнего столкновения с Зайцевым повисло напряженное затишье, и он решил остаться до обеда дома, чтобы закончить ремонт крыльца. Вооружившись шуруповертом и досками, он методично крепил новые ступени, когда со стороны соседнего участка донесся звонкий, хорошо поставленный голос Яны.

Сегодня у нее был большой съемочный день.

Артур незаметно для себя бросил взгляд через невысокий штакетник. На открытой веранде Яны была развернута целая мини-студия: штатив с кольцевой лампой, аккуратно расставленные глиняные тарелки, пучки свежей зелени и медная утварь. Сама Яна была в белом фартуке поверх клетчатой рубашки, с собранными в высокий хвост волосами. Она уверенно и легко держала себя перед камерой, объясняя рецепт какого-то сложного тыквенного крем-супа с пряностями.

Она была в своей стихии — живая, артистичная, сияющая какой-то внутренней, спокойной уверенностью.

Через полчаса к воротам Яны подъехал серебристый кроссовер. Из машины вышел молодой, броский парень в стильном пальто и модных очках — кажется, известный столичный шеф-повар и фуд-блогер Стас, с которым Яна иногда делала совместные коллаборации в сети. Стас появился на участке шумно, с широкой улыбкой, сразу же заключив Яну в излишне вольготные объятия и громко отпуская комплименты по поводу ее внешнего вида.

Артур на секунду замер с шуруповертом в руке. В груди шевельнулась глухая, неприятная волна раздражения.

Он не сводил глаз с соседнего участка. Стас вел себя самоуверенно, слишком часто прикасался к плечу Яны, смеялся шуткам и явно позиционировал себя не просто как коллегу по цеху. Яна отшучивалась, грациозно уходя от лишних касаний, но сам факт присутствия этого павлина на ее территории вызывал у Артура острое желание подойти и популярно объяснить гостю правила хорошего тона.

«С каких это пор тебя волнует, кто у нее в гостях?» — холодно одернул себя Артур, закручивая очередной шуруп с такой силой, что шляпка ушла глубоко в дерево.

Но внутреннее напряжение никуда не делось. Полковник Смолов привык контролировать пространство вокруг себя, а сейчас это пространство предательски трещало по швам от банальной, первобытной ревности, которую он даже не знал, как назвать.

Съемки продолжались еще около часа. Артур больше не смотрел в ту сторону, заставляя себя сосредоточиться на досках, но каждый взрыв смеха со двора Яны отдавался глухим стуком в висках.

Когда кроссовер Стаса наконец взревел мотором и уехал, на участке воцарилась тишина. Артур как раз закончил с последней ступенью, когда калитка скрипнула, и на его дорожку ступила Яна. Она выглядела уставшей, но довольной, хотя в карих глазах прыгали лукавые искорки.

Она остановилась у крыльца, сложив руки на груди, и с улыбкой окинула взглядом новенькие, ровные ступени.

— Смотрю, пока я тут творила кулинарные шедевры, ты ударно трудился на фронте плотницких войск, полковник, — заметила она с легкой хрипотцой в голосе. — Даже ступеньки перестали скрипеть на всю округу. К зиме готов?

Артур выпрямился, вытирая руки о ветошь, и посмотрел на нее сверху вниз. Лицо его оставалось непроницаемым, но в темных глазах плескалась едва сдерживаемая буря.

— Да готов, — коротко бросил он. — И гостям твоим столичным, судя по всему, тоже комфортно подниматься на веранду. Быстро вы с ним спелись.

Яна замерла. На секунду в ее глазах промелькнуло удивление, сменившееся пониманием. Уголки ее губ медленно поползли вверх, превращаясь в лукавую, победную улыбку.

— Ого... — протянула она, делая шаг ближе к крыльцу. — Я правильно понимаю, что наш грозный полковник только что ревниво проследил за съемочным процессом через забор?

Артур нахмурился, чувствуя, что попался в ловушку собственной несдержанности.

— Никто ни за кем не следил, Вершинина. Просто у твоего гостя манеры провинциального актера на гастролях. Шумно и бестолково.

Яна рассмеялась — звонко, открыто, безо всякого ехидства. Она поднялась на одну ступеньку выше, сокращая расстояние между ними, и заглянула ему прямо в глаза.

— Стас — просто коллега, Артур. Он всегда так ведет себя на камеру, это часть его мидийого образа, — тихо сказала она, а затем ее голос стал чуть серьезнее. — Но мне чертовски нравится, что ты даже не пытаешься сделать вид, будто тебе всё равно.

Артур хотел было возразить привычной армейской отговоркой, но вместо этого качнул головой, сдаваясь перед ее проницательным взглядом.

— Иди давай, — мягко проговорил он, касаясь пальцем пряди ее волос, выбившейся из прически. — Остывает твой тыквенный суп. А то прибежит твой шеф-повар обратно.

Яна улыбнулась, прижимаясь щекой к его теплой руке на секунду дольше, чем следовало, и тихо бросила, сбегая со ступеней: — Не прибежит. Я ему сказала, что у меня на участке минное поле и строгий полковник на страже моих границ.